Ловушка под омелой (СИ)

— Именно, — кивнул он. — Представьте…хотя вам и представлять не нужно. Ваша магия пытается совладать с чужеродной, и это само по себе беспокоит ваши чувства: вызывает страх, тревогу, неуверенность. Контролировать их становится тяжелее. Плюс вы сами обладаете редким даром выражения эмоций. И в довесок: магия омелы — это по сути голые эмоции. Страшный коктейль, верно?
В последнем вердикте я была полностью согласна с мистером Бастири. И вот этот вот коктейль уменьшал мои шансы на положительный исход.
— А может быть наоборот, — попыталась утешить меня или саму себя миссис Патчис. — То, что ты обладаешь даром визуализировать свои эмоции, поможет тебе совладать с магией омелы. Такое тоже возможно. Вдруг омела на этот раз попала в самую точку.
— Я буду молиться, чтобы так и было, — сказал мистер Бастири. — И вы, мисс Блэр, ни в коем случае не отчаивайтесь. Наберитесь терпения, помните о том, что в вашей душе сейчас всё вкривь и вкось, и всё что вас окружает не настолько обширно, как кажется вашему встревоженному до крайности сердцу.
На некоторое время мистер Бастири замолчал, его лицо сделалось сосредоточенно хмурым. Казалось, он принимал какое-то важное решение. Библиотекарь вновь поднял на меня глаза и произнёс:
— У меня был друг, магистр Дейли, вы помните его, Элеонора? — спросил он у миссис Патчис.
— Помню, — ответила она. — Очень вежливый и дотошный был человек.
Мистер Бастири усмехнулся:
— Именно так. Это самые яркие черты Эндрюса. Он был вежлив и дотошен. Лучше и не скажешь. Так вот, мой друг имел привычку подробно конспектировать всё, что считал важным и значимым не только для себя, но и для остальных.
— Что вы хотите сказать, Дрогг? — прищурилась миссис Патчис. — Что мы можем где-то более подробно прочесть о том, что случилось с Ивией?
— Именно так. Архивные записи сухие, содержащие голые факты. Эндрюс же описывал события в красках.
— Почему вы никогда не говорили об этом? — удивилась она.
— Видите ли, Элеонора, магистр Дейли перед смертью решил, что никому, кроме меня свои записи не доверит, поскольку в них содержались довольно подробные и порой нелицеприятные подробности. Я был согласен, что кое-что выносит на общий взор не следует. На том совете я не присутствовал, а вот Эндрюс в те годы, очень активно участвовал в собраниях магического сообщества. Думаю, есть смысл обратиться к его записям.
Не дожидаясь наших ответов, мистер Бастири тяжело поднялся на ноги и прошествовал к противоположной стене. Там он, как и прежде миссис Патчис произнёс заклинание, и часть стены сдвинулась. За ней показалась довольно просторная комната, заставленная стеллажами, на которых лежали тяжёлые книги. Мистер Бастири вошёл в комнату и минуты две не появлялся.
— Я давно всё расставил в хронологическом порядке, — послышался его голос. — Мисс Блэр вы не поможете мне? Я уже стар, и силы сейчас меня оставили.
Я бросилась на помощь, чувствуя, что вот-вот узнаю что-то по-настоящему важное. В тайной комнате мистера Бастири было уютно, даже несмотря на пыль. Видно, что старик берёг книги, ранее принадлежащие его другу.
— Вон та полка, мисс Блэр, — указал он наверх. — Третья книга снизу.
Мне пришлось хорошенько потрудиться, чтобы добыть то что нужно. Магия здесь не помогала совершенно. Опираясь ногами на выступы, я влезла наверх и аккуратно перекладывая верхние писания, добралась до той самой, на которую указал библиотекарь. Только сложив всё обратно, я спустилась.
— Благодарю, — принимая книгу, сказал мистер Бастири. Он медленно вернулся в кресло и начал листать ветхие страницы. — Итак, что мы имеем?
Мне казалось, что мистер Бастири слишком медлителен, я даже дёргалась от нетерпения. Хотелось вырвать из его рук книгу и начать читать самой, но я держала себя в руках, понимая, что это было бы грубостью.
— Я понимаю ваше нетерпение, мисс Блэр, — сказал библиотекарь, — но сами прочесть вы не сможете. Эндрюс шифровал свои записи, что послужило ещё одной причиной оставить их именно мне. Я умею их читать.
 
После этих слов, мне оставалось только ждать. Мистер Бастири пробегал глазами текст и перелистывал страницу за страницей, а мы с миссис Патчис время от времени переглядывались.
— Что ж, — наконец, сказал он, спустя добрых полчаса. — Похоже я нашёл кое-что интересное. Думаю, вы правы, Элеонора, Ивия, действительно, была одной из тех девушек, кому досталась магия омелы. Как пишет Эндрюс, ей было девятнадцать лет, когда она впервые приехала в Эскоп вместе с братом. Девушка была энергичной, смелой, решительной и очень красивой. Мой друг умел обращать внимание на мелочи. Исходя из этого, он приметил, что девушка влюбилась в Маркуса Элиота, молодого, талантливого мага из столицы. Она боролась со своей семьёй за эту любовь, но не только с семьёй.
Мистер Бастири вздохнул, а потом почесал сухими пальцами лоб. Он казался печальным и даже подавленным. Это добавило мне тревог, хотя я уже была на грани.
— С кем ещё она боролась? — спросила миссис Патчис.
— С собой, — ответил он и посмотрел ан меня. — И с Маркусом.
— Это как? — не поняла я.
— Вы можете подробнее рассказать, что вам поведали наследники о своей тёте? — спросил он.
— Нет, — не без сожаления ответила я. — Заклятье не позволяет мне.
— А вы попробуйте, — велел мистер Бастири. — Что-то мне подсказывает, что сейчас вы сможете.
Не очень рассчитывая на успех, я попыталась заговорить о том вечере на катке и у меня получилось. Минута мне понадобилась, чтобы прийти в себя, а потом я передала всё, что сказали Ориэла и Трейо.
— Но почему сейчас получилось? — удивилась я.
— Хороший вопрос, мисс Блэр, — сказал он. — Всё это неслучайно. Видите ли, наследники владыки сказали лишь часть правды. Но они не могли не понимать, что вы докопаетесь до сути. И всё равно посоветовали заглянуть сюда.
— В чём они солгали? — спросила я. — В том, что Ивия была моей матерью, а Маркус отцом?
— И это тоже полуправда, мисс Блэр, — снова вздохнул мистер Бастири. — Ивия точно не была вашей матерью…
Из груди вырвался шумный выдох. Не знаю почему, но я испытала облегчение. Возможно дело было в том, что я не хотела иметь хоть какое-то отношение к наследникам.
— Однако, — продолжил библиотекарь. — Насколько я понимаю, Маркус вашим отцом всё-таки был.
«Отец» — прозвучало в голове, словно колокол. «Маркус был моим отцом». А каким он был? С детства я воспринимала миссис Патчис кем-то вроде матери. Несмотря на ласку, заботу и любовь, что она мне подарила, миссис Патчис никогда не скрывала, что мы не родные. Она была очень близко и при этом держалась слегка отстранённо, но мне всё равно хватало тепла. А вот об отце я никогда не думала. Точнее думала. Но гнала от себя эти мысли, считая их бесполезными.
— Но зачем было говорить, что Ивия моя мать? Я не понимаю. Да и вы говорите, что в записях Эндрюса Дейли говорится о любви Ивии к Маркусу.
— Так и есть, но вот только Маркус любил другую.
И снова в голове с диким гулом пронёсся ураган.
— Из записей Эндрюса я понял, что Ивия влюбилась без памяти и сначала она даже не знала, кто такой Маркус. И само собой не могла знать о том, что сердце его занято. Как и вы сейчас, несчастная девушка не могла адекватно воспринимать свои эмоции. Её бросало из крайности в крайность. И, как и вы, она не могла распознать что именно с ней творилось. Когда Ивия познакомилась с Маркусом лично, любовь только окрепла. Они часто беседовали и, как казалось моему другу, Маркус относился к девушке с братской теплотой. Ивию нельзя было не любить, она была светлой девочкой. Но спустя время в Эскоп вернулась возлюбленная твоего отца и после того как Маркус их познакомил, Ивия слегла.
 
Старик перевёл дух, а я ждала, затаив дыхание, желая знать, что же было дальше.
— Опять же из записей Эндрюса я делаю вывод, что девочка до последнего боролась со своими чувствами. С болью, отчаянием. Она избегала встреч с Маркусом и его невестой, которая вскоре стала женой.