Мой неотразимый граф

— Приказать подать еще пинту? — быстро спросила Мара, вспомнив, сколько пива требовалось Тому.
Джордан покачал головой, отставил кружку и, благодарение Богу, сменил тему:
— Знаете, вчера я пришел в восхищение тем, как вы держали себя во время схватки.
— Разве?
— В опасной ситуации вы сумели сохранить хладнокровие.
— А что мне оставалось делать?
— Именно поэтому я принес вашему Джеку отличный новый мушкет. Пусть он всегда держит его под сиденьем внутри экипажа. Вчера бы он пригодился.
— Мушкет? — воскликнула Мара. — Для меня?
— Я бы предпочел, чтобы вы не оказались беззащитны, если вновь произойдет нечто подобное. И не спорьте, пожалуйста.
— Но, Джордан, я бы никогда не смогла ни в кого выстрелить.
— Даже если бы угрожали вашему сыну?
Мара встретила его холодный взгляд и припомнила о своей решимости стать Тому и отцом и матерью. Матери нянчат, а отцы защищают. Возможно, Джордан прав.
— Но я не умею стрелять.
— Тогда я вас научу. Это не трудно. Сержант Паркер не всегда будет здесь дежурить, а меня может не оказаться рядом в трудную минуту.
— Вы правда думаете, что я смогу научиться?
— Если неграмотные двенадцатилетние дети крестьян стреляют из мушкета, вы тоже сможете, любовь моя. Возможно, вам даже понравится.
Маре трудно было представить себя с мушкетом в руках.
— Знаете, что мне действительно понравилось вчера? Ваша беззаветная храбрость.
Джордан рассмеялся.
— Но это правда! — продолжала Мара. — Вы действительно заслужили сенсационный заголовок. Только представьте: «Граф в одиночку разгоняет взбесившуюся толпу!» Жаль, что газеты упустили такую новость.
— Благодарю вас, дорогая. В чем дело? — добавил он, заметив, как пристально она его рассматривает.
— Вчера я наблюдала, как вы дрались, — осторожно начала Мара, — и вдруг поняла, что вам, похоже, и прежде доводилось попадать в значительно более опасные ситуации.
— Но ведь тогда кругом воевали.
— Вы видели настоящие бои?
Джордан промолчал.
— Вот почему вы так сочувственно отнеслись к тому майору у Дилайлы. — Мара положила ладонь ему на рукав. — Если бы я это знала, то безумно бы волновалась. У вас были раны?
— Так, царапины, ссадины. Не на что жаловаться. А ваш брак? Вы были счастливы?
Джордан умело сменил тему, но Мара все равно насторожилась и убрала руку. Опустив глаза, она пыталась придумать ответ.
— Значит, молчание, — тихим голосом прокомментировал Джордан. — Это что, вдовья скорбь? Или у вас была своя война?
Мара подняла на него взгляд, и он прочел в нем страдание.
— Вам досталось сполна, так? — прошептал он.
Пряча лицо, Мара склонила голову. Не скоро она собралась с духом, чтобы ответить:
— Виконт Пирсон подарил мне Томаса. А потому… я не могу говорить о нем плохо.
— Он с вами дурно обращался? — жестко спросил Джордан, не сводя с нее напряженного взгляда.
— Сейчас это не имеет значения. Он умер. — Мара прямо посмотрела ему в лицо. И Джордан понял, что она не желает обсуждать эту тему.
— Умер, — повторил Джордан, стараясь совладать с неожиданным приступом гнева. — Мара, вот что я подумал… — успокоившись, продолжил он.
— Да?
Джордан положил ладонь на ее руку.
— Я хочу вернуться в вашу жизнь… в любом качестве.
Словно онемев, Мара взглянула на Джордана.
— Вы говорили, что вам не нужен любовник. Я с уважением отношусь к вашей позиции. Но… но вы представить себе не можете, как я тосковал о вас, как много писем я вам написал!
— Писем? — Глаза женщины распахнулись.
Джордан скорбно покачал головой:
— И ни одного не отправил.
— Но почему?
— Любовные письма молодого дипломата не та почта, ради которой будет рисковать курьер, пробираясь через линию фронта.
Мара потрясенно смотрела на собеседника.
— Вы их сохранили?
Он покачал головой.
— Я сжег их, когда узнал, что вы вышли замуж за лорда Пирсона.
Она жадно вглядывалась в его лицо.
— Что в них было?
— Не помню. Вероятно, дифирамбы вашим глазкам. И тому подобные глупости. В основном я писал, как тоскую по вас. Вы не можете себе вообразить, как я жалел тогда, что в тот вечер пытался вести себя зрело и ответственно. Помните, как вы сделали мне предложение?
 
Мара опустила взгляд, но успела заметить в его глазах теплый свет.
— О, джентльмен не стал бы напоминать мне об этом.
— Вы вели себя поразительно. В вас было столько веры, столько страсти…
— Вспоминаете, как я вас поцеловала?
Джордан улыбнулся, поймал ее взгляд — и не отводил глаз, пока от их синевы у нее не закружилась голова.
— Я всегда помнил этот поцелуй.
— Я тоже, — прошептала она.
Джордан наклонился и прикоснулся губами к ее губам. Мара затрепетала, но когда его поцелуй стал горячее, отстранилась и постаралась унять стук сердца.
— Я не могу. Я не выдержу нового удара. Ради сына я должна беречь свои силы.
— Простите. — Джордан откинулся на спинку стула. — Не стоило этого делать.
— Не нужно извиняться. Я же не говорила, что мне не понравилось.
Джордан недоуменно посмотрел на нее, но в этот моменту дверь постучала миссис Басби.
— Миледи, вы просили сказать, когда мастер Томас будет ложиться.
Мара повернула горящее лицо к двери гостиной.
— Благодарю вас, миссис Басби. Сейчас иду, — торопливо проговорила она и взглянула на Джордана.
Тот ответил язвительной, почти сардонической улыбкой:
— Тогда позвольте откланяться, леди Пирсон. Примите мои самые добрые пожелания. — Джордан поднялся из-за стола. — Благодарю вас за сандвич и эль.
— Не стоит, — пробормотала Мара. «Скажи же что-нибудь!» — лихорадочно подумала она, с усилием сглотнула и наконец собралась с духом: — Так что с вашим планом… распространения нового слуха? — выпалила она, когда Джордан уже направился к двери.
— Да-да, — с интересом обернулся Джордан. — Так что же с нашим планом?
Мара покраснела еще сильнее.
— Вы не отказываетесь от своего предложения?
— От какого? Притвориться вашим возлюбленным? — Он пожал плечами. — Разумеется, нет. Мне нравится быть рядом с вами. Все получится.
— Конечно, — с бьющимся сердцем едва выговорила она. — Завтра у вас есть свободное время?
— В любом случае я его найду. Что вы имеете в виду?
— Ммм… Не знаю. Проехаться по магазинам?
— Э-э-э… — с сомнением протянул Джордан.
— Днем Бонд-стрит — любимое место всех светских сплетниц. Если там нас увидят вместе, это послужит хорошим началом для нового слуха.
— Отлично. В какое время за вами заехать? — спросил Джордан, и его глаза блеснули ледяным синим огнем.
Мара пожала плечами и закусила губу, пытаясь скрыть радостную улыбку.
— После полудня будет прилично, милорд.
— Хорошо, я буду в два часа. И, прошу вас, берегите себя до той поры.
Джордан шагнул к ней, взял за руку и долго смотрел в глаза.
— Да что с вами? — спросила Мара.
— Вы были очаровательной девушкой, а стали восхитительной женщиной.
— Благодарю вас.
Джордан поцеловал ей руку.
— Доброй ночи, миледи.
— Доброй ночи, милорд.
Мара с дрожью ощутила, как, прощаясь, он провел ладонью по ее руке.
Джордан взял шляпу, перчатки и вышел, а Мара еще долго чувствовала, как горит кожа там, где он к ней прикоснулся.
И к лучшему, что он ушел, думала Мара. Ей надо успокоиться, справиться с чувствами, которых она не испытывала с самой юности. Останься Джордан еще ненадолго, она могла бы совершить что-нибудь абсолютно недопустимое — например, пригласить его наверх. И не для того, чтобы помочь уложить сына.
  
Глава 8
 
Все попытки сбежать потерпели крах, но за прошедшие дни Дрейк уже понял, что эти люди не собираются его убивать. Кем бы они ни были, они не собирались ни пытать его, ни причинять какой-либо другой вред. Похоже, они на самом деле верили, что являются его друзьями.