Пепел Павильона Сливы (СИ)

Только тот, кто привык
рукавом мести землю.
— … это было неожиданно. Билл?
— Низко. Низкий удар, у нас тут бои без правил, но какие-то понятия о чести и достоинстве должны остаться.
— В самом деле это и не удар уже, а истерика. Впрямую говорить о низком происхождении Госпожи Сидзуки… мы все знаем что она не из знатных, но «рукавом мести землю»… это удар ниже пояса.
  
— Толпа гудит, Боб.
— И я их не виню. Мы пришли увидеть красивый поединок, а что мы видим?
— Чем же ответит Госпожа Тамако? Она… ты это видишь⁈
— Вижу. Она склоняет голову. Браво! Брависсимо!
— Но… разве это не означает признание собственного поражения?
— Проиграв битву ты выигрываешь войну! Отступив на такой ноте, Госпожа Тамако формально проигрывает, но фактически у всех в голове останутся последние строки Госпожи Сяо Лань! И ее недостойного, низкого удара по покровительнице Тамако, Госпоже Сидзуке!
— Так вот почему Сяо Лань кусает губы и хмурит брови, хоть и победила?
— Юная Тамако показала себя зрелым стратегом!
Я смотрю на то, как Госпожа Сяо Лань и Госпожа Тамако — усаживаются на свои места, одна — стараясь не показать досады на своем лице, вторая — сдерживая выражение триумфа. Думаю о том, что внешне скучные поэтические турниры оказывается наполнены страстью, эмоциями и переживаниями не хуже, чем субботний матч второй лиги в переполненном спортивном пабе. Рядом со мной сидит моя химэ и она спокойна, как всегда, ее лицо безмятежно как луна, задевает ли ее хоть что-то? Женщина-загадка.
— Сан-сан? — почувствовав мой взгляд она поворачивается ко мне. — Что такое?
— Ничего, моя химэ. — наклоняю голову я. Изящные рифмы, тонкие намеки, созерцание луны и наслаждение пением соловья в саду — эти люди по-своему прекрасны. Даже Господин Тамаюки и его друзья-уроды — дети этой эпохи. В этой Японии пока еще нет самураев, эта каста только-только зарождается — из таких как наместник Татибана, грубых, прямых и уверенных в себе. К чему писать стихи, когда есть сталь в руке? Ха… я тоже начинаю мыслить стихами, а?
— Ты написала так много стихов! — рот химэ округляется. — Ты можешь тоже участвовать в соревнованиях! Мы можем даже свой турнир провести!
— Пожалуйста не надо, Соно-химэ. — поспешно гашу я возникшую угрозу. Я на этом-то турнире чуть не опозорилась со своим стихом о цикаде и «быть или не быть», вон служанки поспешно мои листки с записями утащили куда-то… наверно сжечь. Чтобы не осквернять воздух павильона — вывезти за пределы города, сжечь и захоронить, завалив камнями пепел. Хотя про нефритовый стержень у меня неплохо вышло… но сейчас лучше лишний раз не отсвечивать, а то Госпожа Кагуя услышит и такая «какая замечательная идея! В следующий раз проведем турнир в Павильоне Весенней Луны! Завтра!». Не, такой радости нам не нужно, я еще даже порядок там толком не навела, столько дел, столько дел…
Кошу взглядом в сторону хозяйки. Госпоже Кагуя не до нас и нашей беседы, она кусает губы и это понятно. Первый бой ее команда слила, а во втором — выиграла, но опозорилась. Теперь каким бы ни был исход третьего поединка — придется признать поражение Ивы и победу Лазури.
Я не владею всеми раскладами при дворе, но могу предположить, что правящая Императрица Рэнка далеко не в восторге от Госпожи Сидзуки, которая фаворитка Императора и судя по слухам, циркулирующим во внутреннем дворе — далеко не только одними танцами нашего венценосного правителя ублажает. И… ну это понятно, она умная, утонченная и все такое, однако — выросла в нищете и в отличие от всех этих изнеженных цветочков во дворце прекрасно знает с какой стороны у суши кусочек рыбки. Так что если эта Императора к рукам прибрала — то не выпустит, будет как мадам Помпадур — другом, соратником, собутыльником и психологом одновременно. Просто, потому что от благоволения Императора теперь ее жизнь зависит. Про Императрицу я знаю не так много, но слышала, что она как-то раз одну из наложниц голодом уморила. Страшная смерть — на шелковых подушках, среди золота, серебра и нефрита и… без горсточки риса.
Уверена, что как только Император позабудет о Сидзуке — у нее сразу же неприятные последствия наступят в виде мести Императрицы за все свои унижения. Здесь знают толк в холодных блюдах. Несмотря на всю свою утонченность и поэтичность, внутренний двор Императорского Дворца — очень жестокое место.
— Кхм! — откашливается Госпожа Кагуя и встает со своего места. Взгляды всех присутствующих обращаются к ней, затихают шепотки, которые прошли по рядам сразу же после поединка Сяо Лань и Фудзивара-но Тамако.
— Глядя на столь достойный и высокий уровень стихосложения в моем скромном павильоне, — начинает Госпожа Кагуя и я чуть приподнимаю бровь. Значит будет речь от хозяйки? Хм. «Скромный павильон» — да он раза в четыре больше нашего! Если не в пять…
— … и пусть я не являюсь участницей поединка, но все же в голову мне пришел незначительный стишок, который может привлечь ваше просвещенное внимание… — продолжает Госпожа Кагуя. — И я позволю себе, как хозяйке нашего турнира испросить вашего разрешения на то, чтобы прочитать его сейчас. — она не дожидается никакого разрешения, конечно же. Просто делает шаг вперед и повышает голос, так чтобы ее было слышно во всех уголках внутреннего дворика Павильона Сосен и Цитр. —
Один и тот же
месяц глядит и в сливу,
и в сакуры сон.
В моём саду этой ночью
нет ни плетня, ни межи.
— заканчивает она и отступает назад. Наклоненные головы и поднятые веера кругом — это аналог буйных оваций, Госпожа Кагуя молодец. Умеет смягчить конфликт, хотя подозреваю что это она только потому сделала что ее команда проигрывает. Одним стихотворением Госпожа Кагуя сразу же примирила всех, отвлекла внимание от морального поражения Госпожи Сяо Лань и восстановила реноме Павильона Сосен и Цитр. Неужели я сейчас являюсь свидетелем великого перемирия между Госпожой Кагуей, которая как ни крути — подружка Императрицы, и Госпожой Сидзукой, фавориткой Императора? Прямо исторический момент…
Остаток турнира прошел вяловато, без прежнего огонька между соперницами, как будто стих хозяйки вынул из плоти костяк, напряженную иглу противостояния, стороны декламировали стихи про утренний туман и что этому утреннему туману лучше бы к себе в северную провинцию убираться и что некая луна весной светит кому ни попадя, в том числе и всяким недостойным, но даже тут, в легких намеках на легкодоступность Принцессы Весенней Луны былой задор куда-то пропал. Ядовитые намеки «какая все-таки она шлюха» сменились на философские «а кто не шлюха?» и даже «все мы бывалоче…».
В общем все прошло мирно, никто никому глаза не выцарапал. И я сперва даже подумала, что Госпожа Кагуя — великая миротворица и вполне себе ничего тетка — до тех пор, пока она не объявила, что все молодцы, победила дружба, а участницам она сейчас скромные подарки раздаст. Так, безделушки на память об этом вечере.
Тут-то Госпожа Сидзука и напряглась. Я сперва не поняла почему — ну подарочки, так подарочки, вполне понятно, она конкурс и устроила, она и раздает. И пусть. Но потом Госпожа Кагуя начала подарки раздавать…
Сперва наградили участниц, дам в Лазури. И каждый «скромный подарочек», каждая «безделушка» — вызывала приглушенный и восхищенный ропот, прокатывающийся по рядам зрителей волнами. Я не понимала ничего, ну казалось бы — заколка и заколка, но,Соно-химэ увидев мое ошарашенное лицо, — снизошла до объяснения. Не просто заколка, сказала она, а Та Самая Заколка, передаваемая из поколения в поколение, вон и знак родовой на ней, этой заколке пять сотен лет, это же реликвия… правда не самой семьи Тайра, а совсем другой семьи, но это неважно! Тут ценится древность и верность традициям и эта конкретная заколка — ей цены нет. На самом деле — нет цены и все. Никто и никогда ее не продаст, владеть ею — уже привилегия, пусть даже она твоему роду не принадлежала… но с ней ты можешь основать новый!