Школа темных. Выпускница бури

– Знаю.
– Бастиан, мне страшно. Я не знаю, смогу ли отправить ее на перерождение. Я никогда этого не делала, но я должна…
– Эй. Деллин. Мы сейчас собираемся и идем вместе, поняла? И ты все сможешь. Я напишу Кросту, а ты одевайся. Ты не пойдешь одна.
У меня не было сил спорить. От сочувственного взгляда Алайи было еще хреновее. Все время, пока мы одевались, она жадно и с интересом наблюдала за нами. Цеплялась за последние мгновения жизни, уверенная, что совсем скоро обретет новую.
А если у меня не получится? Я лишь однажды провожала душу, отправила ее в хаос, ведомая эмоциями.
– Он что-то передал мне? – спросила я. – Просил что-то сказать?
Но сирена покачала головой.
– Боюсь, что нет, Деллин. Лишь сказал, что ты поможешь. Я догадалась, где тебя искать. Оказывается, мертвые чувствуют присутствие богини.
– Что? О чем ты думаешь? – спросил Бастиан.
Мы вышли из школы в прохладу раннего утра. Я замешкалась на пару секунд, плотнее запахнув воротник пальто, но теплее не стало. Холод мучил не снаружи, а изнутри подбирался к сердцу.
– Думаю, что это новый способ подтолкнуть меня к безумию. Если сейчас не получится отправить Алайю на перерождение, то неудача не пройдет бесследно.
Бастиан взял меня за руку. Мы торопливо, чтобы не увидел никто в школе, двинулись к лесу, который смотрел невидимыми глазами, и я чувствовала этот взгляд. Кожей чувствовала, каждый раз на тренировках или возвращаясь в школу из города.
Я делала это лишь однажды, интуитивно. При поддержке Кеймана, но с огромной ненавистью к пробудившемуся дару. Сейчас мне предстояло провести к водопаду не только душу, но и смертного. Но с ним оказалось куда легче.
Лес расступался. Я сначала услышала грохот воды, а уж потом увидела смертоносный мощный поток, бьющийся о камни. Там, в черном нутре, притаился вход в подземный мир. Где-то там сейчас была мама, и я очень, видят боги и демоны, до дрожи хотела ворваться и спросить, за что она так со мной поступила. Почему не прекратит это, почему не уничтожит Акориона и не вернет его обратно в хаос.
Почему разрушила мою веру в маму и семью.
Усилием воли я заставила себя повернуться к Алайе.
– Это здесь.
– Красиво, – улыбнулась она.
– Алайя… я никогда не делала того, о чем ты просишь. Никогда не отправляла никого на перерождение. Прости меня, если не получится. Прости, что ты стала жертвой нашей войны.
– Деллин, уже за одну попытку я буду благодарна. Не позволяй ему так с тобой обращаться. Это неправильно, когда темному богу стоит лишь пожелать – и ты будешь мучить сама себя.
Я повернулась к Бастиану:
– Подождешь?
– Я хочу с тобой.
– Не надо. Это опасно. Я не знаю, что будет, если в подземный мир ступит смертный. Я вернусь через несколько секунд.
Алайя с любопытством смотрела наверх, туда, откуда с грохотом падали потоки воды. Мы зашли за водопад, и все стихло. Чернота пещеры и тоннеля манила воспоминаниями.
– Расскажи, о чем ты мечтаешь. Какую жизнь хочешь. Мне надо сосредоточиться.
Сирена мечтательно улыбнулась.
– Хочу быть человеком! Магом… сильным. Наверное, воды. Хоть мне и нелегко пришлось – будучи темной, я люблю воду, люблю плавать и чувствовать силу стихии. Да, я была бы хорошим магом воды. Хочу жить на юге Штормхолда, там есть отличный городок Вармвелл. Мне рассказывал о нем один любовник. Там теплее, чем в столице, растут фрукты, есть огромное чистое озеро! Можно купаться почти круглый год, а еще в Вармвелле проходит королевская модная ярмарка. Всегда мечтала на ней побывать.
Она чуть погрустнела.
– Я бы хотела, чтобы у меня были родители. И чтобы им не приходилось умирать, пытаясь заработать на хлеб. Чтобы я могла рисовать, а вечерами мы бы собирались все вместе на веранде дома, пили яблочный сидр и играли в карты.
– Хорошая мечта, – прошептала я. – Можно как-нибудь потом я ее украду?
– Только в обмен на одолжение, – улыбнулась Алайя. – Скажи Кейману, что я благодарна ему за все. Он – единственное, с чем мне безумно жаль прощаться.
– Я бы могла позвать его…
 
– Нет. Нет, я не хочу уходить через боль. Просто передай, что я каждый день благодарила богов за то, что однажды он мне встретился. И если вдруг захочет сидра – пусть заезжает в Вармвелл… лет через двадцать. Может, мне повезет.
– Хорошо. Закрой глаза.
Я находилась в предобморочном состоянии, касаясь Алайи. Вложила в магию все хорошее, что только нашла, отчаянно надеясь, что этого хватит для ее водной магии, яблочного сидра и большой семьи.
Душа сирены засветилась нежно-голубым светом, озарила темную пещеру, развеяв мрак подземного мира. Крошечный серебристый огонек, в который она превратилась, поднялся от моей руки под потолок, закружился – и исчез, оставив только несколько крошечных сверкающих крупинок, осевших на моих волосах и одежде. Но вскоре тут же исчезнувших.
Я понятия не имела, получилось ли. Но она хотя бы не отправилась в хаос, и я с облегчением выдохнула, потому что если бы я отправила Алайю страдать в небытие, то, наверное, сломалась бы.
Хотя во мне и так осталось совсем немного сил. Вернувшись к Бастиану, я просто прислонилась к его груди и взвыла. Без слов, без всхлипываний, как воет раненый зверь, все еще надеясь, что кто-нибудь поможет.
Сильные руки сжались за спиной.
– Ненавижу, когда ты плачешь. Ненавижу собственное бессилие, когда понимаю, что не могу спрятать тебя от него и защитить.
– Так нельзя больше. Он закончит с теми, кому просто не повезло знать меня, и примется за близких. Подберется к Аннабет, снова найдет Брину. Это лишь вопрос времени. Я больше не могу.
– Да, но я понятия не имею, как нам его обыграть, Делли. Потому что мы не имеем права играть с чужими жизнями, а он только такие правила приемлет.
– Когда шло слушание по делу Брины, я забрела на рынок. Одна джахнейка сделала предсказание. Я хотела выбрать для Брины подарок, смотрела на жемчуг, и она предсказала, что Брину казнят, а жемчуг окрасится кровью. Тогда я выбрала серебряную подвеску. И Брина жива. Вдруг и другие ее пророчества можно обратить в свою пользу? Шрамы вместо крыльев у меня уже есть, но ты подарил мне огненные! Что еще было? Чудовища вокруг школы… чудовища…
– Делл?
– Идем! – Я схватила Бастиана за руку, потащив в чащу.
– Деллин, куда мы идем?
– Сейчас увидишь!
Приходилось очень внимательно следить за тем, когда колдовской лес сменится обычным. Мы свернули в сторону от школы, в самую глубь леса, куда не забредали адепты и даже магистры.
– Деллин, куда мы идем…
– Стой! Здесь!
Повернувшись к Бастиану, я лихорадочно, прекрасно понимая, что смотрюсь не совсем адекватно, начала говорить:
– Ты ведь видишь, что он делает! К тому моменту, когда он выступит открыто, мы уже будем не способны ответить. Он добьет нас по одному!
Я повернулась к чаще.
– Я знаю, что ты здесь!
– Делл…
– Я больше не хочу ждать, когда он объявит войну. Я хочу объявить ее сама.
Лес был тих и темен. Только легкий шорох листьев нарушал зимнюю идиллию.
– Баон! Покажись! Пожалуйста. Ты нам нужен.
– Баон? – Бастиан поднял брови. – Ты думаешь, рядом со школой…
Земля под ногами содрогнулась. Я едва удержала равновесие, Бастиан проворно отпрыгнул в сторону и оттащил меня. Почва там, где еще пару секунд мы стояли, покрылась трещинами, приподнялась и с низким утробным гулом осыпалась, не выдержав напора огромного монстра. Он поднимался неспешно, щупальцами цепляясь за самые прочные стволы деревьев.
Баон возвысился над лесом, выпрямившись и замерев.
– Деллин…
– Не все темные твари верны Акориону, – сказала я. – Баон нам поможет. Мы сильнее, чем думаем, и если сделать первый шаг раньше брата, то…
 
– Не получится, Делл, – покачал головой Бастиан.
Я заметила в его руке свиток, невесть откуда взявшийся, и нахмурилась, увидев печать Кеймана Кроста.
– Флеймгорд пал. Король убит. Штормхолдом теперь правит его величество король Даркхолд.