Мнимые люди (СИ)

* * *
Глядя на потухший экран, Овчаренко продолжал о чём-то долго размышлять, скребя пальцем по столу. А потом вполне неожиданно, как бы сигая с места в карьер, обратился к профессору Мирному:
— И какие вы сделали заключения, профессор, по поводу всего увиденного? — и не дожидаясь ответа, задал сразу второй вопрос. — И уверены ли вы, что сейчас там, на стуле, погиб именно мутант, а не человек?
— Безусловно, — удивился вопросу, Мирный. — Вы же видели, на что способно его тело. Ни у одного человека, сердце не смогло бы выдержать такой нагрузки. А какой силой он обладал. Поразительно! Сломать себе руки. Невероятно…
— Ладно. Я и сам почти на сто процентов уверен, что это был не человек. Но что же тогда получается? Мутант у нас почти под самым носом? Почему? И что ему нужно было? Чёрт! — генерал обрушил кулак на крышку стола. — Вопросы, вопросы, вопросы… Одни вопросы и ни одного ответа.
— Позвольте, я вам попробую ответить на ваши вопросы, — обратился к генералу, полный мужчина с красным лицом, аналитик центра компьютерной обработки возникающих черезвычайных ситуаций — Некрасов Денис Валерьянович.
— Попробуйте, — махнул Овчаренко, оборачиваясь к аналитику, но не ожидая услышать чего-либо конкретного.
Получив разрешение полный человек благодарно кивнул и открыл рот:
— Господа, когда я услышал, как уважаемый доктор Лукьянов, назвал новый вид мутантов… — говорил Некрасов глубоким голосом тенора, но при этом, смешно шлёпая толстыми губами, а мог бы выйти неплохой певец. — Уважаемый доктор назвал их диверсантами. То у меня в голове сразу, что-то щёлкнуло. И у меня сразу стала вырисовываться некоторая интересная картина. Послушайте только — «мим-диверсант». Кто такой этот диверсант? В чём заключается его задача? — обратился он к коллегам, с интересующим вопросом, но при этом не нуждаясь в ответе. — Задача диверсанта, — продолжил он не делая и паузы, — это проведение диверсий, а значит деморализация войск, путём уничтожения различных стратегически важных объектов, в том числе и главного командного штаба. Подрыв морального духа солдат и по возможности проведение шпионских операций. Но это у людей. А у мутантов? — Некрасов говорил так быстро, боясь сбиться с мысли, что в итоге задохнулся. Сделав пару глубоких вдохов продолжил. — А что у мутантов господа? Посудите сами. Им нет резона проводить подрывные диверсии на нашей территории, слишком огромное пространство занимают наши войска и оно довольно многочисленное, чтобы можно было подорвать в них моральный дух. Следующее. Шпионская деятельность. Не исключено, но… Но, мутантам пока слишком сложно, разобраться в нашем внутреннем устройстве взаимодействия различных родов войск и в кадровом различие отношений между подчинённым и командиром. Выполняя столь сложную миссию? Нет. Скорее всего им сейчас, как я полагаю, на данном этапе довольно сложно подготовить шпиона или диверсанта, должного уровня. Они ещё не полностью подстроились под нас.
Тогда возникает вопрос? Что же тогда им здесь надо? И я отвечу вам… — и сделав театральную паузу Некрасов шокировал присутствующих, — им нужна свежая кровь.
И его тирада возымела действие.
— Не понял, — изумился Овчаренко. — Они что же, стали питаться кровью? Как вампиры? Так что ли?
На что Некрасов, почему-то обиделся. Видать не так его поняли, как он хотел бы.
— Нет, что вы, — замахал он руками. — Вы не так меня поняли. Я совсем не то имел в виду. Я говорю о том, что именно с «мимами-диверсантами» связаны случаи внезапного дезертирства и перехода психически здоровых людей на территорию врага. Вот как. Вот это я имею в виду.
— Позвольте, но каким образом, — недоверчиво спросил четвёртый участник беседы — военный советник и личный помощник генерала Овчаренко, полковник Звягинцев, с детства не обладающий быстрой смекалкой.
А вот профессор Мирный наоборот, обмирая и бледнея на глазах, тихо заговорил сам с собою:
— Это ужасно… Я кажется, догадываюсь о чём он говорит, — но его бормотание никто не заметил.
 
— Вы что же… — тем временем принялся объяснять свою точку зрения Некрасов, — думаете это был один «мим» диверсант. Ха! Да их не меньше сотни, а может и тысячи среди нас… Вы только представьте себе эту цифру, — закатывая глаза произнёс он. — Ужас… Так что, я поздравляю вас господа, мы проигрываем с разгромным счетом. «Мимы» уже среди нас, — заливаясь нервным смехом, чуть ли не выкрикнул аналитик, последнее утверждение.
— Подождите, подождите… Вы имеете в виду… — До генерала наконец стало доходить бедственное положение сложившейся ситуации и не заканчивая своей мысли переключился на учёного. — Профессор Мирный, поясните. Вы то согласны со словами аналитика?
— А! Да-да! — вздрогнул тот и генерал только сейчас увидел как испуган профессор Мирный. — Я полностью согласен, с Некрасовым, — забормотал он, тут же вскрикивая, будто разрешил не разрешимую задачу. — Его предположение всё объясняет! Мутанты засылают к нам диверсантов — разносчиков инфекции. Диверсанты, полностью неотличимы от людей их невозможно распознать, а они в свою очередь, заражают вирусом, вначале самых близких — товарищей, друзей, и уже потом всех остальных. Я не знаю как! Но возможно, через продукты питания, или при личном контакте. Например диверсант закурил сигарету и передал другому, или хлебнул из фляги воды и предложил товарищу. Возможно они проникали на полевую кухню или пункты раздачи пищи и там распространили инфекцию. Возможно, как-то по-другому. Я не знаю! — чуть ли не в истерике вскричал Мирный закрывая руками лицо. — И самое страшное, похоже вирус снова прошёл мутацию. Если раньше его максимальный срок развития было сорок восемь часов, то сейчас, возможно, изменение сознания, происходит уже спустя двенадцать-четырнадцать часов, после чего люди фактически уже становятся «мимами». Катастрофа…
Являя народу бледное лицо, промямлил профессор Мирный, но на этом не остановился, а пустился в дальнейшие рассуждения:
Затем… новоизбранные, назовём их так, продолжают инфицировать следующих претендентов и при этом ведут себя так, как будто с ними ничего и не произошло. Как будто ничего и не было. И для окружающих, они ни чем не изменились, они какими были такими и остались. Но дело-то всё в том, что они уже не люди, они «МИМЫ» — волки в овечьих шкурах… Но вот я не понимаю одного. Как? Как? Каким образом… — непонимающе вопрошал профессор Мирный у коллег за столом, — мутанты проникли в наши войска. Мы же за всем тщательно следим и солдатам был дан приказ убивать всех у себя на пути, никого не допускать в лагеря. Не понимаю.
Да, вопросец задан был ещё тот. А вот каков должен быть ответ на него, по всей видимости, пока не знал никто, отчего глубоко и пригорюнились. Но тут тихую задумчивость небольшого кабинета, нарушило победное восклицание генерала:
— Точно! Как же я раньше не допёр до этого! — довольный собой стучал он по столу. — Вот зачем нужно было это идиотское наступление на всех фронтах! Мутанты тогда не стремились прорвать наше кольцо зачистки и не уничтожить. Их задачей являлось деморализовать наши войска, растянуть их ряды, посеять панику. И тогда получается, что, в этих условия никто из людей не следил, что происходило вокруг них. У солдат в тот момент, перед глазами был лишь противник и каждый из бойцов стремился лишь к одному, выжить. А в это время мутанты посылали в наши ряды своих диверсантов, состоящих в основном из пленных, захваченных за время первой зачистки. Ведь вы помните, что тогда пропало довольно внушительное количество военнослужащих, не так ли? И вот, эти перерождённые, во время смятения и шумихи творящейся на поле боя, вставали на сторону людей и вместе с ними так же атаковали мутантов, как своих врагов. Они выдали себя за своих. Плюс, мутанты скорее всего постарались инфицировать, как можно больше наших раненых. Мы же в свою очередь переправили их себе в тыл, не очень беспокоясь на этот счёт. После же боя, наша долбаная бюрократия, поспособствовала тому, что пропавшие без вести солдаты вдруг объявились и это никого не удивило. Это что же получается? Мы сами впустили их в наше расположение, так что ли? — не веря, спросил генерал в воздух. Коллеги не отвечая опустили глаза. Но ответа и не требовалось, по большому счёту, и так всё уже понятно. И Овчаренко закатив глаза воскликнул, — Боже! Боже мой! Такими темпами, нам всем скоро придёт конец, — подытожил он и сразу же замолк испугавшись своих же домыслов.