Битва за Родину (СИ)

Мужчина ожидающе смотрит на меня.
— Очень рад. Товарищ Петра — отличная рекомендация, — отвечаю ему, как и было условленно.
Лицо мужчины чуть расслабляется. Появляется официантка с подносом и расставляет перед нами чашки кофе с блюдечками и небольшую пиалку с сахаром.
— Как вас звать-величать? — интересуюсь у мужчины.
— Андрей Иванович, — улыбнулся седой.
— Слушаю вас, Андрей Иванович.
— У меня сперва один вопрос есть, — седой аккуратно оглядывается по сторонам, и, убедившись, что рядом никого нет, тихо продолжает:
— Мне Петр Иванович, сказал, что ты располагаешь фактами по Ставрополью и фигуранту, которого мы будем разрабатывать. Так?
— Располагаю, — подтверждаю я.
— Я не знаю, зачем он сюда залез и почему тебе поверил, — задумчиво смотрит на меня ГРУшник, — Но приказы начальства не обсуждаются. Тем более, что мы с Петром ещё с войны вместе работаем. Но как-то это всё сомнительно. Ты же, извини за откровенность, ребенок ещё. Если бы не Петр ко мне обратился, а кто-то другой, послал бы я его куда подальше. Уверен, в точности и правдивости своей информации?
— Уверен, — твердо смотрю на собеседника. Он пытается давить меня взглядом, но глаз не отвожу.
— Это черт знает что, — озадаченно трет лоб Андрей Иванович, — приходится сопляку довериться. Извини, конечно, но говорю как есть.
— Не обидчивый, всё понимаю, — усмехаюсь я, — Сам бы на вашем месте так думал. Надеюсь, это не всё, что вы хотели мне сказать?
— Так, ладно, опустим пока этот момент, — вздыхает седой, и переходит к делу, — Завтра вечером выдвигаемся в Ставрополье. До этого времени необходимо всё решить. Официально ты едешь на спортивные областные сборы ЦСКА по самбо среди юниоров, как ученик Зорина. Они действительно будут проводиться в Москве. С субботы по понедельник. Правда, среди спортсменов столицы и области в основном, но несколько бойцов с других мест там тоже будут. Участвует несколько сотен ребят и там вполне можно затеряться. Уже всё подготовлено. Даже паренек один, сын нашего сотрудника помелькает, чтобы никаких проблем не возникало. С руководством «Звезды» и Игорем все вопросы решу. А они — со школой.
— Знаете Игоря Семеновича? — удивленно поднимаю бровь.
— А как же, — усмехается Андрей Иванович, — Лично знаком. Как ты думаешь, в составе какого ведомства он служил в своих командировках?
— Каких командировках? — невинно смотрю на седого.
— Не придуривайся, — добродушно машет рукой мужчина, — Да у Зорина все комнаты в африканских масках и статуэтках из Вьетнама. Думаешь, все дураки и ничего не понимают?
— Мы вдвоем поедем? — перевожу разговор на менее опасную тему.
— Конечно, вдвоем, — подтверждает Андрей Иванович, — Сам понимаешь, дело очень деликатное. Малейшая ошибка или утечка информации и полетят головы. И наши, в том числе.
— Не годится, — отвергаю его предложение я, — нужно ещё один-два человека для подстраховки. Вы же знаете, в какое осиное гнездо ворошить будем. И машина. И оружие. Мы слишком многим рискуем, чтобы провалиться в самый неожиданный момент из-за его отсутствия.
— И что ты предлагаешь? — седой иронично смотрит на меня.
— Взять ещё пару человек с собой.
— Кого? — лицо Андрея Ивановича напрягается. Моя инициатива ему очень не нравится.
— Зорина и Сергея Мальцева. Я в них уверен на всё сто.
— Ты же понимаешь, что чем больше людей знают о нашей поездке, тем выше вероятность провала? — спрашивает ГРУшник, — Даже Петр Иванович, если о чем-то подобном заикнется у нас в конторе, пусть и в очень близком кругу, донесут моментально. Это не шутки. Он смог довериться только мне одному. И то, далеко не всё рассказал, подозреваю.
— Понимаю, — киваю я, — Но Зорин и Мальцев не подведут. Я в них уверен.
— Ладно, с Зориным я сам поговорю. Прямо сейчас. Заодно и об этом Мальцеве спрошу. И об оружии подумаю. А ты пока к поездке готовься.
— Хорошо, — киваю.
— Где тебя можно сегодня найти, если что?
— Скоро иду в клуб, потом в «Звезду» на тренировку к Игорю Семеновичу. Там и с Серегой Мальцевым думаю пообщаться.
 
— Никаких общений, без моего разрешения, — грозит пальцем седой, — Я, кстати, тоже буду в «Звезде» к твоему приходу.
— Договорились.
— Тогда до встречи в «Звезде», — седой быстро допивает чашку кофе, бросает на скатерть смятую трешку, и поднимается.
— До встречи, — отвечаю я.
Задумчиво смотрю на спину уходящего ГРУшника. Когда он скрывается за дверью, выжидаю ещё несколько минут, и покидаю «Шоколадницу». На мгновение застываю на пороге кафе, вдыхая полной грудью свежий пьянящий воздух.
«Наконец-то настоящее дело. Разобьюсь в лепешку, но Пятнистого в секретарях ЦК КПСС не будет. Нечего ему там делать. Пусть лучше на зоне посидит иуда меченая, лет этак 15. Так спокойнее будет. И мне, и людям, и стране».
  
2 ноября 1978 года. Четверг (Продолжение)
 
В клубе пришлось задержаться и даже поучаствовать в качестве наглядного пособия для проведения приемов. Вова Потапенко показывал подопечным, как пробивать комбинации на контратаках под различными углами. А я потребовался в качестве наглядного пособия. Поэтому в «Звезду» я немного опоздал. Когда пришёл, наша маленькая группа уже тренировалась. Вовы и Вероники не было из-за занятий в клубе. Мальцев, Волобуев и Миркин занимались разминкой: кувыркались, прыгали, ходили гусиным шагом. Когда я вошел, парни помахали мне руками и продолжили занятие.
Открываю дверь, и захожу в тренерскую. В воздухе витает напряжение.
Наставник сидит с каменным лицом, челюсти стиснуты. ГРУшник спокоен, но во взгляде, проглядывает тревожность. Обмениваемся рукопожатиями. Обстановка настолько наэлектризована, что подсознательно ожидаю взрыва эмоций.
— Сережа, посиди тут, а мы пока поговорим, — Игорь Семенович поднялся и махнул рукой, приглашая следовать за собой.
Гость метнул в него раздраженный взгляд, хотел что-то ответить, но сдержался, и остался сидеть на стуле,
«Сережа?! Он же мне Андреем Ивановичем представился. Конспиратор хренов», — мысленно делаю зарубку в памяти.
Выходим из клуба, поднимаемся вверх по ступенькам и присаживаемся на каменном бортике, напротив входа. Намного ниже, на открытом стадионе бегают три одиноких бегуна, и метрах в пятнадцати стоит компания молодежи. Больше никого нет.
— Шелестов, я хочу знать, во что ты вляпался, — Зорин пристально смотрит на меня.
— А вам что Сергей, простите, Андрей Иванович, ничего не рассказал?
— Рассказал, но я хочу тебя послушать.
— Игорь Семенович, это долгая история. Если кратко, вы помните, что меня посещают видения?
— Как же я могу о них забыть? — криво улыбается наставник, — Как подумаю, что с Надей могло произойти, если бы мы тогда на дачу поехали, сердце холодеет. Я бы этого не пережил, точно.
— Я вам ещё хочу напомнить, что и детдомовцев мы сумели из пожара вытащить, и маму Сереги удалось спасти, благодаря видениям.
— Ты это к чему? — хмурится Зорин.
— А к тому, что все мои видения, отражают реальность. Они показывают будущее, которое можно предотвратить. Достаточно вовремя отреагировать. Согласны?
— Допустим, — сэнсей впивается в меня взглядом, — Что ты хочешь этим сказать?
— То, что если мы сейчас будем сидеть, сложа руки, через семь лет начнется ползучий переворот и закончится он уничтожением Союза и социалистического строя. В 1991 году не станет СССР. Страна будет расколота на осколки. У населения отберут деньги на сберкнижках, раскрутят спираль инфляции, рубли будут обесцениваться быстрее, чем их зарабатывают. Научным работникам, простым работягам не будут платить зарплаты годами. Выживут те, кто пойдут торговать на рынке, начнут ездить за товарами в Турцию и Польшу. Чтобы прокормиться пенсионеры будут собирать бутылки, искать объедки в мусорных ящиках. А некоторые старики, которым гордость не позволит этим заниматься или с плохим здоровьем молча умрут от голода в своих квартирах. Не всё, конечно. Многим поможет выжить родня.