Спецназ. Притворись моим (СИ)

И так обидно становится!
И так в рожу ей дать хочется!
Но я девочка культурная. Просто беру и ляпаю:
— Хорошо. Ресторан, завтра, в семь. Забронируете столик и скинете Нику адрес? Да? Чудесно. До завтра! — улыбаюсь и подхватываю Сотникова под локоть, уводя в сторону открытых дверей в нужный нам кинозал. Слышу:
— Ну и нахрена ты подписала нас на это, Агапова?
— А чтобы эта курица не думала, что «ресторан нам не подходит», — ерничаю я. — Тоже мне, королева нашлась!
  
— Всегда такой была.
— Завтра напомни мне взять с собой на двойное свидание лопату, — прошу, показывая билетерше онлайн-билет на сеанс с телефона Никиты. — У папы как раз где-то была складная. Саперная.
— Зачем? — хмурится он.
— Корону твоей подруге поправлю. А то так криво сидит, аж смотреть тошно!
Сотников начинает хохотать. Отдает мне пиво и обнимает рукой за плечи, притягивая к себе под бок. Ведет к нужному ряду, с неприкрытой ноткой гордости в тоне говоря:
— Кошечка моя боевая!
— Мяу, блин.
  
Глава 19
 
​Ну почему я всегда соглашаюсь на всякую дичь?
​Стою перед зеркалом и критически осматриваю свое отражение. Черное платье-футляр с длинными рукавами сидит как влитое, обнимая фигуру так плотно, что, кажется, даже дышать лишний раз не рекомендуется. А этот вырез на спине…
​Он глубокий. Нет, он просто неприлично глубокий! Заканчивается там, где у хороших девочек уже начинаются мысли о спасении души, глядя на такое.
— Агапова, ты точно собралась на ужин с друзьями «жениха» или на охоту? — бурчу я своему отражению, пытаясь понять, не слишком ли это откровенно.
Хотя, к черту! Пусть смотрят.
У меня сегодня боевой настрой. Раз уж я вписалась в эту авантюру с «двойным свиданием», то выглядеть должна на все сто. Или на миллион. Чтобы эта стерва не смела даже пикнуть в мою сторону своим напомаженным ртом. Не знаю почему, но она меня бесит. Интуитивно. На клеточном уровне.
​Натягиваю сапожки на шпильке. Они добавляют мне роста и уверенности. Подхватываю сумочку, делаю глубокий вдох и выхожу из комнаты.
​В прихожей меня уже ждет Никита.
​Он стоит, прислонившись плечом к косяку, и что-то листает в телефоне. На нем черные брюки и такого же цвета рубашка, верхние пуговицы расстегнуты, открывая вид на шею и ключицы. И, черт возьми, почему он даже просто в таком виде выглядит как грех во плоти?
Услышав мои шаги, он поднимает голову. И замирает.
​Я вижу, как его сканирующий взгляд медленно, тягуче, словно густой мед, ползет по мне снизу вверх. По ногам, обтянутым тонкими черными чулками, по бедрам, талии… Задерживается чуть дольше на груди — я даже чувствую, как соски предательски твердеют под тканью от этого фантомного прикосновения — и наконец встречается с моими глазами.
В его глазах вспыхивает настоящий пожар. Или мне показалось? Там темнота, голод и что-то такое, что я не могу разобрать, но от этого у меня волосы встают дыбом.
— Ну что, как я тебе? — не выдерживаю я, вскидывая подбородок. Голос чуть дрожит от волнения, и я злюсь на себя за это. — Я готова. Можем выдвигаться на расстрел. То есть, на ужин.
​Сотников медленно убирает телефон в карман брюк. Его губы кривятся в привычной ухмылке, но глаза… глаза не смеются.
— Неплохо, Агапова, — хрипловато произносит он.
— «Неплохо»? — фыркаю я, проходя мимо к двери, стараясь не задеть его плечом (хотя очень хочется!). — Сотников, ты просто… мастер комплиментов!
Неплохо ему! Да я секси!
Не успеваю сделать и пары шагов, как меня перехватывают за талию одной рукой, а второй…
Большая, горячая ладонь Никиты ложится мне на поясницу. Прямо на голый участок кожи в вырезе платья. Меня прошибает током. Внутри все переворачивается, скручиваясь в тугой узел от прикосновения его обжигающих пальцев.
— Стой, — командует он тихо, но так, что у меня ноги к полу прирастают.
Его рука медленно скользит ниже по позвоночнику и останавливается на самой грани, там, где начинается округлость ягодиц…
— Ты… ты что творишь? — сиплю я, забыв, как дышать.
— Проверяю, — шепчет мужчина мне на ухо, и его дыхание щекочет шею. — Ты что, надела это платье на голое тело, Агапова?
— А тебе какое дело? — огрызаюсь, хотя колени дрожат.
— Самое прямое. Не хочу, чтобы мои друзья и все посетители ресторана пялились на твои прелести, если вдруг ты решишь наклониться за упавшей вилкой.
​Его ладонь ныряет под ткань платья и накрывает мою ягодицу полностью, сжимая ее. Это прикосновение посылает электрические разряды прямиком в мой мозг, отключая его.
— Трусы на месте, — удовлетворенно хмыкает.
— Просто признайся, что тебе захотелось меня полапать, — дерзко бросаю я, пытаясь скрыть за дерзостью вдруг нахлынувшее возбуждение.
Сотников медленно, мучительно медленно убирает ладонь. Но тепло остается, пульсируя где-то внизу живота. Он наклоняется к моему уху, и его губы почти касаются кожи.
— Если бы я хотел тебя полапать, Агапова, мы бы до ресторана не доехали, — его шепот пробирает до костей. — Поверь мне. А теперь пошли. Не хочу заставлять этих… друзей ждать.
​Он произносит слово «друзей» с такой интонацией, будто это ругательство похлеще тех, что я использую, когда ударяюсь мизинцем.
Мы надеваем куртки и выходим на улицу, на дворе уже вечер. Холод стоит собачий. Снег хрустит под ногами, воздух колючий, но мне жарко. Жарко от напряжения, которое искрит между нами, как оголенный провод.
​В такси мы едем молча. Никита сидит слишком близко. Я кошусь на мужской профиль. Жесткая линия челюсти, легкая щетина, сосредоточенный взгляд. Красивый, зараза. Брутальный такой, мощный. Рядом с ним чувствуешь себя… маленькой. И защищенной.
Тьфу ты! Агапова, стоп! Это фикция! Игра! Он просто друг и по совместительству твоя головная боль. Не вздумай залипать! Ему отношения нафиг не упали. Размечталась!
Такой спится немного отрезвляет.
Когда подъезжаем и выходим на улицу, и я вижу здание, мне хочется запрыгнуть обратно в такси и поехать домой. Ресторан, который выбрала эта Вероника, оказывается пафосным местом с приглушенным светом и наверняка ценником, к которому прилагается номер телефона отдела кредитования.
Мы проходим в гардеробную. Никита помогает снять мне куртку.
— Волнуешься? — вдруг спрашивает он.
— С чего бы? — язвительно отзываюсь я. — Я обожаю проводить вечера в компании незнакомых людей, которые наверняка будут рассматривать нас под микроскопом. Мое любимое хобби.
— Расслабься, — он накрывает мою ладонь своей огромной теплой рукой, переплетая наши пальцы. — Вероника и Стас — просто старые знакомые. Посидим, поедим, поболтаем. Если начнут грузить — дай знак, эвакуируемся.
Его слова приободряют.
Нас проводят к столику в глубине зала. И, конечно же, «сладкая парочка» уже там.
Вероника сидит, вальяжно откинувшись на спинку дивана, и крутит в пальцах ножку бокала с вином. На ней бежевое платье, которое стоит, наверное, как почка на черном рынке, и выражение лица такое, будто ей под нос подсунули что-то дурно пахнущее. Стас что-то ей рассказывает, активно жестикулируя. Она усиленно делает вид, что внимательно слушает своего мужа, а сама бегает глазами по залу. И, конечно же, замечает нас.
— А вот и наши голубки! — елейным голосом пропевает Вероника. — Мы уже заждались. Думали, вы не придете.
Этот смазливый блондинчик тут же расплывается в улыбке, увидев меня. Липкой такой улыбке, от которой хочется пойти и утопиться в ванне с хлоркой.
— Наслаждались прогулкой, — парирует Никита, отодвигая мне стул.
  
Его рука на секунду задерживается на моей талии. Горячая. Тяжелая. Собственническая.
Меня прошибает током от этого прикосновения. Сердце почему-то колотится так, будто я только что пробежала марафон.
— Присаживайтесь, — кивает Стас, пожирая меня глазами. — Ира, ты выглядишь… сногсшибательно. Это платье…