Глава рода (СИ)

Антонина быстро пришла в себя. Она дружила с Феодорой странной дружбой ещё с тех времён, когда бывшая проститутка и актриса цирка была лишь подругой приёмного сына императора Юстина.
— Он мудр. Он знает греческий. Когда я собиралась говорить на латинском, он отвечал нам, давая понять, что всё понимает. Он держался так, словно был патрицием. Он силён, красив, высок. Видно, что в нём сочетаются природный ум, приобретённое образование и одновременно необузданность и дикость варваров…
  
— Всё, хватит. Я начинаю возбуждаться. А мой муж сегодня пребывает в тоске, никак мне не поможет в этом: выбрал себе новую подругу — римское неразбавленное вино, — усмехнулась Феодора. — Два дня с этой подругой в обнимку спать будет. Давно он уже так не расслаблялся.
Усмешка императрицы была лишь проявлением её светскости — того качества, которое бывшая проститутка пестовала в себе долгие годы.
Но на самом деле Феодора задумалась. Всё может быть. Как и вокруг почти каждого императора или высшего сановника империи ходили слухи, что предыдущий василевс, Юстин, имел внебрачных детей — не признанных, но будто бы воспитанных где-то на стороне.
Бывало и так: в какой-то знатной семье вдруг появляется ребёнок. Матрона сановника, казалось, и беременной не была — и вдруг… семья объявляет, что обзавелась наследником.
Но тогда непонятно, почему, если Андрей и правда «из тех», он оказался среди дикарей.
— Дорогая, — подумав, соблазнительно прикусив нижнюю губу, сказала величественная императрица. — Разузнай для меня, у кого из вельмож империи рождались сыновья в год, что и Адрес родился, а потом эти сыновья исчезали. Особенно обрати внимание на тех, кто пропал во время последнего набега склавинов. В те времена они как раз тревожили наши границы.
— Не думаешь ли ты, дорогая подруга, что он может быть отпрыском патриция? Или даже сыном твоего тестя? — удивилась Антонина.
— Назови мне причину, по которой я не должна это проверить! Или назови мне тех варваров, которые знают и греческий, и латынь, да ещё умеют держать себя на людях! — сказала Феодора.
Внутренне Антонина даже возрадовалась. Как же тяготило её то, что ей поистине приглянулся этот склавин, и она то и дело вспоминает о нём. Неприлично думать о грязном варваре. А если Андрей — сын кого-нибудь из знатного римского семейства, это многое объясняет.
— Но как же его светлые волосы? — вспомнила Антонина примечательную деталь.
— А как тебе рыжие Комнины? Тоже удивительно. В нашей империи нынче столько пороков, что скоро римляне сами на себя не будут похожи, — сказала Феодора так, будто только она одна радеет за моральный облик ромейских мужчин и женщин.
— А нынче предлагаю тебе в термы сходить. Оттуда выгонят сегодня всех мужей. Но я хочу быть чистой и выпить вина, — сказала Феодора.
От автора:
У Кирова большие скидки на все завершённые циклы —  https://author.today/u/nkirov92/works
Всего один день
  
Глава 3
 
Главное поселение древлятичей.
29 августа 530 года
Я был готов к тому, что меня попробуют убить и охрана не остановит. Но братца не было, ни видно, ни слышно. Впрочем, я не выходил из того дома, который был мне предложен для временного проживания.
Странно, но никто не заходил, никто не пробовал со мной пообщаться. Вместе с моими воинами на выходе из дома дежурили ещё четыре ратника, представленные отцом. Так что если кто-то и горел желанием со мной обсудить вероятности развития будущего после поединка, то был остановлен.
До вечера я только и делал, что периодически ел, пил, а также отрабатывал некоторые удары. Думал о комбинациях, как построить бой. Нужно было показать своим родичам, что я, как борец, состоялся.
Странное дело, когда в роду активно культивируется культ борьбы, как это имеет место быть в семье моего отца, но при этом я уже слышал разговоры, сколько нужно будет отдать кочевникам, когда они не позднее, чем через месяц придут грабить наши поселения.
Причём до конца так и не понял, кто именно должен прийти и забрать выстраданный урожай. Судя по всему, тут работает такое правило, что если один кочевой народ приходит грабить славян, точнее брать с них выход, то между собой они потом решают, кто из них достоин части сбора славянского урожая.
Возникает тогда вопрос: а почему между собой не перегрызутся за славянскую дань? Было бы не плохо, на самом деле, когда волки друг друга едят. Или всё-таки я не до конца понимаю здешние порядки.
А вечером, когда я уже изрядно заскучал, но был радостным от новостей о самочувствии Бледы, меня позвали на обряд. Ритуал и был причиной, почему поединок откладывался.
Мы прошли не менее двух вёрст, когда вышли на небольшой холм у самого берега реки. По сути, это был небольшой полуостров. С востока — река Буг, с севера и юга — небольшие затоки, бурно поросшие камышом и рогозом. Был бы холм больше в размерах, так отличное место для городища, и строить оборонительные сооружения можно только с одной стороны.
Это было святилище, ну или капище. Истуканы с грозными мордами смотрели в сторону реки, а иные имели сразу несколько ликов и смотрели по разным сторонам. Самым большим был Сварог. Ему первому и поклонились все присутствующие.
Грозный, руками не объять такой толщины, идол Сварога возвышался метра на четыре. Вокруг него, словно бы охраняя главного бога дунайских склавинов, стояли истуканы другим богам. Сложно было отличить, кто есть кто. Но по разговорам я понял, что тут есть и не славянские идолы.
Хотя нет. Перуна я узнал. У него словно бы на груди было высечен то ли наконечник стрелы, то ли наконечник копья. По размеру — так точно копья. Была ещё и женская фигура, и вот к ней тут же направились женщины.
Они несли венки Ладе, «угощали» богиню мёдом, хлебом. С опаской, лишь только кончиками пальцев прикасались к истукану и что-то просили. Впрочем, а что ещё могут просить женщины, кроме как благополучия и любви? По крайней мере, если обращаются к Ладе.
А вот мужики всё своё внимание уделяли Сварогу. Центральным персонажем был волхв-жрец, одетый в тёмную мантию с капюшоном, с резным посохом в руках, с огромным множеством амулетов на шее и на запястьях… Он словно бы сошёл с киноэкранов, настолько угадывался образ.
Мы стояли рядом с Добря́той. Я прямо слышал его дыхание — тяжёлое, болезненное. Всё же, когда перекручивает человека от ужаса, порой, если прислушаться, то можно услышать и почувствовать его страх, даже если внешних проявлений этому, казалось, и нет.
Я чувствовал страх моего врага. Именно так. Ибо если я буду думать о том, что Добря́та мой брат, родственник, если я буду ковыряться в психологии своей и всего того, что происходит… Я проиграю, ибо буду нерешительным. Жалость уместна, но только если она не влечёт опасности. И все же… А не вызовет ли излишняя жестокость по отношению к родственнику протест?
Между тем, волхв бормотал что-то нечленораздельное, словно молитвы. Люди стали укладывать свои руки ближайшему соседу на плечи и раскачиваться в такт всё более громкого и громкого бормотания жреца, переходящего в крик, но все так же почти что неразборчивый. Они входили в экстаз.
Скоро некоторые из присутствующих начали вести себя неадекватно. Они рычали, кричали. Создавалось впечатление, что вдруг все пришедшие на капище сошли с ума.
В это время мой отец, глава рода, поднёс нож жрецу, а ещё двое мужиков подвели овец.
— Взываю к воле твоей! — заорал пуще прежнего жрец.
  
Тут же он перерезал горло овце и подставил глиняную миску, в которую стала стекать кровь. И вот, когда миска наполнилась, волхв стал макать свою пятерню и обмазывать истукана кровью жертвенного животного.
После того как он ещё и своё лицо измазал кровью, подошёл ко мне и Добря́те.
— Сварог дарует жизнь одному, достойнейшему. Сварог забирает жизнь у того, кто не достоин, — с этими словами мужик в балахоне стал измазывать моё лицо овечьей кровью.