Код Заражения (СИ)

  
Глава 13
 
26.05.2028. 
Шустрый 
Меня подтащили к железному креслу и снова нахлобучили оплетённую проводами сбрую. Ассистентка, что-то вколола в вену, после чего сознание расползлось мутной кляксой, и мир вокруг начал проступать рваными фрагментами.
На этот раз профессор был одержим каким-то болезненным любопытством. Он, словно хищник, нарезал круги вокруг кресла, то и дело замирая и принимаясь диктовать какую-то тарабарщину, сидящему за столом ассистенту. В какой-то момент он застыл и уставился на свежие раны на моей груди.
  
– «I-N-F-E-C-T-I-O-N», – по слогам, словно пробуя слово на вкус, произнёс он. – Как банально. Марта, по-русски это зараза?
– Смысл похож, господин профессор – промурлыкала девушка, в этот момент бравшая кровь из моей руки.
Закончив процедуру, она отложила наполненные пробирки и срезала несколько кусочков плоти с открытых ран.
– Марта, думаешь, мне не больно? – прошептал я, пытаясь разглядеть её глаза сквозь тонированное стекло шлема.
– Нич-чего, русский, потерпишь, – отрезала она по-русски, с отчётливым прибалтийским акцентом.
Услышать родную речь, я не ожидал.
– Марта, спасибо, что спасла, – поблагодарил я, отчаянно пытаясь пробиться сквозь пелену дурмана и сосредоточиться. – Ты из Прибалтики?
– Не обольщайся, я не дал-ла тебя расстрелять, выполняя приказ профессора Крюгера. А теперь пациент, заткнись, я не буду с тобой разговар-ривать, – оборвала она и принялась укладывать пробирки и баночки в переносной холодильник.
– Марта, что ты думаешь об этом экземпляре? – обратился профессор к помощнице.
Моя немногословная спасительница вздрогнула, резко обернулась и, опустив окуляры, перевела взгляд на мои раны. Затем неуверенно, словно на экзамене, начала говорить:
– Экземпляр явно не из числа иммунных, но каждый раз после заражения он каким-то образом выздоравливает, избегая деградирующих последствий различных штаммов чумы. Видимо, врождённая мутация ДНК не позволяет вирусу разрушить мозг. Вдобавок, мне кажется, пациент переболел разными штаммами, четыре или пять раз.
– Восемь, – поправил я. – Хотя, скорее всего, больше. Просто остальное прошло в лёгкой форме.
– Что он сказал? – поинтересовался профессор.
– Говорит, что заражался минимум восемь раз.
– Интересно, – пробормотал учёный и взяв со стола скальпель. Молниеносно приблизившись, он сделал неглубокий надрез на моём плече и спросил: – Марта, что ты видишь?
Было неприятно, но я стиснул зубы. Девушка наклонилась к ранке.
– Кровь почти не идёт. Похоже, ещё одна побочная мутация.
– Да, Марта, ты права. Это мутация, – согласился учёный, взглянул на пронумерованных и спросил: – Семнадцатый, ты доложил, что он смог разорвать цепь?
– Так точно, герр профессор.
– Всё ясно. В результате случайной мутации у него появился так называемый «кошачий ген».
– Простите, профессор, но я о подобной мутации раньше не слышала.
– Эти данные пришли совсем недавно из нашей японской лаборатории. Коллеги выловили подобный экземпляр и смогли его изучить. Как выяснилось, последовательное заражение несколькими штаммами вируса приводит к непредсказуемым мутациям. Чума каждый раз атакует ДНК, влияя на РНК, которая по-новому перепрограммирует вновь синтезируемые белки. В итоге его мышечные волокна теперь могут сокращаться значительно быстрее, превратившись в подобие кошачьих мышечных тканей. Кости стали более гибкими и менее ломкими. Регенерация тканей тоже повышена. В этом организме многое изменилось, – многозначительно заявил учёный и покачал головой. – Жаль, что нельзя его забрать с собой. Придётся ограничиться стандартным вскрытием, вытяжкой спинномозговой жидкости и изъятием головного мозга.
Из-за медикаментозного тумана в голове я мало что понял из его сумбурной лекции, но последние слова учёного врезались в сознание. Разумеется, они мне не понравились. Собрав остатки воли в кулак, я снова попытался прогнать липкий морок из головы и задал на английском, крутившийся в голове вопрос:
– Зачем вы прилетели в Москву, наверное, чтобы попасть в лабораторию НИИ вирусологии?
Профессор замер и вперил в меня взгляд.
– Кто ему рассказал о цели экспедиции? – изумлённо спросил он и обвёл грозным взглядом присутствующих.
В пыточной повисла тишина, а затем семнадцатый сделал два шага вперёд.
– Герр профессор, возможно, это Курт проболтался. Ой, извините, я хотел сказать, тридцатый, – смущённо поправился боец и застыл.
– Похоже, наш мутант весьма изворотлив, – проговорил профессор и снова уставился на меня. – Вот видите, Марта, несмотря на лошадиную дозу транквилизатора, он не только остался в сознании, но и пытается нами манипулировать.
– Мне никто ничего не говорил! – возмущённо воскликнул я. – У вас внизу планы центрального корпуса исследовательского института и подробная карта района на всех стенках развешаны. У меня в лаборатории НИИ мать работала. В детстве я ходил туда обезьянок кормить. А когда в диспетчерской подолгу сидел, план эвакуации корпуса с пожарными выходами наизусть выучил.
По лицу профессора скользнула гримаса раздражения.
– Допустим, – проговорил он и вытащил из подсумка толстенный планшет. Затем что-то быстро набрал и развернул экраном ко мне. – Ну и кто это? – спросил он, и я увидел, как он торжествующе ухмыляется.
Едва взглянув на фото лысоватого, хмурого мужчины в очках, я усмехнулся.
– Воронцов Борис Аркадьевич, доцент кафедры микробиологии и, по совместительству, мой родной дядя.
Улыбка мигом слетела с губ профессора, и он, будто не веря своим ушам, посмотрел на экран.
– Это невозможно, – растерянно проговорил он. – Таких совпадений не бывает. Встретить в чумном городе родственника главной цели, через два года после начала пандемии?! – Учёный покачал головой.
Если честно, то я был тоже крайне поражён, но виду не подал. В этот момент за стенкой послышались громкие шаги, и в лабораторию ворвался полковник в своём экзоскелетном бронекостюме. Его глаза метали молнии.
– Гер профессор! Мы же, кажется, договорились! Через четыре часа начнётся давно намеченный рейд. Мои и ваши люди должны отдохнуть!
Усиленный динамиками, металлический голос громко рокотал в просторном помещении, и я заметил, как все, кроме профессора, буквально застыли, а пронумерованные отошли к стенам.
Учёный спокойно посмотрел на гиганта.
– Гер полковник, не забывайтесь. Помните, кто командует миссией? Нам не стоит обострять отношения. И не беспокойтесь, к моменту выезда научная группа будет готова.
Глаза закованного в броню военного грозно сверкнули, и он указал на меня.
– Зачем вам снова понадобился этот кусок заражённого мяса?
– Ну, во-первых, он очень редкий экземпляр мутанта. А во-вторых, как только что выяснилось, он родственник доцента Воронцова.
– Того самого Воронцова?! – удивлённо воскликнул гигант. – Но это же невозможно!
– Вот и я считал, что невозможно. Но, однако, он здесь.
– Что-то здесь не так. А вдруг кто-то с нами затеял игру.
– Ага, КГБ, ГРУ и рука Кремля, – пробурчал я, и все снова посмотрели на мою лыбящуюся физиономию.
– Полковник, не паранойте, здесь это делать некому. Их президент с остатками правительства занят строительством мини-России за Уралом. Всё, что он может, это иногда скидывать крупным анклавам лекарства с самолётов да обещать в радиотрансляциях, что когда-нибудь вернётся и наведёт порядок. Западная часть России, вплоть до Москвы, и южное направление, до Кавказа, пока явно не в приоритете из-за огромного количества заражённых на этих территориях. Кроме этого, у российских властей хватает проблем с многомиллионными ордами зомби, прущими из Китая.
  
– А военные? Некоторые группы вполне боеспособны. Может, они заметили вертолёты и среагировали.
– Военные не ожидают со стороны заражённой Европы вторжения. Напомню вам, что у нас дома, ситуация ещё хуже, чем здесь. К тому же местные военные либо эвакуировались в крупные анклавы, либо сидят в своих бункерах. Если бы спутники засекли передвижение колонн русской бронетехники, то координатор нам обязательно сообщил эту информацию, – уверенно заявил профессор.