Ловушка под омелой (СИ)

Прежде чем успела справиться с волнением, в воздухе появился снежок. Оказавшись напротив моих глаз, он рассыпался на тысячи снежинок и образовал сообщение, посланное миссис Патчис: «Жду в библиотеке». Обрадовавшись, что смогу занять себя чем-то полезным и попробую приблизиться к тайне своего рождения, я тут же бросилась прочь из комнат наставницы.
Впервые библиотека показалась мне чужой, словно холодной, из неё будто исчезла душа. Было такое чувство, что в неё довольно давно никто не заглядывал, хотя я точно знала, что мистер Бастири, напротив, довольно давно из неё не выходил. Я сразу направилась к артефакториуму, двери которого были закрыты на время каникул. «Каникулы» — это слово тоже стало чужим, словно меня совсем не касалось.
У артефакториума задержалась, ощущая нечто странное в груди, возможно, смешение страха и желания узнать, кем были мои родители. Я выдохнула и произнесла заклинание, чтобы открыть двери. Попасть в архив можно было только через нашу сокровищницу артефактов.
Миссис Патчис и мистер Бастири уже ждали меня там. Смотреть на библиотекаря без боли я не могла. Выглядел он совсем плохо: кожа стала прозрачной, словно ветхая бумага, под которой, будто тёмные реки, разбегались вены. Мистер Бастири исхудал так, что ставшая большой одежда висела на нём, как на вешалке. И двигался он очень медленно, словно каждый жест давался с трудом.
Я не смогла скрыть своей горечи, но миссис Патчис наградила меня суровым взглядом, и я не стала высказываться по этому поводу.
— Итак, мы ищем всё, что было связано с семьёй владыки Огненных островов двадцать лет назад, — хмуро сказала миссис Патчис и расставила руки в стороны.
— И не забываем… — медленно проговорил мистер Бастири, — что в то время он им не был.
— Конечно, Дрогг, — кивнула она библиотекарю.
Я с огромным уважением и восхищением наблюдала за каждым движением моей наставницы. Она колдовала уверенно, точно зная, что и для чего делает. Её голос звучал негромко, он завораживал и будто звал за собой в мир чудес и магии. Внутри вновь поселилась радость, которая неизменно посещала меня с самого детства.
Её стараниями длинные, кажущиеся бесконечными, коридоры архива поочерёдно осветились.
— Ты помнишь, как звали его сестру? — спросила миссис Патчис у меня.
Имя тут же всплыло в памяти и принесло с собой глубокую печаль. Я неизбежно подумала о том, что сестра владыки могла быть моей матерью. Или всё-таки не могла? Думая о ней, я не представляла, чего хочу на самом деле.
— Ивия, — прохрипела я осипшим голосом, а потом прокашлялась и повторила имя, застрявшее в горле.
Стоило мне его произнести, как всё вокруг пришло в движение: шкафы встряхнулись, будто вздохнули и расправили плечи после долгого сна, тысячи свитков зашелестели. Казалось их все разом перебирают невидимые руки, разворачивают, а потом снова сворачивают. Удивительное зрелище. Мы все терпеливо ждали пока нужные выплывут из всего этого многообразия и предстанут перед нашими глазами.
Не сдержав своего беспокойства, я всё-таки подошла к мистеру Бастири и тихонечко поинтересовалась его самочувствием. Старик ответил, что чувствует себя гораздо лучше, что уже активно идёт на поправку. Я закусила губу, чтобы сдержать вопрос о том, как же он выглядел в тот момент, когда было хуже.
— Присядьте, — попросила я мистера Бастири. — Вы же знаете, что ожидание может затянуться.
— Знаю, мисс Блэр, — тихо сказал он и подчинился моей просьбе, присаживаясь в большое кресло у стены.
Вообще надо сказать, что обставлен архив был довольно скудно: два стола, за ними два стула. Они нужны были как раз для того, чтобы читать необходимые документы. Выносить что-либо из архива строжайше запрещено. А ещё имелось два кресла, стоявшие у противоположных стен. Их использовали преподаватели, сопровождающие студентов, которые с помощью архивных данных готовили какие-либо экзаменационные работы.
— Мистер Бастири, — обратилась я к библиотекарю, присаживаясь у его ног на корточки, — вы хорошо спрятали книгу?
 
Старик довольно долго и пристально всматривался в моё лицо. В его глазах появилась жалость.
— Я понимаю, как вам тяжело, дитя, — прошептал он, касаясь пальцами моей щеки. — Не волнуйтесь книга в надёжном месте. Но осторожность всё равно никто не отменял.
— Понимаю, — кивнула я, немного успокоившись.
— Хлоя, — окликнула меня миссис Патчис, — принимайся за чтение.
Я обернулась и, заметив пару скрученных листков на одном из столов, встала. Миссис Патчис продолжила «копаться» в свитках, а я открыла первый. Судя по всему, заклинание искало все упоминания об Ивии, сестре владыки. В первом документе говорилось о её рождении, во втором — о смерти. Это всего лишь необходимые записи, никаких подробностей. И всё равно стало как-то не по себе. На двух страничках жизнь и сразу смерть.
А потом странички посыпались одна за другой, и я не успевала их просматривать. Миссис Патчис предложила дождаться того момента, когда заклинание отыщет их все, а потом разложить их в хронологическом порядке. Мне не терпелось поскорее продолжить чтение, но я была вынуждена согласиться. В таком беспорядке мы вряд ли что-то поймём. К счастью, ждать пришлось недолго. Небольшая кучка примерно из двадцати, быть может двадцати пяти свитков собралась минут через десять.
— Это записи собраний совета, — перебирая их, заметила миссис Патчис. — Обсуждение изменений в её поведении.
— Может это как раз связано с тем, что она влюбилась в Маркуса? — предположила я, теперь отчего-то не решаясь начать читать.
— Не думаю, — всё больше хмурясь, сказала моя наставница.
Не отрывая взгляда от одного из документов, она медленно присела на стул, а потом удивлённо прикрыла рот ладонью. Моё сердце тревожно забилось, хотя мне казалось, что колотиться ещё быстрее уже невозможно.
— Что там? — спросила я, пытаясь скрыть страх.
— Такого, Хлоя, я совсем не ожидала.
Миссис Патчис подняла на меня свои глаза, и мне стало ещё страшнее. Я не выдержала и взяла из её рук листок. Это действительно были записи о том, как проходило заседание магического совета. На этом заседании обсуждали резкие изменения в магии Ивии. Она была примерно моего возраста, когда перестала контролировать свою магию. То есть, как я поняла, к магии огня добавился лёд и вот как раз им она и не могла управлять. Ивия не могла сдержать эмоции, все её чувства в какой-то момент обострились.
Я оторвала глаза от бумаги и взглянула в лицо миссис Патчис. На нём я прочитала те же чувства, что скорее всего отражались на моём.
— Выходит, что Ивия была одной из тех, кому не далось совладать с магией омелы? — прошептала я, в душе надеясь, что миссис Патчис тотчас отвергнет моё предположение.
— Выходит, что так, — разрушила мои надежды наставница. — С ней происходило ровно то же самое, что и с тобой, и с теми несчастными, кому довелось получить эту силу. Её магия будто с ума сошла.
— И на самом деле — это нормально, — вдруг включился в беседу мистер Бастири. Он поймал наши удивлённые взгляды и пояснил: — Если рассматривать случившееся со стороны возраста и уже имеющихся сил — это лёгкое сумасшествие вполне объяснимо. На примере мисс Блэр могу сказать, что девушка с рождения наделена отменными способностями, она талантливый маг и до двадцати лет дожила с уже известным нам набором магических способностей. Так чего же вы хотите, когда в устоявшийся уклад, так скажем, врывается не менее активная и мощная магия? Она неизбежно вносит смуту, переворачивает всё вверх дном и пытается прижиться, если можно так выразиться.
 
— А она может не прижиться? — спросила я.
— Может, — едва заметно пожал плечами мистер Бастири. — Но я не думаю, что такое древнее колдовство ошибается. Тут вопрос в другом. Миссис Патчис рассказала мне о результатах её исследований. И я думаю, что ни одна из девушек просто не дожила до того момента, когда магия омелы найдёт себе место.
— Они не справлялись с чувствами… — прошептала я.