Несгибаемый граф (СИ)

— Ещё немного — и вы вспороли бы глотку этому мерзавцу. Или вызвали его на дуэль. Поверьте, от вас зависят жизни слишком многих людей, чтобы драться с каждым встречным хамом, — начал объяснять фон Шик, когда мы удалились от гвардейца.
— Что за странное обращение? С каких пор я стал вождём? Мы вроде не дикари какие-то, — цепляюсь к словам фон Шика.
Словак прав, и новый конфликт сейчас без надобности.
  
— Ты же рассказывал историю про вождя Николта, когда наш корабль стоял в Штеттине, — авантюрист одарил меня слишком честным взглядом, отчего я сразу начал сомневаться. — Вот и пришлось к слову. Не обращаться же к тебе «mein Herz»?
Что-то я совсем запутался и не вижу логики в словах лукавца. Ладно, разберёмся позже.
— О чём говорил капитан? Зачем вы побили его человека?
— Мы сами не ожидали такого расклада. Сидим, играем в «Уно», почти не пьём. Вдруг вламывается какой-то хам с двумя здоровяками и требует выдать воспитанниц покойной. Думаю, девицы подозревали неладное, потому и перебрались под вашу защиту сразу после смерти покровительницы, — продолжал тараторить словак, уводя меня с места ссоры. — Ну, Федот с Перваком намяли бока холопам. А мы с Ермолаем добавили доверенному лицу князя, как он назвался. Ибо нельзя людям низкого происхождения бить дворян, пусть и худородных. Надо соблюдать приличия, ведь мы законопослушные и богобоязненные подданные Её Величества.
Ага! Нашлись два честных гражданина. Словаку осталось только сделать благостное лицо и перекреститься. Судя по выхлопу, выпили они с дядькой уже немало. И ведь отбоярятся поминками, скоморохи! Почему-то моя жизнь всё больше напоминает балаган.
Так, стоп! Надо привести мысли в порядок. Фон Шик прав в главном: нельзя ссориться с каждым встречным и поперечным. Я, вообще-то, дал слово княгиням Вере и Марфе. Но как же хочется въехать по яйцам ублюдочному капитану, а потом хорошенько его отпинать. Штатскому тоже не мешает что-нибудь сломать или отрезать.
Мы как раз проходили мимо толстого педофила, который шарахнулся в сторону. Наверное, догадался по выражению лица об обуревавших меня чувствах.
— Найди карету, лучше пусть этим займётся Ермолай. А то перепутаешь или напугаешь людей своим говором, — отдаю приказ словаку. — Возможно, нам отдадут возок покойной графини. Лучше подсуетиться, пока капитан не начал действовать. Этот подлец просто обязан себя проявить. Тогда я точно не сдержусь и вспорю ему брюхо!
 Глава 13 
Июль 1773 года. Москва. Российская империя.
Возвращение в Москву вышло скомканным и скорбным. Мало приятного сопровождать похоронную процессию. Так ещё на ровном месте возникли разногласия с высшим светом, вернее, с его частью. Мне думалось, что князь предпочтёт помалкивать о состоявшемся разговоре. Оказалось, у нас разные понятия о приличиях. Или язык распустил толстяк Яков? Без разницы, но мысленную отметку я сделал, не став конфликтовать открыто. Убогие сплетники просто пока не понимают, что человека можно уничтожить морально. Что для многих аристократов страшнее смерти. Поэтому вопрос о службе безопасности и личной разведке стал ещё более актуальным. Надо будет покопаться в грязном белье обоих князей.
Очередные три дня, не считая дороги, будто корова языком слизнула. Местная жизнь с виду медленная и спокойная, однако время пролетает незаметно. Те же похороны потребовали хождения по гостям. С учётом гужевого транспорта и отсутствия нормальных дорог — это весьма длительное мероприятие.
Только я решил спокойно посидеть дома и проанализировать полученные отчёты, как в Кусково пожаловал гость. Надо заметить, желанный, ради которого дела можно и отложить.
* * *
— Необычное решение. Что-то азиатское?
— Да, у китайцев дома с двойной или тройной крышей. Я увидел рисунок, будучи в Нидерландах, и решил сделать нечто подобное у себя в парке. Удивительно, но мужики с помощью топора и такой-то матери смогли воплотить мои идеи.
Услышав похвалу русским умельцам, князь от души расхохотался. Несмотря на эксцентричный характер, Дмитрий Юрьевич — несомненный патриот России, чем мне и импонирует.
Вернувшись от тётушек, я начал разбирать корреспонденцию и обнаружил предложение о встрече от князя Трубецкого. Кто же от него откажется? Гость удивил тем, что прибыл уже на следующий день и попросил показать ему парк. Я только за! Всю территорию осмотреть нереально, а пройтись по знаковым местам усадьбы — милое дело.
Обсудив московские новости, мы подошли к Голландскому пруду, где я приказал поставить беседку в виде пагоды. Нравится мне это место, где летом приятно читать и работать. Благо июль выдался тёплым и сухим. Кстати, дворцовые мастера немного помучились, когда строили крышу. Но получилось хорошо! Здесь мы и сели за стол, заставленный лёгкими закусками.
Князь напоминает большого ворона. В первую очередь из-за огромного носа, похожего на клюв, и специфической дёрганой походки. С учётом чёрного камзола аналогии понятны.
— Я слышал, вы начали необычный проект? — усевшись, Дмитрий Юрьевич сделал глоток вина и одобрительно кивнул. — Не пойму только, зачем Москве ещё одна газета?
— Всё просто. «Московские ведомости» больше печатают указы, официальные сообщения и новости из Европы, — в отличие от князя, я предпочёл морс. — Но нам нужно издание, где можно обсудить местные экономические вопросы, поделиться опытом и описать различные новинки. В газете можно дать коммерческое объявление или сообщить о каком-то событии, как принято в Европе. Скажу больше, через год я намереваюсь печатать полноценный журнал. Вы ведь уже обсуждали это с Болотовым?
Трубецкой кивнул и улыбнулся, показав жёлтые зубы. А кто ещё мог сообщить князю о моих планах? И это хорошо. Чем больше влиятельных людей поддержит мои инициативы, тем лучше. Касательно оборудования для типографии, вопрос уже решён. Сметливый Афанасий отправился в столицу, где договорился купить производственные мощности недавно закрытого журнала «Живописец». Более того, мой помощник сообщил, что есть возможность перевезти в Москву работников и даже переманить двоих журналистов.
— У нас есть два неплохих литературных журнала, но нет полноценного издания, посвящённого экономике и научно-техническому прогрессу. Последний должен включать также изменения в обществе. Государство, которое неспособно меняться, обречено на застой и ослабление, — бросаю пробный шар, дабы прощупать собеседника.
К моему удивлению, Дмитрий Юрьевич не стал разводить политесы, а ответил прямо:
— Опасную игру вы затеяли, Николай Петрович. Хотя для человека, долго жившего в Голландии, оно немудрено. В одном крохотном Амстердаме вращается денег больше, чем во всей России. А может, и в несколько раз больше. Однако не все способны это понять и сделать правильные выводы. Русская аристократия, считающая себя пупом Земли и одновременно бросающаяся на европейские поделки, как дикари на бусы, вас не поймёт. Зато я догадываюсь о причине конфликта графа Шереметева и двора, — усмехнулся Трубецкой и вдруг огорошил меня следующим заявлением: — Можете на меня рассчитывать. Мне больно наблюдать за тем, как страна почивает на лаврах, обеспеченных преобразованиями Петра Великого. Только наши дворяне забыли, что сила общества в движении и его способности перестраиваться под новые вызовы. Даже французы, с которых берут пример придворные, давно ведут прогрессивную экономическую политику. Надо просто посмотреть на их успехи в развитии промышленности. А наши вельможи обращают внимание исключительно на роскошный образ жизни и прочие пустые забавы.
  
Князь-то, оказывается, прогрессивный человек! Наверное, поэтому его и считают большим оригиналом.
— А что за необычная история с камнем? Все окрестные мужики взбаламучены благодаря одному графу. Даже мой управляющий жаловался. Мол, многие крестьяне при первой возможности запрягают телегу и везут разные валуны в Москву, где люди Шереметева дают за них зерно. И мужиков не удержать, особенно тех, что на оброке, — Трубецкой моментально сменил тему.