Завтра обязано быть (СИ)

- Хорошо, узнаем мы у Веры фамилию осужденного, - рассуждала я дальше, кто и где будет с ним говорить?
Тут хмыкнула Ирина:
- Да это же проще простого. Я вызову его в санчасть для какого-нибудь осмотра. И поговорю с ним.
- Ну а дальше? Что мы будем с этим делать?
 - Что будем делать? Сначала узнаем, потом решим. И если будет нужно, то будем трубить направо и налево об этом, мы сообщим в Главк, в ООН, - Иринка даже засмеялась, она была настроена решительно и не принимала возражений.
  
 Я понимала, что она придумала какой-то план, что теперь можно не бояться - все под контролем ее, Иринкиным личным контролем.
И мне стало спокойно! Уж если Иринка взялась за дело, значит дело выгорит!
На том и порешили.
Глава 6
Узнать Верин номер телефона оказалось делом техники, даже не обращаясь в дежурку. Каждый из нас поддерживал какие-либо дружественные связи в своем отделе. Вера не была исключением из правил. Узнав, с кем Вера общается, мы легко узнали и ее номер телефона.
А вот дозвониться до Веры оказалось делом куда более сложным. На свои выходные Вера уехала за город, где ее телефон практически всегда был не в сети. Видимо придется ждать ее возвращения.
Я постоянно теребила свой телефон, чтобы не пропустить момент, когда она появится в сети.
Боже, уже целые сутки прошли впустую. Время тает прямо на глазах.
Аккуратно уложенный где-то внутри страх опять стал поднимать голову.
Снова и снова, снова и снова я набирала ее номер. И вот я услышала такие желанные гудки. Переговорив с Верой, я набрала Ирину по внутреннему телефону и произнесла одно только слово. Фамилию осужденного.
Я думала, что не дотяну до вечера, умирая от любопытства. Когда вечер, наконец наступил, мы встретились с Ириной на режимной территории.
- Слушай, нужно серьезно поговорить, с глазу на глаз, без наших мужиков. - Она была очень серьезна и внутренне напряжение последних дней натянулось у меня внутри подобно струне.
Попросив Милого подождать меня у колонии, мы направились в булочную, недавно открытую рядом с колонией. Она не пользовалась особой популярностью вечером, поскольку вечером вся выпечка уже была распродана, за исключением пары -тройки пирожков. Отличное место для стратегических переговоров.
Заказав чай, мы заняли самый дальний столик, откуда просматривались все передвижения людей, которые могли появиться в поле нашего зрения. Слушатели нам сегодня были категорически не нужны.
- Ну что ж, - начала Ирина. - я нашла этого осужденного. И даже поговорила с ним.
 Она замолчала, а я вся превратилась в слух. Как можно молчать, если меня начало трясти от беспокойства?
Отпив глоток чая, она продолжила, - Так вот, он не стал со мной разговаривать. Сначала вообще сделал вид, что не понимает, о чем я его спрашиваю. Но я дала ему понять, что знаю о ситуации у дежурки.
 Она замолчала. Как не стал? Почему? Метались мои мысли, но я не озвучивала их Иринке, а молча слушала, что она скажет дальше.
- Он хочет поговорить с тобой.
- Со мной? Что такого он хочет обсудить со мной? Я даже не понимаю, кто это, и он хочет поговорить именно со мной?
Слова мне казались таким бредом. Меня затрясло, я опять вернулась в тот день, когда я спиной ощущала чье-то присутствие и боялась повернуться назад.
Я не хочу с ним встречаться. Я боюсь с ним встречаться.
Что такого он хочет сказать мне и не может сказать Ирине?
Такое отчаяние было в моих глазах, что Ирина обняла меня за плечи и успокаивая, как маленькую, стала гладить по голове. Я разрыдалась.
Когда мои слезы закончились, Ирина продолжила: - Нам нужен этот разговор. Очень. И я все продумала. Его можно устроить. В санчасти. Только теперь ты придешь в санчасть.
Сотрудники частенько обращаются к медработникам санчасти для оказания медицинской помощи, поэтому придумать причину обращения не составит особого труда.
- Я буду рядом, ты не останешься с ним один на один, - слушая Ирину, я понимала, что выбора у меня нет. И оттягивать встречу нельзя.
Пытаясь морально подготовиться к разговору, я витала в своих мыслях, когда усаживалась в машину к Милому. Он видел это, но не приставал с расспросами.
А я не делилась. Делиться с Милым мне было пока совершенно нечем. Радовать – нечем. А не радовать –незачем.
Глава 7
Оказавшись на территории, я попросила воспитателя сопроводить меня в санчасть чуть позже и стала ждать Иринкиного звонка, следуя нашей договоренности.
Иринка не заставила себя ждать и спустя немного времени, я уже входила в санчасть, где она в нетерпении вышагивала около входа.
 Она провела меня в какую-то комнатушку со смотровым окном и ушла. Вернулась она не одна. За ней входил осужденный, разговора с которым я очень побаивалась.
Но когда он зашел, я была крайне удивлена. Передо мной стоял он, тот самый парень, колючий взгляд которого мешал мне зачитывать лекцию в клубе.
- Ты? – От неожиданности, я обратилась к нему, как к старому знакомому.
- Ты? –повторила я, и не дождавшись ответа продолжила:
- И на плацу тоже ты? – Я вспомнила, какой ужас испытала тогда от встречи с ним, как долго пыталась забыть ту встречу. И тут меня осенило, и я задала вопрос, который казался мне очень невероятным.
- А сообщение? Сообщение – тоже ты? – и когда он кивнул, мое недоумение стало сменяться раздражением, раздражение – злостью. Да кто он такой? Что возомнил о себе?
Видя перед собой источник моих переживаний, мне хотелось выместить на нем все негативные чувства, которые я испытала за все это время. Но как, я не понимала.
Как донести ему, что последние месяцы моей жизни я жила словно в аду?
Может сообщить о его выходках куда следует?
Столько мыслей мелькало в голове от непонимания – что дальше? Наконец я взяла себя в руки и спросила:
 – Почему? Почему ты захотел разговаривать именно со мной?
 Не получив ответа, я села напротив него и стала ждать, вопросительно уставившись на него.
 Ирина, увидев, что я успокоилась, спросила:
- Теперь я могу вас оставить? Я подожду в коридоре. У тебя пять минут, - Обратилась она уже к осужденному и вышла, закрыв за собой дверь.
На минуту повисла тишина и он начал говорить:
- Я не хотел Вас пугать. Но я хотел посмотреть в глаза, чтобы увидеть, что Вы отдаете себе отчет в том, что происходит.
Мысли лихорадочно забегали, сменяя друг друга. Хорошо.
Все это бред, конечно: «Посмотреть в глаза, чтобы увидеть отдаю ли я отчет…»
Что ему мешает сказать о том, что знает и идти восвояси? Ладно, на плацу он хотел предупредить, но предупредить, о чем?
- Что-то планируется? – Он кивнул, не дожидаясь дальнейших расспросов.
- Если что-то планируется, то почему ты решил сообщить именно мне? Почему не стал разговаривать с Ириной? Есть какая-то причина, кроме той, что ты озвучил?
Он замялся, я видела, что ответ дается ему с трудом. Тщательно подбирая слова, он ответил:
- Когда я увидел тебя в клубе, - Как-то очень плавно он перешел на «ты», но я не стала его перебивать.
- Я подумал, что ты еще одна из тех, что приходят учить нас жизни. А потом, наблюдая за тобой, мне стало жаль тебя. Ты упертая. А такие всегда попадают в разные переделки. И когда я увидел, что ты продолжаешь ходить по ночам в зону, захотел защитить тебя. Ведь должен быть какой-то предел. Предел твоей глупости.
 Он остановился, видимо ожидая, что я что-то отвечу ему, но я молчала и он продолжил:
  
 - После нашей встречи на плацу ничего не изменилось, ты продолжала вести себя, как ни в чем не бывало и я стал наблюдать дальше.
Он замолчал, услышав за дверью шаги, через мгновение голова Ирины возникла в дверном проеме. Я подошла к двери и на ухо попросила Ирину еще о пяти минутах. Прекращать его монолог было нельзя.