Личный призрак (СИ)

- Хаос защищает тебя от светлой и темной магии, но защитит ли от себя самого?
Чародей подошел к пентаграмме, которую жрец использовал для накопления магической энергии и контроля над кутарами. Линии и знаки, вычерченные серебристой краской на очищенной от травы земле, еще источали остаточную магию, а тонкие птичьи кости – курились сизым дымом в узловых переплетениях.
Ханар простер руку и произнес заклинание: знаки на земле замерцали молочным светом, кости рассыпались пеплом. А потом, все то, что составляло основу заклятья, обратились туманом, который скрутился в жгуты и потянулся к верху. Ватные щупальца добрались до подушечек пальцев, обвили их, будто здороваясь, затекли на ладонь, свернулись клубком. Жрец не первый раз видел, как кто-то пьет силу чужого заклятья, вот только столь полного иссушения ему наблюдать не доводилось.
Маг, однако, этим не ограничился. Аккуратно, словно на ладони его сидела легкая бабочка, он приблизился к парящей руне и, поместил клубок чужого заклятья в центр своего знака.
Верховный жрец зажмурился, ожидая взрыва, потому как нельзя смешивать столь не совместимые сущности, но ничего не произошло. Точнее не произошло отторжения, знак впитал энергию хаоса и теперь ощущался жрецом совсем по-другому. От него исходила реальная угроза, словно раньше к горлу Таха был приставлен маленький ножечек, годный только для открывания писем, и вдруг его заменили на огромный, двуручный меч, которым палач на плахе отсекает головы.
- Все еще не готов к откровенному разговору? – поинтересовался Ханар, – Может, обойдемся без вот этого? – он небрежно махнул рукой в сторону знака, – И просто тихо мирно поговорим по душам? Ты мне расскажешь, как узнал про мою спутницу, поделишься, кто рассказал о ее способностях. А я, так и быть, сохраню тебе жизнь и даже со всеми удобствами сопровожу на встречу с Советом.
Во время разговора, маг неотрывно глядел на жреца, и в черных глазах чародея Тах ясно увидел, что его сейчас вполне могут выпить так же легко, как пентаграмму несколькими минутами ранее. Он чувствовал магическую энергию, которая, вытекая из знака, накрывала его, рушила защитные барьеры, ломала силу воли, и он уже был готов отвечать на любые вопросы.
И тут с жутким грохотом и треском, ломая ветки, на поляну упал Магический извозчик. Вообще они могли принимать любой вид, который зависел лишь от задачи, которую на них возлагали. Этот походил на крылатую змею, хвост которой заканчивался птичьей лапой.
Извозчик извернулся, щелкнул хвостом, метя острыми когтями в грудь мага. Ханар успел сотворить «Малый щит» и, вместо смертельной раны, лапа откинула его в далеко в сторону. Паденье смягчили кусты. Чародей тут же вскочил, готовый обороняться, но змея уже потеряла к нему интерес, схватила Таха и скрылась в ей же проделанную прореху в кроне.
Маг кинул «Следящее заклятье», но оно не зацепилось, Магический извозчик оказался очень серьезно защищен.
- Господин Наритан, – проговорил Крим, выходя из-за границы деревьев, – когда рядом нет девчонки, Вы своими выходками даже меня пугаете. Я уж думал, жрецу и вправду конец пришел. Кстати, заметили, сколько удивления было на лице этого наглого типа? Словно он сам не ожидал помощи.
Ханар вздохнул и отрицательно качнул головой, ему только чужие лица анализировать для полного счастья не хватало.
- Возвращаемся, – бросил он Криму, который с любопытством разглядывая сквозь дыру в листве звездное небо, – дети скоро проснуться.
- Да и гости на подходе, – согласился тот.
- Гости? – хотел уточнить Ханар, но рядом уже никого не было.
… По щекам что-то струилось. Может слезы? Наверняка слезы, ведь так больно в груди. И усталость в каждой клеточке тела. Хотелось свернуться клубочком и спать, спать, спать, но кто-то встряхнул за плечи, ругаясь так знакомо, и требовал, умолял открыть глаза.
- Вилка, не смей! Не смей, слышишь? Из-за такой глупости!...
Другой знакомый голос, что-то спросил у первого, а тот разозлился. И почти захотелось проснуться, и успокоить их обоих, сказать, что все хорошо, но веки тяжелые, словно два листа железа. И со слухом что-то странное творилось, как будто в уши вода попала, или Лету саму утягивает все глубже и глубже, и голоса, что так отчетливо звучали в начале, теперь стали неразборчивей и тише.
 
- … ты вызвал?
- … скоро…
- … твоя вина…
- … Вилка! Вилка проснись…
- … дверь… приехали…
- … сам открой… Вилка! Не уходи…
Еще голоса. Холодные, деловые. И руки без нежности, профессиональные. Шаги. Щелчок замка. Вой сирены, сперва невыносимый. А потом все глуше-глуше. Тишина…
Лета открыла глаза. Быстро светлеющее небо намекало о скором рассвете. Мысли вперемешку с обрывками недавнего сна тяжело ворочались в голове девушки, перекатываясь, словно мелкая галька в морском прибое.
«Хмм… Вилка… Так меня называл лишь один человек. Вот только не помню, что бы они с Денисом когда-либо ругались. А ведь до этого мне снилось то, что я успела пережить на самом деле.. И еще эта сирена…»
А потом пришло воспоминание о страшных зверях и сражающемся маге, и все остальное отошло на задний план. Девушка резко села, огляделась и поняла, что рядом нет ни Ханара, ни Крима. Лишь Сой и Канамэ спали у уже потухшего костра, окруженные защитным барьером. Сон их был слишком уж мирный и спокойный, словно и не было ночной битвы, и Лета догадалась, что маг опять применил «Чары сна», чтобы дети не высовывались и не лезли под руку в самый не подходящий момент.
Глядя на них, девушке подумалось, если бы на нее действовала магия, Ханар предпочел бы и ее не выпускать из магического сна, чтобы тоже под ногами не путалась.
«А может Спящую красавицу вовсе не злая колдунья заколдовала, а неверный муж, – тяжело вздохнув, Лета попыталась раздуть еще не до конца остывшие угли, – А что, женился на девушке с большим приданым. Любви сразу не было, а страсть быстро остыла. И чтобы не мешала, ну там по бабам шляться и другие темные делишки проворачивать, колданул на нее здоровый сон. Как говориться, меньше знаешь, крепче спишь! Или, как в нашем случае, крепче спишь, меньше знаешь! Потом, этот изменщик смотался куда-то далеко, да там и сгинул. А жена продолжала спать, пока ее прекрасный принц не обнаружил. Или у мужа на смертном одре проснулась совесть, и он сам этому принцу обозначил координаты».
Лета усмехнулась своим мыслям, которые неуемная фантазия увела опять в дремучие дебри, и подкинула в начавший оживать костер мелких сухих веточек. Пламя радостно схрумкало преподнесенное угощение и попросило еще. Не то, чтобы в огне сейчас была какая-либо необходимость, просто с ним было намного уютней.
Чародея все не было, и девушку снедало любопытство с примесью страха, что произошло ночью, куда они с Кримом унеслись и почему еще не вернулись. Поводок ощущался, но не сильно, значит маг где-то не далеко. Поскорей бы он пришел и все объяснил.
Ханар возвращался в лагерь в очень дурном настроении. Да они выяснили, кто стоял за ночным нападением, да ловушка сработала отменно, но схватить жреца не удалось. Выходило, что они зря использовали Лету. А ведь она, стоит магу появиться в лагере, тут же наброситься с вопросами. Как преподнести правду так, что бы девушка с ее взрывным характером не обиделась, он не знал. В памяти всплыл разговор, который состоялся у них с ассасином, сразу после ссоры с Летой.
… – Господин Наритан, – наемник, появившийся как обычно внезапно, смерил мага хмурым взглядом, – Что, по-вашему, вы делаете?
- В смысле? – Ханар никак не мог успокоиться, выходка Леты оказалась последней каплей переполнившей чашу терпения, – Эта несносная девчонка сама!...
- Да причем тут она! Вас разводят, как юную принцессу заезжий ловелас на ночь любви, а вы уши развесили, глазами хлопаете.
- Что? – Ханар удивленно уставился на наемника, а тот в ответ усмехнулся.