Вестник в старом мире (СИ)

— А вы получите Петербург? Везде свои щупальца просунете?
— И вас в обиде не оставлю, — Вадим подвинул бутылку вина к полковнику, — очень хорошее, от моего друга из Грузии. Вы не подумайте, что мне интересно заниматься самогоном или проститутками. Это же мелочь. Вместе мы можем намного большее.
— Например?
— Оружие. Не на улицы города, не бедным студентикам-революционерам, а целым государствам. Целыми кораблями.
— У вас ничего не выйдет, — Местечкин успокоился и сел за стол. — По вашу голову пришло распоряжение от Николая Павловича, вы отправляетесь в ссылку на Кавказ. Служить. Вам повезло, что император сейчас в Крыму, а то разжалобил бы в рядовые.
— Неприятная новость, — согласился Вадим, — какие-то еще распоряжения?
— Нет, но с таким письмом, вам не одобрят завод, — улыбнулся Местечкин.
— Посмотрим. Ссылка не вечна, — заметил Вадим. — Вы подумаете над моим предложением?
— Подумаю. Что у вас останется когда, а вернее если, вы вернетесь? Кредит банку вы еще не отдали, продавать имущество Старейшин придется долго.
— О, за деньги не волнуйтесь, — Вадим открыл бутылку, выпуская сладкий аромат. Местечкин потянул носом и достал пару бокалов.
— Какой аромат, а?
— Ладно, наливайте, — полковник пододвинул бокалы.
Вадим выпил первым и закусил яблоком, чтобы сбить запах алкоголя. Алексей Игнатьевич поигрался напитком в руке и отпил.
— Хорошо.
— Не пейте все сразу, дайте вину надышаться, — Вадим взял корзинку с фруктами и оставшуюся бутылку.
— Куда?
— Мне еще с генералом разговаривать, у него кабинет над вашим, верно? — Вадим пошел к двери кабинета, Местечкин опешил от такой наглости и не сразу бросился проверять, куда ушел "гость". Но Вадим поднялся по лестнице и обратился к секретарю генерала.
— У меня назначено, Беркутов.
Секретарь полистал журнал, прежде чем задумчиво почесать голову.
— А сопровождение?
— Так, вон полковник, — Вадим помахал рукой Местечкину.
— Тогда проходите, — секретарь постучал в дверь и пригласил Вадима зайти.
Генерал стоял у открытого окна, спиной к двери, и курил.
— Проходите, — веселый голос.
Комната занимала места как два кабинета Местечкина. Колонны у стен, длинный стол буквой Т для переговоров из мрамора. Пара высоких сейфов и британская мебель.
— Расскажите, молодой человек, как вы докатились до такой жизни, — повернулся Щедрин к улыбающемуся Вадиму.
Эта улыбка даже сбила генерала с настроя.
— Очень рад познакомиться, — Вадим потянул руку поздороваться да так и замер, — ваше высокоблагородие. Честное слово, понятия не имею, зачем я мог пригодиться вам.
— А я уверен в обратном, — генерал расстегнул нижнюю пуговицу на мундире и сел в тяжелое кресло, на протянутую руку он даже не посмотрел. — Вами недовольны. Это еще полбеды, но "кто" вами недоволен, вот в чем вопрос.
— Я вас не понимаю, кто мной недоволен? Лавочник какой пожаловался или рабочий? Так это клевета, — Вадим опустил руку и смущенно замотал головой. Дневной свет из больших окон зайчиками играл в его пенсне.
— Лавочник, рабочий, бульварный газетчик, — процедил генерал и открыл сейф.
Он достал письмо и надел очки, чтобы громко зачитать:
— Его Императорским Величеством, правителем всея Руси, княжества Финляндского и так далее, повелеваю сослать поручика Беркутова Вадима Борисовича на службу в действующую армию, — Щедрин поднял глаза, чтобы насладиться эффектом, но увидел только глупо улыбающегося Вадима, — Вам что-то непонятно?
— Честно говоря, здесь какая-то ошибка, я ведь в отставке и не служу. После ранения в походе мне удовлетворили увольнение.
Генерал снял очки.
— Что? Что тебе непонятно?! Ты оскорбил честь мундира! Унизил уважаемую Матильду Бонапарт! На балу. Теперь вспомнил?
Вадим сначала поискал на себе мундир, который он опорочил, а потом хлопнул себя по лбу:
— Ааа, вот вы о чем. Ну так это вообще смешно, мы с уважаемой Матильдой хорошо разошлись, я предложил ей услугу своих портных, чтобы изготовить новое платье.
Вадим выводИл генерала из себя.
 
— Так, — Щедрин взял себя в руки, напугать письмом не получилось, — Это не все. У нас есть сведения, о том, что вы, уважаемый, ведете дела с отпетыми преступниками. Более того, втягиваете в эти дела уважаемых людей. Что скажет адмирал Горынин, если узнает, это у вас на службе бандиты?
— Честно говоря, даже представить себе не могу, — Вадим расстроенно покачал головой и подвинул рукой бутылку с вином, — не могу себе представить, что будет, если император узнает о Михаиле Васильевиче Петрушевском.
Сказанное повисло в воздухе. У Щедрина дернулся глаз, он не сразу понял, почему Вадим так резко превратился из молодого дурачка в опасного болтуна.
— Ты и слова пикнуть не успеешь.
— Я и не собираюсь. Записку получит какой-нибудь из ваших завистливых коллег. Многие будут рады подсидеть генеральское место, — Вадим взял яблоко из корзины, потер его и надкусил.
— Хе, и в чем твоя выгода? Тебя расстреляют.
— Меня расстреляют, вас расстреляют, а семью пошлют в Сибирь. Зачем нам это? Давайте договоримся.
— Поздно, император вынес свое решение, — генерал стукнул по письму пальцем.
— И я ему беспрекословно подчиняюсь, но вы сделали ход ради другого.
— Ты много на себя взял, Призрак, — генерал потряс головой, но снова не добился реакции от Вадима, — Многим наступил на ноги.
— Так, я же с пониманием, вы работали со Старейшинами, зарабатывали. Я все понимаю и принимаю правила игры. Что вы хотите?
— Ты отдашь мебельный, швейный и красительный. Мыло и железяки оставь себе, — усмехнулся генерал.
О наследии бандитов он даже не стал говорить.
— Пожалуй, дешевле будет вас убить, — поморщился Вадим и потянул к себе бутылку и корзинку с фруктами, он успел дойти до двери, прежде чем в спину ударил злой крик:
— А ну, вернись, щенок!
Вадим спрятал широкую улыбку, прежде чем вернулся к столу.
— Только я здесь решаю, когда можно уходить, — генерал расстегнул воротник, — Садись.
Он указал на стул за столом.
— Я ведь к вам со всей добротой, с открытым сердцем, а вы все хотите забрать, что я нажил непосильным трудом, — Пожаловался Вадим и сел, — У меня компания, несколько уважаемых людей вложили свои деньги, и даже вы не сможете их переживать.
— Ну, ну, угрожай мне своими "важными" людьми. Калека Есислав опасен только для своей гувернантки, а зазнавшийся адмирал успел нажить себе врагов. Или ты думаешь о Буденове? Так, этот золотой карман никуда не будет вмешиваться.
— О нет, я говорил не об этих уважаемых людях. Возможно, вы не знаете, я не обнародовал эту информацию, но не так давно мой корабль ушел с грузом во Францию. Один маааааленький человек, господин Пьер Морель заключил со мной договор.
От этого имени у генерала заболели зубы. Император близко воспринял промашку полиции и жандармерии в нападении на французского дипломата.
— Я предлагаю, тридцать процентов тканного и мебельного.
— Мало. Красочный вы себе не оставите, — генерал открыл ящик стола, там у него стояла табакерка с соленым арахисом.
— Если вы хотите мой красочный, то должны разрешить строительство оружейного, — поставил точку Вадим.
— Оружейного? Разрешить, после того как вас приказал сослать Николай Павлович?
— Скажите, что не хотели подрывать обороноспособность государства. Я же на заводе буду делать оружие на заказ моряков.
— Обороноспособность государства, — генерал облизнул губы.
— И чтобы я не беспокоился за свою жизнь, пятнадцать процентов от оружейного будут вашими.
— Тридцать.
— Тогда пишите разрешение сейчас, прежде чем я уехал. Документы на вас оформим, когда я буду на Кавказе, чтобы меньше было вопросов.
— Не учи, — прорычал Щедрин.
Вадим примирительно поднял руки.
— Договорились?
— Да.
Щедрин пожал протянутую руку.