Изгой рода Орловых: Ликвидатор (СИ)

Викентий откинулся в кресле и сплел пальцы в замок на животе. Это информация, к которой стоит отнестись серьезно.
— Слушаю, — сказал он.
— Всего было три покушения. Первое — наемник напал на него в офисе ликвидаторов. Изгой устранил его. Сам не пострадал. Второе — в тот же день в его дом вторглись трое отморозков из нашей дочерней охранной фирмы, которых возглавлял Гадюженко. Все трое — физики среднего уровня.
  
Викентий Алексеевич поморщился. Он не одобрял связи своих отпрысков с этим безродным, но не вмешивался, давая им набить свои шишки самостоятельно.
— Изгой опять не пострадал. Повязал все четверых, выбил из Гадюженко признание и сдал их всех в «тяжкие». Это покушение заказала Ирма. Есть показания этого самого Гадюженко. Понятно, что дальше следственного отдела «тяжких» это не уйдет. Но сам факт… Да и нашими данными это подтверждается.
— Согласен, неприятно. — Снова поморщился Викентий. Он отлично контролировал свою мимику и жестикуляцию и показывал наружу только то, что хотел показать. И его собеседник это прекрасно знал. Все эти гримасы и жесты отторжения относились к самому Фоме, а не к тому, что он говорил.
— Третье почти достигло успеха. Какой-то ловкий парень отравил его кухонную технику. Отчет эксперта еще не поступил в систему «тяжких», так что подробности неизвестны.
— К дряни подробности. Технические детали меня не интересуют. Результат?
— Изгой, по документам, в госпитале. В реанимации. Состояние тяжелое. Но больничная карта не ведется. Ему не назначались процедуры или лечащий врач. Скорее всего, он опять не пострадал. Или спрятался, или взялся ловить убийцу.
— Скорее всего. — Викентий, не меняя позы, поднял взгляд на Фому. — И зачем ты мне все это рассказываешь?
— Первое и третье покушение заказал Виссарион. Вот, — СБ-шник толкнул по столу папку. Распечатка с его счета. Он дважды снимал наличные. Оба раза перед покушениями. Здесь есть квитанция о почтовом отправлении ценной бандероли на анонимный абонентский ящик в районе Соловьевых. Виссарион лично отправлял, никому не доверил. Даже курьеру. Плюс еще свидетельства, переписка с его импланта. Сам посмотришь.
Почему распечатка? Такого вопроса у Викентия Алексеевича не возникло. Любая пересылка по внутренней сети оставляет следы. Семьи шпионят друг за другом и собирают информацию «на всякий случай». Так что папочка — жест. Жест означающий, — Фома хочет оставить все происходящее между ними двумя. Пока что.
— Почему ты пришел ко мне? Не к главе, не к кому-то другому из членов совета, а ко мне? — Викентий смотрел Фоме прямо в переносицу.
— СБ рода нейтральна. Это твоя семья. Твои дети. Тебе и получать эту информацию первым. Тем более, что Виктория общается с братом. Так или иначе, все это дерьмецо всплывет. А глава, — Фома слегка повернул голову, словно взгляд Викентия доставлял ему физическое неудобство. — Глава недавно в должности. У него хватает забот, чтобы обременять его информацией о мелких трениях родовичей с изгоем.
— Ценю. — Коротко сказал Викентий, подтягивая к себе папку и перебирая выписки. Перед этим он отключил автоматическое копирование в имплант. — Это действительно важная информация.
— Если сложить: пропажу архива Гриши, завещание Алексея Георгиевича. Пропажа Игоря. Недавнее голосование совета рода. И эту возню вокруг изгоя… имеется у меня неприятное ощущение, что мы видим не всю картину. Я вижу не всю картину. — Поправился Фома. — Пазл не складывается. И меня это напрягает. Я доложу главе о покушениях на изгоя после завтрашнего совета. Вернее, включу эти сведения в еженедельную сводку, которая ложится ему на стол. Члены совета получат копию, как обычно. Будь здоров, Викентий Алексеевич. — Он поднялся, собираясь уходить.
— И тебе не хворать, Фома Валентинович. — И Викентий, расплетя пальцы, встал и подал Фоме руку на прощание.
Оба понимали, что Викентий после этого разговора остался должен Фоме. И оба не видели в этом ничего плохого. Баланс в их отношениях восстанавливался, но был еще далек от идеального.
Район Соколовых. Четвертый уровень. «Тайны ритуалов»
Замучился добираться. Контора «Тайны ритуалов» располагалась на окраине четвертого сектора. Цены на жилье здесь были втрое ниже, чем в первом кольце — вокруг башни. И все еще почти на порядок выше, чем у жилья на третьем уровне. Сама контора располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от ближайшей станции кольцевого монорельса. Но почти на другой стороне неровного «бублика» квартала от моего любимого пропускного пункта. Плохо без ховера, но он пока что сиротливо ютился в арке моего особняка. Прятки еще не кончились.
«Тайны» занимали половину первого этажа четырехэтажного кирпичного здания, украшенного по краям декоративными островерхими башенками.
Я прижал к экрану на стене смартфон с открытым кьюаром — приглашением и замок щелкнул. Зайдя в прихожую, услышал гендерно нейтральный голос:
— Оставляйте верхнюю одежду на вешалке. Бахилы в коробке. Проходите, маэстро Геллер ждет.
Я добросовестно повесил на вешалку свою летнюю ветровку, нацепил бахилы поверх кроссовок и прошествовал в приемную.
За длинным столом с серебристой поверхностью восседало давешнее непонятнополое существо, по имени Валя. Я вроде определился, что это парень. Но выглядел он…
Длинные, тщательно ухоженные белокурые локоны, распущенные вдоль спины. Часть волос окрашена в фиолетовый, местами. Кажется, такая ерундовина называется шатуш. Или омбре. Губы накрашены, глаза подведены. Дрянь пойми, какого стиля рубашка, переходит в черные брюки, подчеркивающие талию. Груди вроде нет. Или просто нулевка. Короче какой-то гибрид бульдога с носорогом. Руки тщательно наманикюренные, но при этом костяшки сбитые.
И взгляд… На секунду в нем мелькнуло что-то волчье. Хищник, выглянувший из глаз расфуфыренного чуда, оценил обстановку и тут же скрылся.
Существо активно работало с виртуальной клавой.
Правый висок андрогина серебрился пластинкой внешнего разъема. Это даже не функциональная необходимость, а, скорее, последняя мода. Все смотрите! У меня имплант!
А неплохо эта контора зарабатывает, если здесь у секретаря… тарши… короче — вот у этого вот, имплант стоит. Если, конечно, это не разводка. Встречался уже с фальшивыми наклейками, сделанными для форсу молодежного.
— Маэстро ждет. — Проговорило Валя.
Я кивнул и прошуршал бахилами к противоположной двери. Валя водило глазами по невидимым строчкам.
Переступив порог, я перенесся из царства техногенного минимализма в будуар восточного колдуна. Повсюду какие-то шторки, ковры, узорчатые подушки. Посередине комнаты расположился инкрустированный столик, на котором были расчерчены абсолютно бессмысленные ритуальные схемограммы. В воздухе висел тяжелый запах мускуса и благовоний.
Хозяин всего этого великолепия восседал за столиком. Лысоватый полный мужчина лет пятидесяти был облачен в черный халат, расшитый серебряными узорами. Под халатом виднелась какая-то кислотно-зеленая нижняя рубаха. На шее висело ожерелье якобы из золотых самородков. Хотя, будь это действительно золото, у Маэстро голова бы уже отвалилась. Пухлые щеки и узкие прищуренные глаза делали его похожим на изображения восточных будд.
— Кажется, я ошибся дверью. — несколько оглушенный всем этим восточным великолепием, ляпнул я. — У вас здесь что, гадальный салон?
  
— Каждый сюда приходящий получает то, за чем пришел. — Произнес муцжчина низким вкрадчивым голосом.
— Серьезно? Каждый? — Не скрывая сарказма, спросил я.
— Или не получает. — Уже нормальным тоном ответил маэстро Геллер. — Вы хотели получить уроки ритуалистики, Алексей?
— Да. Но уже сомневаюсь, что вы сможете меня чему-то серьезному научить.