Наше темное лето (ЛП)

— Я думал, она ушла, — рыдал он. — Я надеялся...
Я знала, что он надеялся. Он был здесь и пытался помочь своему брату, но я не думаю, что он верил, что мы действительно что-то найдем.
Что мы найдем его мать.
— Ничего страшного. — Я погладила его мягкую, загорелую кожу на руке. — Ты не мог знать.
— Я должен был знать. Томас знал. И что самое страшное, я думаю, мой отец тоже знал.
  
Я подняла брови и ждала, пока он объяснит.
— Я думаю, это сломало его. Когда мама исчезла, — сказал он между рыданиями. — Вот почему он не пытался ее найти. Вот почему он позволил полиции прекратить поиски. Думаю, часть его знала, что она не жива, и он не хотел с этим смириться. Думаю, ему было легче думать, что она ушла от него — от нас — чем смириться с тем, что она никогда бы этого не сделала. — Он плакал, и у меня тоже наворачивались слезы, когда я опустила голову.
Это имело смысл. Томас всегда говорил, что единственным человеком, которого Джошуа когда-либо любил, была их мать. Но небольшая часть моего мозга все еще спрашивала: Ты уверен, что он не пытался ее найти?
— Кстати, он уже едет сюда. Я позвонил ему, — добавил Коннор.
Хорошо. Кто-то должен был ему позвонить.
— Думаю, Томас будет благодарен за это. Им есть о чем поговорить.
Коннор откинулся на диван, слезы текли по его покрасневшим щекам.
— Конечно, есть.
Я посмотрела на него. Он скорбел о чем-то, утраченном так давно, и у меня сдавило грудь. Горе — это глубокая душевная боль. Оно пожирает тебя изнутри, и, если не быть осторожным, можно заблудиться в лабиринте воспоминаний. Закрытие этого дела после стольких лет могло означать, что мальчики смогут двигаться дальше, залечить раны и создать новые воспоминания, дорожа старыми, но без давления неизвестности.
Все, кто ищет ответы, должны понять, что у них есть цена.
Карта с заметками Кинсли
  
52
 
Кинсли
Через несколько дней
Я проснулась, укутанная теплыми простынями, и почувствовала запах Томаса. Я повернулась, ожидая, что его не будет на месте и он уже спустился вниз, но он был там и читал. Я сморщила нос, пытаясь прочитать название его книги, но без особого успеха. Его темные глаза встретились с моими уставшими, и когда он понял, что я проснулась, он отложил книгу.
— Доброе утро. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня, его губы были мягкими и теплыми.
— Доброе утро. — Я прижалась лицом к его боку, прячась от солнца, светившего в окно.
Снизу донесся шум, и я села, выпрямив спину, и сонливость внезапно исчезла из моих глаз.
— Спокойно. — Томас обнял меня и притянул обратно. — Это просто ребята.
— Что они делают? — Я повернулась, чтобы встать с кровати, но Томас потянул меня обратно.
— Если я правильно понял групповой чат Бракстона, они вытащили лодку Джоша, а теперь делают то же самое с грилем, — ответил он, прижимая меня к себе за талию.
Джош. В моей голове всплыл разговор между ним и Томасом, который произошел несколько дней назад. Они разговаривали в гостиной, а Коннор и я, возможно, подслушивали их, пока ели.
— Почему ты отступил? — внезапно спросил Томас, и ложка остановилась на полпути ко рту. Последовала долгая пауза, и ни я, ни Коннор не шевелились. Все казалось напряженным. У меня были свои догадки о причине, и я знала, что у Коннора тоже, поскольку он поделился со мной некоторыми из них, но...
— Я этого не делал, — ответил Джошуа.
Я нахмурилась. Что это значит? Но Томас не спросил, он просто ждал.
— Я пытался найти ее, я разговаривал с несколькими частными детективами, несколькими адвокатами, но они не помогли. Ты знаешь, как это утомительно? Воспитывать двоих детей в одиночку, пытаясь найти свою чертову жену?
— И ты сдался? — услышала я хриплый голос Томаса.
Если бы постаралась, то могла бы представить их выражения лиц. Такие похожие, но такие разные.
— Нет, я возвращался сюда много раз, работал с шефом. До его смерти.
— Вот почему он был так взволнован нашим приездом сюда, — пробормотал Коннор. — Он пытался отговорить нас, даже когда наши вещи уже были загружены в машину. — Так вот о чем они спорили перед нашим отъездом.
Люди, нанятые Джошем, работали над этим делом годами, а мы раскрыли его за неделю, и все благодаря помощи Саманты. Если бы она не направила меня намеренно в неправильный коридор, и я не увидела бы те фотографии... Ну, Эрик тоже помог, ограбив кофейню, что подсказало нам, что то, что там произошло, должно быть важным.
— Эй. — Дыхание Томаса щекотало мою шею, возвращая меня в настоящее.
— Вытащили лодку? — Я нахмурилась, повернувшись к нему. — То есть, на воду?
— А куда еще обычно вывозят лодку? — поддразнил он.
Я закатила глаза. Звучало заманчиво, но...
— Есть какая-то конкретная причина? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Просто прочитай чат, пожалуйста, — сказал он, возвращаясь к книге, которую читал, но когда я потянулась за телефоном, он снова потянул меня назад.
— Еще пять минут, и я встану, приготовлю завтрак и прочитаю тебе чат, если хочешь, но только пять минут, — пробормотал он, и я рассмеялась.
— Ты разговаривал с отцом с тех пор, как... ну, ты знаешь? Он уехал домой, — спросила я.
— Ты выиграла, можешь идти, — ответил он с стоном, и я толкнула его локтем в бок.
— Нет, но серьезно. Моя мама до сих пор не ответила ни на один мой звонок.
Он вздрогнул.
— Признайся, ты просто хочешь снова выиграть игру, — пошутил он, и я фыркнула. Его лицо изменилось, и я ждала его серьезного ответа. — Я думаю, она уже переехала.
Я кивнула, ковыряя ногти.
После того, как шеф и офицер Мэйв ушли в ночь на 4 июля, Кевин вошел в дом и сел рядом с нами на диван. Мы трое просто сидели там в тишине, пока Томас не спустился, чтобы проверить, как у нас дела. Он лег с другой стороны от меня, включил телевизор и передал пульт Коннору, который включил мультфильм «Рапунцель: Запутанная история». Мы, должно быть, заснули прямо на диване, пока смотрели мультфильм, потому что на следующее утро нас разбудил Джош. Он пробыл здесь всего несколько часов, разговаривая со своими сыновьями, с полицией и со мной, когда он сказал мне, что он и моя мать разошлись. Это бы меня шокировало, если бы я не знала того, что знаю сейчас о нем и Лиззи. А он и моя мать... ну, они были двумя людьми, которые любили только свою работу и свой строгий график.
С тех пор вопрос о том, где я проведу остаток каникул, не давал мне покоя. Я не могла дозвониться до мамы, и она даже не прислала мне свой новый адрес. Если бы я должна была угадать, то, вероятно, она вернулась в Манхэттен, но это был большой город. Я не хотела возвращаться к отцу Томаса в Харрисон, хотя он предложил мне остаться там до начала семестра.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки и попыталась расслабиться, прижавшись к матрасу.
— Что ты читаешь? — спросила я, пытаясь отвлечься, и потянулась за книгой в руках Томаса. — Выбор, который делают судьи, — прочитала я на обложке с гримасой. — Ну, это скучно, — сказала я, возвращая ему книгу, и он усмехнулся.
— Ах да, я должен был читать одну из твоих пошлых книг, верно, Сэйдж? — он улыбнулся, и я прислонилась головой к его плечу.
— Было бы лучше, — согласилась я. — По крайней мере, в них есть действие.
Он рассмеялся, и у меня защемило в животе.
— Думаю, мне пора переезжать в свою квартиру, — выпалила я, и он повернулся ко мне, приподняв бровь. — То есть, после того как мы вернемся. Я хочу найти квартиру.
Он кивнул, а затем нахмурился.
  
— Я думал, ты переедешь ко мне, — сказал он, и я сморщила нос. — Ты же знаешь, что у меня есть своя квартира, да? — спросил он, и после минутного колебания я кивнула, что снова заставило его рассмеяться. — Мы могли бы остаться там, пока не закончим учебу. А потом, если хочешь, можем найти что-нибудь другое.