Несмотря на гром

– Знаешь, это просто ужасно, – внезапно жалобным голосом заговорила Одри. – Я не сказала этого раньше, но все это ужасно.
– Просто невероятное стечение обстоятельств.
– Разумеется, это ничего не значит!..
– Нет. Тем не менее, юная леди, я понимаю, почему твой отец не хочет, чтобы ты к ней ездила.
– А ты сам не хочешь к ней поехать?
– Хочу. Съездил бы с большим удовольствием. Меня никогда не интересовали добродетельные люди. В отличие от их противоположностей.
  
Одри повернула голову и внимательно посмотрела на него. В ее удивительных раскосых глазах мелькнуло какое-то странное выражение, но, возможно, просто свет лампы над ее обнаженным плечом сыграл злую шутку.
– Брайан, что из этого знает Де Форрест? И раз на то пошло, как тебе удалось слово в слово повторить все сказанное тогда? Ты был там? Видел, как это случилось?
– Какое там! В тридцать девятом я был бедным молодым художником и в мировых масштабах представлял еще меньший интерес, чем сейчас. В каком-то смысле я предал доверие одного человека, рассказав тебе обо всем. Но я считаю, что должен был так поступить. Нет, свидетелем этих событий стал не я, а один мой хороший друг. Джеральд Хэтауэй.
Одри вдруг вскрикнула.
– В чем дело?
– Сэр Джеральд Хэтауэй? Директор галереи? Не помню ее названия.
– Да, это он. А еще изумительный художник. Я знаю его уже много лет, хотя мы давно не виделись.
– Что ж, ты можешь увидеть его гораздо раньше, чем думаешь. Он здесь.
– Здесь?
– Ой, ну не в отеле и даже не в Женеве! Но он приедет завтра. Ева и его пригласила.
Брайана так потрясла эта новость, что он остановился около длинного окна и развернулся к ней.
– Одри, этого не может быть!.. Нет, подожди, послушай меня! – Он заговорил горячо, но в то же время вполне рассудительно. – Когда Хэтауэя пригласили на ланч с Гитлером в Берхтесгадене, он не смог совладать с любопытством. Он стыдился той поездки и умалчивал о ней. Он рассказал только мне, поскольку мы тогда много говорили с ним о преступлениях и детективных историях. Даже если твоей подруге Еве и хватило смелости пригласить его, он ни за что не согласится приехать. Ты, наверное, ошибаешься.
– Я т-только хочу тебе сказать, – воскликнула Одри, которая в минуты сильного волнения начинала слегка заикаться, – что Ева написала в своем последнем письме. Она сказала, что сэр Джеральд Хэтауэй с радостью принял ее приглашение. Или ты думаешь, она написала его имя, но имела в виду кого-то другого?
– Нет, полагаю, что нет.
– Не думаю, что здесь какая-то большая тайна. Возможно, Ева вызвала у него такое же любопытство, как в свое время Гитлер?
– Ты так спокойно высказываешь такие ужасные намеки?
– Но ведь это возможно?
– Да, возможно. Не исключено, что так и обстоит дело. Но в то же время мне хотелось бы знать, чем руководствуется эта леди. – Брайан глядел в окно, почти не замечая уличных фонарей и тихую набережную. – Одри, подожди! Сколько гостей будет на ее вечеринке?
– Это даже не совсем вечеринка. Приглашен еще один человек.
– Еще один? Кто же?
– Не знаю. Ева не сказала.
– Нет, наверно, это все мои домыслы. То, о чем я сейчас подумал, не может быть правдой. Но мне совсем не нравится эта ситуация. Почему бы тебе не послушаться отца и не вернуться следующим рейсом в Лондон?
– Послушаться! Послушаться! Ты помешаешь мне, если я все-таки поеду к Еве?
– Нет, я не стану этого делать. – Брайан ответил вежливо, несмотря на охвативший его гнев. – Ты совершеннолетняя и можешь поступать, как считаешь нужным.
– Спасибо за пояснение. В таком случае я лучше скажу тебе…
Одри не успела договорить того, что собиралась. Если она вообще собиралась что-то сказать.
Яркий свет передних фар быстро мчащейся машины скользнул по кружевным и бархатным занавескам, затем около отеля остановился двухместный «бентли». Одри глубоко вздохнула и подбежала к окну, около которого стоял Брайан. На своего собеседника она даже не взглянула и, очевидно, забыла о нем думать.
Из машины вышел темноволосый молодой человек без шляпы и в белом смокинге. Одри отдернула кружевную занавеску:
– Фил! Фил, дорогой!
Молодой человек, который был не кем иным, как сыном Десмонда Ферье, замер на месте.
– Я здесь! – сказала Одри, хотя это и было очевидным. – Жду тебя! Я здесь.
– Да, вижу. Кто там с тобой?
В его довольно приятном голосе послышались вдруг враждебность и подозрительность. Одри попыталась рассмеяться. Своего недавнего собеседника она по-прежнему не удостоила даже взглядом, но Брайан буквально почувствовал, как она удивленно приподняла брови.
– Ой, Фил, ну что ты! Никто. Совсем никто.
Брайан ничего не сказал.
– В том смысле, – воскликнула Одри, крутя запястьем, – в том смысле, Фил, что из-за него тебе точно не стоит переживать. Просто старый друг семьи, Брайан Иннес, и я не знаю, почему…
И снова она осеклась. Имя Брайана, произнесенное вслух на тихой улице, привело к неожиданному результату.
Для Филипа Ферье это имя ровным счетом ничего не значило, он только кивнул и вошел в отель. Однако оно определенно многое значило для другого человека. На противоположной стороне улицы в тени английского сада с сосредоточенным видом медленно брел и как будто разговаривал сам с собой невысокий упитанный мужчина. Внезапно он остановился, развернулся, перешел улицу и направился к «Метрополю».
– Ха! – воскликнул толстяк.
Он обладал яркой наружностью: коротко подстриженная борода с проседью и черная шляпа с высокой тульей придавали ему сходство с Гаем Фоксом. Эта несуразная темная шляпа совершенно не сочеталась со строгим вечерним костюмом.
Над озером вспыхнула зарница, тускло осветив небо. Одри, несмотря на свою обеспокоенность, невольно уставилась на незнакомца.
– Брайан, смотри! Тот странный мужчина в шляпе. Кажется, он идет сюда.
– Идет. И он совсем не странный. У всех его поступков есть веские причины. Это Джеральд Хэтауэй.
– Сэр Джеральд Хэтауэй?
– Собственной персоной.
– Но что ему здесь нужно? Почему он так скоро приехал в Женеву?
– Понятия не имею. Но все же… ты помнишь, я говорил, что на том знаменитом приеме в Берхтесгадене было два гостя-англичанина? Еще два гостя, помимо Евы Эдем и Гектора Мэтьюза?
– Ну да?
– Одним из них был Хэтауэй. А другим – женщина-репортер по имени Пола Кэтфорд. И когда ты упомянула про Хэтауэя, я подумал, что история может повториться и Пола Кэтфорд тоже здесь объявится.
За неподвижными деревьями снова вспыхнула зарница. Но они даже не успели обратить на нее внимание, поскольку от двери их окликнули. В комнату с решительным видом вошел Филип Ферье, одетый в белый смокинг.
Брайан заметил, что он совершенно не похож на своего отца. Легендарный Десмонд Ферье был высоким и худощавым, как и Брайан, обладал громовым голосом и чересчур фривольными манерами. Его двадцатичетырехлетний сын держался строго, серьезно и чуть ли не высокомерно. Кроме того, он был немного полноват. Тем не менее Филип отличался на редкость привлекательной внешностью, и во всем его облике, от темных волнистых волос до классического профиля с широкими ноздрями, ощущалась особая жизненная сила.
Одри устремилась к нему со всех ног.
– Мистер Ф-Ферье, разрешите представить мистера Иннеса.
Одного придирчивого взгляда Филипу оказалось достаточно, чтобы убедиться – такого конкурента, как Брайан, ему бояться не стоит. Его враждебность тотчас улетучилась.
– Приятно познакомиться, – произнес он. – Э-э… мы с Од собираемся поужинать в «Ричмонде», а потом поедем в ночной клуб. Не возражаете, если мы вас покинем?
  
– Нет, конечно.
– Мы уже опаздываем. – Он с облегчением выдохнул через свои широкие ноздри. – Од, я задержался, извини. Два наших гения опять не смогли сдержать свой темперамент и закатили скандал.
– Фил, прошу, не говори так! Это несправедливо!
Филип прикусил губу.