Чайный дом драконьей леди (СИ)

— Что вы несёте?
— Вы первый начали!
— Храни меня золотая Малика! — рыкнул герцог, швыряя карты на стол. — Я сдаюсь. Научите меня играть в придурка.
— Да у вас самого неплохо получается, — пробормотала я себе под нос, неуверенно забирая со стола карты. Феликс склонил голову к плечу, давя на меня пронзительным синим взглядом.
— У драконов великолепный слух, Лидия.
— Очень жаль… — ещё тише пробормотала я, неумело тасуя колоду.
Карты норовили выпасть из рук. Давненько я не играла. Феликс наблюдал за моим мастерством крупье, нервно раздувая ноздри — наверняка считал это кощунством. Я объяснила ему правила. Дракон слушал внимательно, иногда кивал, затем коротко бросил:
— Начнём.
— Сначала пробную партию? — уточнила я. — Чтобы вы разобрались.
Он покачал головой.
— Просто начнём.
На миг мне подумалось, что он решил поддаться, что всё это просто предлог, чтобы вот так отдать мне плантации. Я даже прониклась симпатией к хладнокровному ящеру, ровно до момента, когда мне поочерёдно вручили козырного валета, даму, короля и туза, завершив партию двумя шестёрками.
— На погоны… — уныло пробормотала я. — Похоже, новичкам везёт.
— Не в этом дело, — пожал плечами Феликс. — Богиня Малика одарила меня исключительной удачей. Мало кто может честно выиграть у меня в азартные игры. Так что вы были обречены.
— Что? — переспросила я, чувствуя, как от обиды спирает дыхание. — Вы же говорили, что не шулер!
— Но ведь не шулер же.
— Так к чему всё это было? Вы могли просто сказать, что плантации не отдадите, и выгнать меня! Вам захотелось поглумиться?
Он снова равнодушно пожал плечами и взял со стола чашку, покрутил её, поднимая заварку со дна, и поморщился.
— Не понимаю, почему все так носятся с этим чаем. Честно говоря, какая-то бурда.
Меня трясло от гнева и растерянности. Что теперь делать? Герцог просто издевался надо мной!
— Да вы заваривать его не умеете, — бросила я, стараясь сдержать слёзы. — Как владельцу плантаций, вам следует знать такие вещи!
Вскочив, я схватила чайник. Феликс напрягся, видимо, решив, что я обдам его кипятком, но я выплеснула содержимое на газон и воскликнула:
— В первый раз листья нужно залить и сразу же слить, а пить только вторую заварку! И этот чай нельзя заливать кипятком. Он… — я всхлипнула и бездумно вытерла слёзы рукавом. — Заваривается при семидесяти пяти градусах… Он же… зелёный…
Осознание принесло с собой отчаяние, и они захватили меня, уволакивая на дно моря безнадёги. Унизительно было стоять перед этим самодовольно-унылым драконом, обливаясь слезами, но я чувствовала себя загнанной в тупик. Феликс наблюдал за мной с таким выражением, будто чужие слёзы были для него чем-то отвратительным. Он встал, схватил со стола салфетку и подал её мне.
— Утрите слёзы, леди, — сказал он. — Сдаётся мне, наш разговор не закончен.
  
Глава 4 Дар с подвохом
 
Я машинально приняла из его рук протянутую салфетку и промокнула слёзы. Надо было послушаться отца, зря мы приехали сюда. Ничего, кроме унижения, я не получила.
— Чего ещё вы хотите? Сыграть в бутылочку? Или сразу в ящик? — буркнула я, чувствуя, как опухают от слёз глаза.
Наверняка я представляла собой жалкое зрелище. Даже хорошо, что постное лицо Феликса не показывало пренебрежения или насмешки — ничего, кроме вечной скуки.
— Я хочу, чтобы вы показали, как заваривать чай, — сказал герцог приказным тоном, а затем нахмурился, будто одёрнул себя, и добавил: — Пожалуйста.
Кажется, ему сложно было просить, или он просто не привык к такому. Я шмыгнула носом и кивнула.
— Хорошо. Хотя бы не будете больше поганить репутацию наших плантаций своей бурдой, — вымученно улыбнулась я.
Герцог молча развернулся и направился в сторону дома. Я не сразу поняла, что подразумевалось, что я должна следовать за ним, потому пришлось догонять его, нелепо скача вприпрыжку. Он не оборачивался и не замедлялся. Мы вошли в дом, роскошный настолько, что слепило глаза, и взгляд мой сразу упёрся в картину, висящую над лестницей в холле. Холст был в высоту не меньше трёх метров и изображал Феликса на белом коне, очевидно, в реальную величину. Я так и замерла, глядя, как реалистично отрисованы развевающиеся на ветру волосы герцога и грива коня — художник на славу постарался.
  
— От скромности вы не умрёте, — только и сорвалось с моих губ.
— Это подарок от поклонницы, — нехотя пояснил он. — Почтенной вдовы Меркель. Она одна из немногих, кто не слишком настойчив и восхищаться мною предпочитает издалека, наверное, потому что я гожусь ей во внуки. Потому я решил уважить и найти место этой картине. К тому же, мне показалось, что здесь я выгляжу счастливым.
В самом деле, на лице герцога был нарисован безумный яростный оскал, а в руке был сжат меч — похоже, Феликс в фантазиях вдовы Меркель мчал на битву. В реальности герцог выглядел так, будто сейчас ляжет на диван и будет вечность глядеть в одну точку.
Мы отправились прямиком на кухню. Слуги, кланяясь, как заведённые, спешно ретировались. Я проводила их удивлённым взглядом.
— Почему они так разбежались?
— Они знают, что я не люблю мельтешение, — монотонно ответил герцог.
— Так кому же показывать, как заваривать чай?
— Мне. Прошу вас.
Изящная рука, украшенная дорогими перстнями, указала мне на стоящий в центре кухни рабочий стол. Я огляделась. Стоящие вдоль стен шкафчики были набиты банками с травами и чайной посудой. Кажется, эта кухня была отведена специально под приготовление чая.
— Какой мне заварить? — спросила я. Феликс неопределённо повёл плечом.
— Какой захотите. Я не разбираюсь в нём всё равно.
— Зачем же вам тогда целая чайная? — не удержала любопытства я.
Сначала мне показалось, что Феликс не ответит, но он неохотно бросил:
— Моя мать часто бывала в гостях у вашей бабушки, они вместе чаёвничали и делились заваркой. Эта кухня принадлежит ей.
Я сняла шляпу, убрала задорные завитки, что мама набросала вокруг лица, с интересом слушая герцога. Подумав, избавилась и от перчаток. Брови Феликса чуть дрогнули в удивлении, но мою вольность он оставил без комментария.
Взгляд мой в это время изучал представленную в стеклянных шкафах посуду. Все составляющие как для простого чаепития, так и для настоящей церемонии. Затем я перешла к банкам и висящим на верёвке травам. Некоторые уже стоило выбросить, другие были ещё вполне ничего.
— Чай с ваших плантаций лежит в нижних банках, — подсказал Феликс. — Он подписан.
Я кивнула и принялась открывать банки, вдыхая терпкий чайный аромат. Меня охватило странное чувство, что-то наподобие галлюцинаций. Запахи чаёв и трав смешивались, порождая нечто особенное, волшебное. Я отметала сочетание за сочетанием, выставляя на стол те банки, которые мне казались подходящими.
— Расскажите что-нибудь ещё, — попросила я герцога. — Не люблю тишину, когда готовлю.
— А что рассказывать?
— Ну хоть что-нибудь. О себе. О вашем доме. О том, что у вас на душе.
Почему-то это казалось правильным: я смешиваю напиток, а кто-то сидит рядом и выкладывает свои мысли. Не уверена, что я когда-либо правда была в такой ситуации, но сейчас мне хотелось, чтобы Феликс поделился хоть чем-то. Как будто ему это было необходимо в первую очередь, но откровенничать он не спешил.
— Разве это хоть кому-то интересно? — фыркнул он. — Зачем вам это знать?
— Чтобы познакомиться с вами получше.
— Зачем?
Ты ему слово, а он тебе "зачем". Я вздохнула и покачала головой.
— Это ведь нормально, узнавать что-то про новых знакомых. Вы как будто впервые с живым человеком разговариваете.
— Вы просто задаёте странные вопросы. Это подозрительно.
— А что спрашивают у вас обычно?
— Сколько дохода в год имею и почему не женат. Женщины постарше иногда вопрошают, в кого у меня такие "чудесные глазки", — издевательским тоном добавил он и содрогнулся.