Мнимые люди (СИ)
— Чёрт, черт, черт, — схватившись за лицо зачертыхался он. — Так вот что вы задумали, гады. — И взяв в руки рацию, разразился гневной тирадой, призывая нерадивых подчинённых к противодействию, нависшей над ними, угрозе.
— Чёрт бы вас всех подрал! Мать вашу, чего спите сонные тетери?! Сбейте этих «мимов»! Сейчас же! Любой ценой сбейте мне этих мутантов! Они же нам сейчас все противопехотные заграждения сметут!
Не смея ослушаться, солдаты перенесли основной огонь на жиденькую цепь, выполняющую роль тарана. И снова защелкали скорострельные гранатомёты, метко кладя снаряды под ноги противнику. Стойко сдерживая град пуль своими бронещитами «мимы» не могли соперничать с ударной силой разрывных снарядов. Попадая под взрыв гранаты, они взлетали, словно пушинки, выделывали в воздухе сальто и разнообразные кульбиты, а затем шлёпались на землю и, затихали не в силах более сражаться…
С таким подходом, «мимы» рисковали вскорости потерять всю свою инициативу, и их цепь-таран постепенно стал редеть, теряя звенья. И солдатам, скорее всего и удалось бы выполнить приказ своего капитана до завершающего логичного конца, если бы не десяток пулемётов, разом ударивших с возвышений.
Ответная реакция капитана Лактионова была молниеносной:
— Сбейте эти чёртовы пулемёты! — последовала его команда, и за спинами людей раздались резкие хлопки — отряд прикрытия приступил к зачистке местности. Но действенного результата, старания снайперов не принесли. Взамен одного стрелка, появлялись десятки других желающих подержаться за гашетку пулемёта и пошмалять по ненавистным людям. Стреляли особо не прицеливаясь и не экономя патронов. Предпочитая пристрелочной, веерную атаку, «мимы» добивались того, чтобы люди лишний раз пригибали головы и не могли вести ответный прицельно-смертоносный огонь.
— Низко кладут, твари! — взбесился Лактионов, прячась от свистящих над головой пуль. — Чтоб их… — безбожно матерясь, и урывками ведя обстрел, особо не целясь в противника, он перекрёстно отдавая команды для поддержки боевого духа бойцов. — Не стойте столбом мать вашу! Поднимайтесь! — криком и пинками поднимал он бойцов, заставляя держать оборону. — Держите оборону, трусливые недоноски! Я что ли за вас всё должен делать, ублюдки! — орал Лактионов, обегая строй в положении приседа.
Завидев очередного нерадивого бойца, он хватал его за шкирку и кричал ему в ухо. — Кому сказал, поднимайся, ублюдок! — вздёргивал бойца с земли и сунув носом в противника заставлял продолжать бить вражину. — Что мать вашу, в штаны наложили, недоноски? — перекрикивая шум битвы, вопрошал капитан. — Попрятались они, будто красно девицы! Вы собьёте мне этот чёртов таран, когда-нибудь?! Ну же, братва не подкачай! — перешёл Лактионов с угроз и оскорблений на братский язык солидарности.
Затем тут же разразился бранной речью:
— «Кукушка», вы чё там, мать вашу, делаете? Когда эти говёные пулемёты заткнутся? — видя как неприцельный обстрел вражеских пулемётчиков, медленно, да собирает свою кровавую жатву. — Вас зачем там посадили?! Не можете из снайперки попасть, ща тогда у меня с гранатами пойдёте их снимать, — пригрозил он отряду прикрытия, возвращаясь на позицию.
А вернувшись на место бросил радисту:
— Соедини меня с «семёркой».
Пока же радист бубнил в рацию, Лактионов нервно осмотрелся. Пули рикошетом свистели над его головой, взрыхляя землю, а он стоял и смотрел, не смея отвести глаз, на приближающуюся тучу народа, что бурлила в каких-то сотне метров впереди. Даже представить себе было страшно, что будет с ними, когда вся эта масса сорвётся с привязи, если от одной только этой мысли уже на голове вставали дыбом волосы. А авангард «мимов» медленно, но верно приближался, неся впереди себя, судьбы солдат, осмелившихся преградить путь новым людям.
Засмотревшись, он пропустил момент, когда из темноты выметнулись смертоносные стрелы, очерчивая свой полёт дымным следом. И к реальности вернули его уже взрывы. Это было как гром среди ясного неба.
— Ох ёб! — вздрогнув всем телом, прокричал он вопрошая. — Суки, откуда у них гранатомёты?! — В ответ вместо слов, капитан получил очередную порцию смертоносных стрел.
«Мимы» стреляли, находясь чуть ниже позиций людей, поэтому первые залпы не принесли существенного урона, но эффект получился впечатляющий. Теперь ненавистные люди знали, что имеют дело с вооружённым противником, а не с толпой отягченной одними палками да камнями. И в подтверждение своих намерений, снова послали порцию гранат.
А после вообще случилось невероятное. Чего так боялся капитан Лактионов, да и не он один, случилось. И хоть он и был внутренне готов к такому развитию событий, произошедшее повергло его в шок.
Поводок спущен, и авангард «мимов» всей своей толпой в одночасье бросился в атаку, подкрепляя наступление боевым кличем:
— А, а, а, а!!! — понеслось тысячеголосое над полем боя, производя шум, подобный лайнерам идущих на посадку. Звуки стрельбы, разрывы гранат и вообще какие-либо звуки, впервые же секунды упорхнули в неизвестном направлении, будто стая мелких птиц. Ошалев от обрушившегося звукового барьера, обороняющиеся даже прекратили стрельбу. А из всех звуков только и слышно:
— А, а, а, а!!! — от жуткого крика тысячи ртов, Лактионов даже не слышал собственного голоса. Хотелось просто зажать уши и выпучив глаза бежать без оглядки. Бежать, бежать и бежать, потому как так кричать могут только те кто идёт в свой последний смертный бой. Но нельзя… Да и смысла нет.
— … Готовсь! — сквозь тысячеголосый крик, расслышали бойцы, последние слово, из всего обращения своего капитан с последним наставлением.
Секунды, и авангард соединился с цепью тарана, подхватил и увёл за собою. После чего лавиной обрушился на последние противопехотные заграждения и снёс их как спички. И пока передние ряды «мимов», подхватывали тела погибших собратьев, в первом наступлении, и прикрываясь ими пёрли сквозь пули вперёд проявляя нечеловеческое упорство, задние в этот момент чуть отстали и…
Капитан Лактионов, вначале даже и не поверил собственным глазам — Камни? Нет не камни, кирпичи и бетонные осколки. Не может этого быть? Но факт оставался фактом, и звенящая голова, была ярким подтверждением тому.
И действительно, «мимы» забрасывали людей осколками кирпичей и бетонной кладки. Целым градом осколков-камней. Целая туча обрушилась на головы солдат звонко стуча по каскам или же наоборот шлёпаясь с глухим стуком и следом слышались крики боли.
Камни конечно же не могли нанести людям существенного урона, но они здорово деморализовали их ряды. Благо этого мусора, видимо не видимо вокруг, бери сколько хош. Что собственно и проделывали «мимы». Они брали осколки и со всей силой метали их в людей. Смешно? Наверно… Но когда в вас летит разом до сотни кирпичей и увесистых бетонных осколков, вряд ли кто будет смеяться.
Между тем, мелкие осколки, примерно с кулак, имели большой отвлекающий характер. А вот, «камушки» покрупнее, уже причиняли урон: отбивали руки, дробили плечи, разбивали лица и выбивали глаза, причиняя членовредительства.
А затем камни начали взрываться…
Не все конечно, а только отдельные из всей летящей кучи. Обескураженным солдатам потребовалось как минимум секунд пять, чтобы догадаться, что взрываются вовсе не камни а гранаты, пущенные меткой рукой. Но они даже и не догадывались, что и здесь «мимы» применили довольно странную тактику. Те не бросали гранаты, в прямом смысле этого слова. Даже самый сильный человек не бросит «лимонку» дальше возможностей её полёта. И увидь капитан Лактионов, что именно используют для этой цели «мимы», он точно бы протёр глаза. Так как не поверил бы своим глазам, что противник применил против них — «пращу»…
С гудением, вибрируя раскручивалось «оружие Давида» и с резким выпадом, перебрасывала гранаты через авангард, точно посылая свой смертоносный груз в окопавшихся людей. Ну или не совсем точно. Во всяком случае граната с лёгкостью долетала туда, куда ей было нужно, и отыскать её глазами или просто заметить «лимонку», среди сыплющегося града камней, было просто нереально. Вот солдаты и не замечали, как им под ноги закатывался комок смерти.