Код Заражения (СИ)

– Мам, я все понимаю, и знаю, как для тебя это важно. Обещаю, как только устроюсь на работу, пойду учиться заочно…
Закончить фразу она мне не дала:
– Нет. Никаких заочных обучений. Карантин с учебных заведений сняли по всей стране. Дядя Боря подсуетится, и тебя восстановят и допустят к занятиям. А вот когда получишь диплом – тогда и поймешь, чем дальше заниматься.
Стало ясно: она все просчитала наперед, разложила по полочкам, словно гроссмейстер партию в шахматы.
  
– Насчет денег не беспокойся, – сказал я и протянул ей пластиковую карту. – Я кое-что подкопил на боевых, так что здесь больше двух миллионов. Еще мне обещали накинуть за ранения. Вдобавок вроде таким, как я, льготы какие-то положены.
– Пусть карта у тебя будет, – проговорила мать, наотрез отказавшись ее взять. – Ты – наша опора. Если что-то понадобится – я скажу.
– Хорошо, – нехотя согласился я.
Мать заулыбалась, явно получив облегчение от того, что мы поговорили начистоту.
В этот момент на кухню снова влетела Аленка. Теперь она была в полном боевом облачении. Черные высокие ботинки на непомерно толстой подметке контрастировали с узкими джинсами, делая ее ножки совсем уж тонкими. Дополняли картину широкий кожаный ремень с огромной металлической бляхой, черная водолазка с принтом группы «Король и Шут», черная жилетка и тряпичная сумка.
– Ну что, родня, я почти ушла. К ужину не ждите. Мам, если выдашь мне тысячу, я возражать не буду, – промурлыкала она, словно кошка.
– Сестричка, у тебя траур по комнате или ты думаешь, что черное меньше пачкается? – спросил я, не удержавшись.
– Ха-ха-ха, как смешно! Просто ты не в тренде. Это же последний писк, только для избранных, конечно, – с этими словами Аленка надела черные очки.
– Ты знаешь, где деньги. Только возьми не больше, чем попросила…
Мать еще хотела что-то добавить, но не успела: сестричка выпорхнула из кухни и, задержавшись в коридоре только для того, чтобы залезть в ящик за деньгами, исчезла.
– Ну все, улетела. Мне тоже пора. Максим, если сможешь – сходи в магазин, список лежит в прихожей на контейнере, который дядя Боря позавчера из лаборатории притащил.
Когда мать ушла, я еще раз обошел квартиру.
Все было на прежних местах, будто я и не отсутствовал долгое время. Открыв кабинет отца, я подошел к металлическому шкафу. Шесть лет назад мать поступила правильно, спрятав от меня ключи.
Потрогав царапины, оставленные гвоздодером на толстой дверце, я начал вспоминать, какие планы тогда строил. Да уж, если бы шесть лет назад я вскрыл оружейный сейф и мне в руки попал огнестрел, все закончилось бы трагично.
Достав связку ключей, я выбрал самый длинный. Провернув его в скважине, нажал на массивную ручку и потянул на себя тяжелую дверцу. В ложементе стояла тульская курковая двустволка ТОЗ-БМ16 – то самое ружье, которое я помнил с первых походов с отцом по подмосковным лесам. Первый в моей жизни выстрел сделан именно из этого старенького ружья. Любовь ко всевозможному огнестрелу пошла тоже от него.
Переломив ТОЗ, я заглянул в стволы. Взвел курки, проверил оба спусковых крючка. Несмотря на солидный возраст, оружие было идеально вычищено и работало как часы.
Положив двустволку на стол, я снова полез в сейф и достал полный патронташ с двумя дюжинами латунных патронов шестнадцатого калибра. Следом на свет появилась весьма потертая наплечная сумка. В двух ее отделениях тоже поблескивали патроны.
Отец, как и дед, признавал только латунные гильзы и снаряжал патроны самолично, никогда не покупая готовые в охотничьих магазинах. Обычно он говорил так: «В таком деле, как снаряжение боеприпасов, я могу доверять только себе».
В охотничьей сумке, судя по меткам, лежало больше дюжины пулевых патронов и двадцать картечи. Кроме этого в сейфе обнаружился полный набор для снаряжения боеприпасов: пулелейка, мешок с готовыми пулями, жестянки с различной дробью, ящичек с капсюлями, шесть банок пороха, свертки с войлочными пыжами и коронными прокладками и кусок парафина. Самым последним на стол лег брезентовый чехол для переноски ружья, в котором нашелся паспорт на него и охотничий билет.
Вот оно – отцово наследство. Продавать или тем более сдавать нашему любимому государству я ничего не собирался. Оно у нас к вооруженному населению нетерпимое, так что придется это добро хорошенько припрятать. Хотя про перерегистрацию на себя горизонталки можно узнать, тем более документы на оружие в наличии. Но это потом, а сейчас все назад в сейф, а то не дай бог вернется мать или сестричка, а тут такое.
Когда засобирался в магазин, по телевизору транслировали медицинское ток-шоу. Зашла речь о стопроцентном обеспечении отечественной вакциной всего населения страны. Странно, о чем это они? Насколько я помнил, медсестра, коловшая в госпитале новую вакцину, проговорилась, что она привезена из Индии.
Кстати, интересно, почему по телевизору не сообщают о людях, впавших после заражения в кому? Может, это, конечно, и слухи, но та же самая медсестра мне приватно рассказала, что только в их лечебном учреждении полсотни пациентов лежат в спецпалате. Правда, она могла и преувеличить.
***
Несмотря на то что в городе после полугодичного перерыва начали открываться кафе и торговые центры, на улице было немноголюдно. Редкие прохожие в закрывающих лица масках обходили меня стороной, как прокаженного, а некоторые возмущенно фыркали и качали головой, когда замечали, что я без средств защиты.
Я не любитель носить маску, к тому же после вакцинации меня трижды проверили на наличие нового вируса. Да и выписывающий из госпиталя врач дословно сказал так: «Не одна зараза в ближайшее время к тебе не пристанет».
Спустившись в полуподвальное помещение ближайшего сетевого маркета, я убедился, что полки плотно заставлены товарами. Ассортимент остался таким же, как и раньше, а вот цены процентов на пятнадцать подросли.
Быстро закидав в тележку все по списку, я прибавил кое-что от себя. А уже подходя к кассе, заметил высокого мужика в дутом зимнем пуховике, с надетым на голову капюшоном. Он стоял напротив стеллажа с водкой и медленно раскачивался в такт легкой музыке, звучащей из магазинных динамиков.
Кассирша принялась пробивать покупки, при этом с подозрением косясь на одетого явно не по погоде, пританцовывающего любителя алкоголя. А когда я сложил продукты в два больших пакета и собрался уходить, сзади раздался грохот бьющегося стекла. Развернувшись, я увидел, как мужик в пуховике планомерно сметает бутылки со стеллажа.
Кассирша, ругаясь, кинулась к борцу со спиртным. Я отложил пакеты и не раздумывая последовал за ней
– Сволочь, ты что творишь?! – возмутилась немолодая женщина.
Мужик мигом среагировал на окрик и резко обернулся. В этот момент я увидел его глаза и инстинктивно отшатнулся. Лопнувшие капилляры перекрасили белки в ярко-алый цвет, а максимально расширенные зрачки излучали безумие, как будто он заглянул в бездну.
Я почувствовал, как на моем затылке вздыбились волосы.
– Кто платить будет? – продолжала кричать кассирша.
А уже в следующий миг она получила сильный удар в челюсть и рухнула как подкошенная.
Скользнув взглядом по залитому кровью лицу упавшей женщины, я кинулся к неадеквату. Несмотря на состояние, сумасшедший оказался чрезвычайно проворен: рванув навстречу, он тут же попытался меня ударить. Я уклонился и заметил, что на промелькнувшем перед носом кулаке что-то блеснуло.
Вот сука. Да это же кастет!
Поднырнув под следующий удар, я технично пробил снизу, подловив агрессора на противоходе.
  
Челюсть безумца хрустнула. Он пошатнулся, но не только остался стоять на ногах, но и попытался опять ударить. Удивившись, я в последний момент увернулся, ухватил противника за рукав пуховика и резко рванул на себя. Мужик попытался вырваться, но поскользнулся на разлитом алкоголе. И тут уж я своего шанса не упустил и врезал ему кулаком в затылок. От этого безумца повело. Задев полку с вином, он нырнул головой вперед и, стукнувшись лбом, растянулся на кафельном полу.