Завтра обязано быть (СИ)
А посиделки с Ириной? А редкие набеги в кафешки вдвоем? А задержки на работе для элементарных доделываний? А ситуации, происходящие на работе? И, если я не хочу рассказывать о некоторых ситуациях, которые ранят его, которые меня, блин, очень ранят?
Но если буду молчать о них, мое выражение лица ему расскажет все за меня. По телефону так легко недоговорить, не сказать, а воочию? Как не сказать воочию?
С такими грустными мыслями, я медленно проваливалась в сон.
Ранний подъем не добавил мне оптимизма и подъезжая к работе, я хотела только одного, чтобы вчерашнего дня не было в моей жизни.
Глава 2
Иринка, встретившись со мной в обед и выслушав рассказ о моей беде, засмеялась. Я уже хотела было обидеться на нее, но она в следующую минуту протягивала мне руку, на безымянном пальце которой было кольцо. И тут мы обе захохотали. Как такое могло быть? Наши мужчины, не договариваясь, сделали нам предложения практически одновременно.
Похоже, деваться нам теперь некуда. Наперебой рассказывая друг другу, как это происходило, мы весело и шумно провели обед. Договорившись, что нужно как-нибудь отужинать всем четверым, мы разошлись по рабочим местам.
Вечером Милый заехал за мной. Похоже, теперь я под его надежной защитой навечно. И теперь никто и никогда не сможет меня обидеть.
Дни проходили за днями и печальные события стали вытесняться из моей памяти.
Милый нашел работу недалеко от нашего гнездышка и наше совместное бытие стало проходить как у окольцованных людей. Дом, работа, совместный отдых.
Иногда, мы уезжали на целые выходные к моим родителям. Мама была рада, что мы вместе и строила планы на наше совместное будущее.
В таком счастливом возбуждении я провела несколько недель. Пока однажды, совершенно неожиданно, меня не направили в Главк.
Поездка была не связана с моими обязанностями напрямую. Нужно было согласовать некоторые документы с непосредственными руководителями в Главке и, конечно, как без этого, забрать документы из нашей канцелярии и передав из в канцелярию Главка, забрать из канцелярии Главка и доставить в нашу канцелярию.
Милый не смог составить мне компанию, хотя приложил к этому максимум усилий, и мне пришлось убыть по-старинке, на автобусе. Так же ночью я убывала и так же ночью, через сутки, я прибывала назад.
Дорога прошла на удивление легко, я даже выспалась в равномерно укачивающем меня автобусе. Взбодрившись утренним кофе, я направилась непосредственно в здание Главка, чтобы, побыстрее, без очередей, согласовать документы.
Возможно, я приехала вовремя, а возможно, вообще ажиотажа не предвиделось, и я управилась практически за полчаса. Осталось только посетить канцелярию.
Еще каких-то несколько минут и целый вагон времени до автобуса можно посвятить прогулке по центру города, посетить пару магазинчиков и закончить свое путешествие по чужому городу в какой-нибудь кафешке за вкусной едой.
Глава 3
…Страх липкой жижей разлился в груди, опустился вниз живота, обжигая все на своем пути. Дышать стало трудно…
В огромном холле Главка было холодно, поток воздуха от окна шевелил листок, который я держала в руке. Я смотрела на него невидящим взглядом…
Страх бил по голове, набатом стучал в висках. Это чувство было настолько сильным, что трудно было мыслить логически. Я была в каком-то ступоре. А сейчас так важно собрать себя в кучу и трезво разложить все по полочкам.
Итак, что я имею?
Я сфокусировала свой взгляд на бумажке, которую держала. От напряжения, которое испытывала, я практически смяла ее. Поставив свой пакет на подоконник, я положила лист рядом с пакетом и двумя руками стала расправлять листок.
Итак, я имею в руках? Ни много ни мало, а документ, в который запилила свой любопытный нос. Очень странно, что он лежал в общей куче, не в отдельном конверте. Как будто не представлял собой никакой ценности. Сотрудник канцелярии Главка вместе с другими документами для довоза в колонию, выдала мне этот отдельный листок.
Двадцать первое число.
Двадцать первого числа у меня суточное дежурство. В зоне.
А там, в этой бумажке, черным по белому, написано, что двадцать первого числа текущего месяца ожидается повторение событий некоторой давности.
И о чем-то подобном мне говорил тогда осужденный на плацу. Выходит, что он говорил правду? Но как узнать наверняка? И главное, где? Мы с Иринкой невелики птицы, нам никто ничего уточнять не будет. Такая информация проходит за закрытыми дверями и не подлежит широкой огласке.
Но как мне быть, если я дежурю именно в этот день? Гребаный график, гребаное дежурство!!!
Я не могу избежать этого дежурства. Больничный? Не вариант. Показать всем, что я струсила? Нет, точно нет.
Но как можно идти ТУДА?
ТУДА, где произошедшие ранее события могут повториться?
Где толпа разгоряченных подростков будет шнырять по всей территории, ломая все на своем пути? Хаос, крики, гарь.
От картинок, мелькавших перед глазами, мне стало дурно. Тошнота подступила к горлу, свело скулы. Боже, только не это. Так, надо дышать, дышать размеренно, спокойно. Вдох-выдох, вдох-выдох… Вроде полегчало.
Ладно, хорошо, если убьют… Блин, какие мысли в голове. Жить, конечно, хочется, очень хочется…Я только начинаю жизнь.
Милый будет переживать. Хотя, почему он будет переживать, если я ему ничего не скажу? Ведь если я ему скажу, он запрет меня в квартире и никуда не выпустит. И как потом объяснить свое отсутствие? Заболела? Но у меня не будет больничного листа. Трусостью? Но я не собираюсь отсиживаться. А если ТАМ произойдет что-то подобное тому, что происходило тогда? А если ТАМ кто-то погибнет, как я потом буду с этим жить? Нет, Милый ничего не узнает. Пусть узнает только тогда, когда со мной что-то случится. Если со мной что-то случится.
Родители будут очень переживать. Я представила, как они сидят возле моего гроба. Капец. Вот фантазия-то у меня. Я помотала головой, чтобы вытряхнуть все глупые мысли из нее.
…А если не убьют?
Перед глазами встала история годичной давности, рассказанная Дмитрием. Вспомнилось, как мы с Ириной плакали, чувствуя боль той женщины. Я не хочу проходить через ЭТО.
Я не могу проходить через ЭТО!
Как потом жить? Я не смогу жить с этим позором. Интересно, а как поведет себя Милый, если ЭТО произойдет? Бросит меня? Или будет жалеть? Тогда что? Таблетки?
Петля?
А как же мои родители, близкие, любящие меня люди?
Но если не таблетки и петля, то как потом жить с этим с клеймом? Как смотреть в глаза близким и другим людям?
Как потом работать в системе, если все будут об этом знать? И сотрудники, и осужденные. Сколько не пытайся это скрыть, все будут знать.
Любые переводы внутри системы, даже если поменять город и область, бесполезны. Такая слава идет очень быстро. Пройдет немного времени и на новом месте осужденные и сотрудники будут знать - тебя изнасиловали зеки. Не один зек. Толпа…
А если сменить профиль работы? Как отмыться внутри?
Как воспринимать себя, поруганную, как отмыть тело от этих рук, губ, как заглушить этот крик в душе?
Что делать? Сидеть и ждать неизбежное?
Гоняя в голове разные невеселые мысли, я выдвинулась в сторону вокзала.
Мне так хотелось набрать Милого и рассказать все ему.
Но как рассказать ему о донесении, которое я увидела в почте и умолчать о подробностях бунта в соседней ВК? Умолчать о подробностях ночного разговора с осужденным на плацу? Умолчать о своих страхах и переживаниях? Ведь начиная говорить об одном, очень трудно промолчать о другом. А рассказывать ему все, от начала и до конца я была не готова.
Как он отреагирует? Поймет ли? Не сочтет ли меня сумасшедшей, когда узнает в каком стрессе я живу в последние несколько месяцев, вместо того чтобы просто уволиться и уехать домой, к родным? Что за проявления мазохизма?