Развод для попаданки, или Верните мне дракона!
Следовало привести в порядок разрозненную информацию, которую я сегодня получила.
Итак, главное.
Я замужняя благородная особа и живу в замке, из которого меня, правда, собираются вытурить после какого-то обряда. Муж меня ненавидит и хочет от меня избавиться… Возможно, даже попытался убить.
Впрочем, чушь!
Уж не знаю, кто подсыпал яд в мой кубок, но точно не князь. Этот бы скорее придушил в порыве ярости, чем стал аккуратно отмерять капли яда. А значит, в замке у меня есть еще враги, что, конечно, оптимизма не добавляет.
Вспомнились еще слова доктора: «Ни к чему убивать? После того, что вы сделали?»
И сам собой возникает вопрос: что же такого учудила прекрасная княгиня, что даже влюбленный доктор, который всегда и всецело на ее стороне, считает, что за такое можно убить?
Загадка. И неплохо бы разгадать ее как можно скорее!
А еще неплохо бы выяснить, как зовут моего мужа. И доктора. И черт побери, как зовут меня саму! К сожалению, источников информации у меня примерно ноль. И, как назло, все обзывают меня «светлостью». С такими церемониями я могу второй раз дожить до пенсии и ни разу не услышать свое имя.
Я окинула взглядом комнату княгини.
Белый цвет и позолота. Лишь тяжелые бархатные занавеси на окне были темно-синего, почти черного цвета. Стены обиты светлой тканью, пол застелен пушистым белоснежным ковром. Мебель добротная и явно дорогая: широкая кровать под балдахином, изящные кресла с резными ножками, небольшой столик для завтраков, массивный письменный стол и белый комод со множеством ящиков, украшенных золочеными ручками.
Ну и что это мне дает кроме того, что у моей предшественницы имелся какой-никакой вкус? Ну или приличный дизайнер… Можно, конечно, заключить, что уборка в этой спальне – чистый ад, но сомневаюсь, что моя княгиня занимается ею лично.
Что ж, придется провести ревизию чужого имущества.
Первым делом я обыскала письменный стол. Ничего полезного. Княгиня не вела дневник, не заполняла домовые книги. Письменные принадлежности выглядели так, будто ими давно не пользовались. В ящиках обнаружились чистая бумага, конверты, личная печать…
А вот это интересно! Я приложила печать к бумаге – и разочарованно выдохнула. Никаких имен. Герб с изображением дракона, розы, дубовые листья и еще какие-то странные закорючки, значения которых я не знаю…
Подозреваю, в этом мире любому, кто взглянет на печать, станет ясно, от кого письмо. Только вот, увы, я не знаток местной геральдики…
Потерпев неудачу с письменным столом, я обратилась к комоду.
Там меня встретили шелковое белье, ночные сорочки, чулки, перчатки… Я уже готова была сдаться, когда нащупала в этом великолепии что-то твердое и холодное.
Выдвинув ящик до конца, я обнаружила металлическую коробку из-под печенья. Вряд ли княгиня хранила там иголки, нитки и прочие принадлежности для шитья. Такие коробки обычно используют для милых сердцу мелочей и… старых писем.
С замиранием сердца я открыла коробку и действительно обнаружила несколько конвертов, перевязанных розовой лентой. Быстро вытащила одно, развернула и… выхватила взглядом первые строчки. Слава богу, письменность в этом мире то ли действительно была мне знакома, то ли казалась таковой. Во всяком случае, я без труда прочитала: «Дорогая, милая моя Аннабель!»
Сердце гулко стукнуло. Уж не знаю почему, но у меня не оставалось сомнений: Аннабель – это я. Имя мое. Что ж, и то радость. Я теперь знаю, как меня зовут…
Может быть, неведомый адресант изложил в этих письмах хоть какие-то важные детали.
Я уже была готова схватить письма и погрузиться в чтение, когда в дверь постучали.
Я быстро спрятала письма в коробку, коробку закопала под чулки и задвинула в ящик. Переместилась поближе к кровати и только потом сказала: «Входите». Дверь распахнулась, и в нее влетели три служанки.
– Мастер Исандер сказал, что вы собираетесь почивать. Вопреки обыкновению решили лечь пораньше… – пробормотала одна из них, поглядывая на меня так, будто не очень-то в это поверила.
Видимо, княгиня Аннабель у нас сова… Ох, непросто мне придется! Я как раз привыкла просыпаться с рассветом.
А мастер Исандер – это, похоже, наш доктор. Никто другой о моих планах отправиться спать не знал. Ну что ж, неплохой улов! За каких-то четверть часа я узнала целых два имени. Мое расследование движется вперед семимильными шагами!
Продвинется еще дальше, когда эти три грации оставят меня в покое и дадут почитать письма…
– Он сказал чистую правду, мне нездоровится и я хочу спать! – подтвердила я. – И желательно – прямо сейчас.
Я уже подбирала слова, чтобы отправить их восвояси, как одна из них всплеснула руками:
– Ох, а ванна же еще не готова! Ничего, мы сейчас… Сию же минуту… Подождите, пожалуйста…
Девушки скрылись за светлой портьерой. И только сейчас я заметила, что там была спрятана еще одна дверь.
Ванная комната?
А не так уж я практична и предусмотрительна! Сразу бросилась обыскивать комнату княгини, не поинтересовавшись, как тут обстоят дела с личной гигиеной. Снова вспомнилось всякое из истории, например, ночные горшки, которые выливались прямо из окон! Только не это…
Приготовление ванны действительно заняло минуточку. Ну ладно, минут пять, не больше. Вскоре девушки вернулись в комнату и начали помогать мне снимать платье.
Как человек, всю свою сознательную жизнь одевавшийся и раздевавшийся совершенно самостоятельно, я чувствовала себя крайне неловко. Ну да, в последний раз такое случалось со мною лет семьдесят с хвостиком назад. Во всяком случае, когда я ходила в старшую группу детского сада, уже вполне могла справиться с одеждой и даже завязать шнурки на ботиночках.
Однако возражать, хвататься за платье и кричать: «Я сама!» – все же не стала. Княгиня и без того весь день явно не в себе. Хватит уже странностей, мне ведь это все расхлебывать.
Следующий час я могла бы назвать одним из лучших в своей жизни. В ароматной ванной меня ждала здоровенная лоханка, заполненная ароматной пеной и лепестками цветов. Что-то похожее со мной случалось, когда лет двадцать назад отдыхала в Турции. Было там такое развлечение – хамам. Так вот, по сравнению с этой ванной никакой хамам даже рядом не стоял. Столько масочек, скрабиков, пилингов прошлось по моему телу, что подозреваю, будь я прежней семидесятипятилетней Анной Владимировной, и то пришлось бы помолодеть.
Наконец с косметическими процедурами было покончено. Меня вытерли пушистыми полотенцами, нарядили в кружевную сорочку. Набросили сверху пеньюар.
– Что-то не так, госпожа? – испуганно спросила одна из девушек.
«Да что вы, я в таком восторге, что слов не могу подобрать!» – хотела ответить я, но вовремя смолкла.
– С чего ты взяла? – спросила, на всякий случай нахмурившись.
– Вы не ругаетесь, за косы никого не оттаскали. На воду не жалуетесь, что горячая или быстро стынет. И что руки у нас кривые – не говорите, – на голубом глазу выдала та.
Ого, вот, значит, какова была княгиня! Боюсь, мне будет трудно соответствовать столь высоким стандартам.
– Устала я, не до того мне, чтоб вас учить, – надменно проговорила я.
– Ох, простите, – переполошилась девушка.
– Ничего. Ступайте, оставьте наконец меня одну, – раздраженно бросила я.
Похоже, такое обращение им было куда привычнее. Служанки испуганными мышками шмыгнули к двери, но на пороге остановились.
– Что еще? – раздраженно спросила я.
– Мастер Исандер сказал, вам капли нужно принять.
– Раз сказал – приму, не ваше дело.
Но они все еще мялись на пороге.
– Ну! – прикрикнула я.
– Мастер Исандер сказал, нездоровы вы. Велел, чтобы одна всю ночь рядом оставалась, присматривала, не стало бы хуже…
Ах ты… гад очкастый! Соглядатаев мне организовал? Да уж, я, конечно, ожидала от него неприятностей, но не так скоро!
Что ж, думаю, настоящую княгиню такие речи обязательно разозлили бы. Так что и мне вполне дозволительно разгневаться.