Аутсайдер (СИ)

— И что ты предлагаешь?
Ксенос ухмыляется.
— Сражаться, естественно. И победить.
 Глава 21 
— Ты-то первым будешь сражаться и побеждать, — хмыкаю я, обведя рукой его голографический силуэт. — Ладно, умник. Раз уж мы выяснили, кого нужно угробить для всеобщего счастья, самое время обговорить детали. Уверен, у тебя есть какой-то план. Ты говоришь, что ключевая задача получить физический доступ к Сердцу Мироздания. И тогда уже можно будет отключить от него твоего заклятого дружка? Скажи, почему Император вообще сидит возле этого чудо-движка Предтеч на раскуроченной планете на задворках галактики вместо вилы где-то на центральной планете кселари? Почему он не обеспечил себе удалённый доступ? Если так подумать, почему ни ты, ни Иерофант не озаботились тем же самым? Ладно она, но ты-то интеллектуал от мира науки. Неужели не ёкнуло, оставить для себя бэкдор[1]?
— Всё просто. Предтечи создали Сердце таким образом, что лишь прямой физический контакт с ним позволяет производить действительно кардинальные метаморфозы со вселенной. Поверь, я неплохо разобрался в его устройстве. Так что, нет, я не мог оставить себе лазейку. Чтобы оперировать Сердцем, ты должен находится рядом с ним. Вот почему Кар’Танару пришлось вернуться на тот заброшенный мир. И теперь, — голограмма делает акцент на каждом слове, — он не может его покинуть. Страх потерять источник своей силы и власти приковал его к этому месту. Мысль о том, что враги могут добраться до заветного объекта и отнять всё, чего он достиг, превратилась в манию.
Ксенос задумывается, опустив взгляд, и чуть тише поясняет:
— Именно поэтому Кар’Танар методично искоренил на каждой планете все технологии сверхсветовых путешествий, в частности, звездолёты. И делает это вновь и вновь с каждым миром, ставшим частью Сопряжения. Ведь он панически боится, что кто-то сможет добраться до места, где скрыты Сердце Мироздания и он сам, минуя Телепортариумы. А те, блокируют доступ в нужную точку.
— Понятно. Этот говнюк словно шейх, нашедший в пустыне нефтяную скважину, и вместо постройки города-сада, отгородившийся от всего мира непробиваемым бункером.
— Кажется, я понимаю твою метафору. Да, он мог трансформировать реальность, но бесконечная праздная жестокость и порочные наслаждения — это всё, на что хватило его убогой фантазии.
Эриндор задумчиво потирает подбородок.
— Что касается второго твоего вопроса, просто отобрать контроль недостаточно, — качает он головой. — Даже если мы перехватим управление, Кар’Танар всё ещё останется невероятно силён. Он поглощал аркану тысячелетиями. В его арсенале умения с разных уголков вселенной. Будь уверен, он предусмотрел множество ловушек и линий защиты на такой случай. Чтобы одолеть Императора, придётся изрядно ослабить его власть и влияние. Расшатать фундамент, на котором стоит его тысячелетняя империя. И только тогда, нанести решающий удар прямо в сердце.
Мечтатель поднимает на меня горящий взгляд и торопливо продолжает, будто опасаясь, что я его перебью:
— Я долго размышлял над тем, как это сделать. И вот, что предлагаю. Во-первых, тебе и твоим соратникам стоит начать масштабную партизанскую войну против державы кселари. Атаковать военные базы, взрывать фабрики и верфи, на которых создаётся тяжёлая боевая техника для их легионов.
Он рубит воздух рукой, будто отсекая возможные возражения:
— Это не всё. Важно расшатать саму систему имперского господства. Провоцировать восстания на порабощённых мирах, вдохновлять угнетённые расы на бунт, распространять крамольные идеи среди населения захваченных планет. Сеять хаос и недовольство. Если сейчас Кар’Танар не в анабиозе, это отвлечёт его внимание и заставит раздёргивать силы. Бросать войска то туда, то сюда, чтобы подавлять очаги сопротивления. Однако делать всё это придётся крайне аккуратно. Нельзя показать, что нам известно об истинном владыке кселари.
Собеседник внимательно смотрит на меня, будто оценивая реакцию.
— Мне не нравится твой план, — я качаю головой. — Наше единственное преимущество — элемент неожиданности. Силы слишком неравны. Мы не просто не в одной весовой категории, мы даже не в одном грёбаном спорте. Если мы попытаемся партизанить, борьба затянется на долгие годы. Я понятия не имею, храпит ли сейчас этот утырок в анабиозной капсуле или нет. И что-то подсказывает мне, ты тоже не знаешь. Так вот, рано или поздно, он очнётся и за этим последует такая ответочка, что мало никому не покажется.
  
— И что ты предлагаешь?
— Я вижу единственное решение — вырвать сердце дракону. Захватить Сердце и с помощью него распылить на атомы эту яйцеголовую тварь. Дальше уже все эти легионы будут совершенно не важны.
— Так или иначе, независимо от того, каким путём мы последуем, нам потребуются союзники. Могущественные сторонники среди других рас и фракций Содружества. Кселари сильны, но даже они не смогут противостоять объединённому натиску десятков миров. Империя нажила немало врагов за тысячелетия своего правления. Я уверен, многие сильные кланы и расы охотно выступят против них, если им предложить реальный шанс на успех. Отправляйся к лидерам Симмахии, проведай Дома дроккальфар, пробудь на аудиенции у Владык Хранителей Равновесия, не забудь о старейшинах Единения и трёхглавом руководстве Триумвирата… Используй всю свою харизму и красноречие, чтобы убедить их присоединиться к нам.
— Да, насчёт этого. Хранителей уже можно вычёркивать из списка наших потенциальных друзей. Ладно, пока только карандашиком, — заметив реакцию ИскИна добавляю я. — Не знаю, насколько ты тут осведомлён о том, что творится за пределами этой комнаты, но я мальца поругался с Владыкой, что сидит в главном храме Нексуса. Он почему-то обиделся и послал за мной своих убийц. Пришлось чуть-чуть проредить численность их Супернов. Так что, если та ящерка показатель общей адекватности всей фракции, каши с ними не сваришь.
Мечтатель испускает тяжёлый вздох и трёт переносицу, будто пытаясь прогнать неожиданно нахлынувшую головную боль.
— Нам понадобятся все союзники, которых мы сможем заполучить, — с нажимом произносит он. — Уверен, что нет шансов восстановить с Хранителями Равновесия нормальные отношения?
Я прячу большие пальцы за пряжку ремня и насмешливо фыркаю:
— Нет, ну всякие чудеса бывают. Может, завтра их самый-самый главный сатрап пришлёт мне свои личные извинения и заверения в вечной дружбе, но… что-то я в этом сомневаюсь.
— Просто он не оптимист, — кивнув на меня, поясняет Драгана.
Задумчиво потерев подбородок добавляю:
— А вообще вот эта часть плана несколько… смердит, друг мой. Если твой бывший приятель так силён, как ты говоришь, то что мешает ему в случае критичной угрозе для кселари, просто создать ещё несколько чёрных дыр на месте вражеских планет? Ты понимаешь, что мы подставим миллионы разумных существ, которые будут уверены, что ведут войну с расой воинствующих шовинистов, а по факту — с полубогом-психопатом без тормозов?
Собседник вздрагивает, словно от удара, и его лицо на миг искажается болезненной гримасой. Я вижу, как напрягаются желваки на скулах Мечтателя, а в глазах мелькает тень былой боли.
— Думаешь, я не понимаю? — глухо произносит он, и в его голосе прорезаются злые нотки. — Думаешь, меня не мучает совесть за то, что я собираюсь втянуть в эту войну ни в чём не повинных существ? Да, Егерь, я прекрасно осознаю, что мы ходим по лезвию бритвы. Что в случае прямой провокации Кар’Танар может пойти вразнос и начать крушить миры направо и налево. Вот только альтернатива — сидеть и смотреть, как он медленно перемалывает галактику.
Эриндор поднимается с кресла и начинает расхаживать по залу, нервно потирая руки.
— Поверь, Император далеко не всесилен. У него тоже есть слабости и уязвимости. Главная из которых — самоуверенность и презрение к «низшим» расам. Он считает всех, кроме кселари, не более чем мусором под ногами. Расходным материалом в бесконечной игре. И в этом наш шанс.