Несгибаемый граф (СИ)
— Ладно, идите по домам. Если есть в деревне знахарка, то пусть поможет. Лечение я вам оплачу, как и понесённые убытки.
— Хозяин, дозволь нам остаться? — произнёс кузнец, а два бывших узника поддержали его кивками. — Ты ведь изувера и его приспешников судить будешь? Разреши посмотреть.
Пусть смотрят, мне всё равно. Судьба подонков была решена, когда я увидел несчастную девушку, чьё тело покрывали многочисленные синяки, и самую настоящую тюрьму. Такое прощать нельзя. А ещё эта курва меня обворовывала!
— Вы не смеете! Я дворянин и офицер! — заверещал Иван Александрович, когда ему вытащили кляп. — На каторгу все пойдёте! Да я вас потом самолично запорю! Немедленно отпустите меня и кайтесь! Быдло!
Наверное, Караева смутил мой простой дорожный костюм, больше похожий на одежду немецких егерей. А чего? Удобно и практично. Вот выблядок и решил, что мы какие-то наёмники, нанятые крестьянами.
— О чём ты думал, когда присвоил себе право распоряжаться чужим имуществом? — задаю вопрос преступнику, усевшись на стул.
К тому времени в помещении остались только Ермолай, фон Шик, Демьян, три сидельца и пострадавшие девицы. Дворню Федот выгнал наружу — ждать моего решения.
— Ничего не знаю! Всё наветы и враньё! А эта шлюха сама ко мне в койку залезла! Быдло я вообще пожалел! За бунт положена каторга, а не батоги, — продолжил верещать Ивашка.
Ага, именно так я стал именовать ублюдка. Интересно, садизм у Салтыковых в крови? Какое-то генетическое отклонение? Ведь совсем недавно прогремел суд над изуверкой Салтычихой.
— Обыскали сундуки этого паяца? — спрашиваю фон Шика.
Вальдемар кивнул на стол, где лежали два мешочка, несколько пистолетов и кинжалов, а также золотые часы. Подхожу и взвешиваю серебро. Негусто. За год этот псих нанёс убытков более чем на десять тысяч. Это Афоня примерно прикинул ещё в дороге. Караев не только нарушил работу мануфактуры, но и часть оброка прикарманил. О чём он вообще думал? Надеялся, что я не узнаю? Или решил покуражиться, а потом сбежать, переложив разбирательства на суд? Может, хотел прикрыться мощным кланом Салтыковых?
— Это разделишь между побитыми людьми, — киваю на меньший мешочек, глядя на кузнеца, затем смотрю на Демьяна. — А это положить пострадавшим дочкам бывшего управляющего.
Услышав приказ, староста быстро закивал. Тут снова заговорил непокорный кузнец. Мужик пользуется моей добротой, чует, что наказания за дерзость не последует. Да и прав он, пострадал ведь ни за что.
— Хозяин, дозволь обществу самому разобраться с псами дворовыми, которые изверга поддерживали?
А, деревенский суд? Логично. Однако смотреть на это шоу не хочется. Мне и так тошно, держусь на силе воли, чтобы не сорваться.
— Только никого не убивайте. Я решил их на уральские заводы продать. Там работники долго не живут и через два-три года помирают в жутких муках.
Услышав приговор, ожидающий дворню, мужики дружно перекрестились и уже иначе посмотрели на меня. С опаской, если быть точным. Оценили фактическую казнь своих односельчан. Поэтому узники поклонились и быстро покинули залу.
Караев попытался подать голос, но Ермолай заткнул его пинком по почкам.
— А мы? — вдруг подала голос истерзанная девица. — Куда нам теперь податься?
С силой духа у красавицы порядок! Вон как смело смотрит прямо мне в глаза. Опасения Марии понятны. В селе у них дом, наверняка есть какие-то накопления, вернее, были. Надо будет возместить ей потери. Мешочек серебра — это больше пиар-акция. Пусть крепостные думают, какой барин справедливый.
Но девушке от этого не легче. Куда ей идти? Даже если она свободная, устроиться в городе практически невозможно. Вокруг сословное общество и домострой. Женщина здесь никаких прав не имеет, если она не дворянка с сильной семьёй за спиной. Останься Маша в селе, то заклюют связью с Караевым, будь она хоть пять раз жертвой насилия. Деревенские люди злые и жестокие, я на их счёт ничуть не заблуждаюсь.
— Отец обучал тебя вести дела? — мне в голову пришла забавная мысль.
Я ведь оригинал и возмутитель спокойствия? Вот и не дадим публике разочароваться.
— Да, последние два года батюшка болел, а я вела все учётные книги. Отец обучал нас грамоте и счёту, — девушка сильнее прижала трясущихся сестрёнок.
— Хорошо, назначаю тебя управляющей селом. Коли проявишь себя, то через год возглавишь всю вотчину, — глядя в округлившиеся глаза Марии, добавляю: — Вскоре прибудет мой секретарь Афанасий, оформите с ним документы, размер жалования и компенсаций. Заодно назначаю тебя ответственной за выбор старосты. Народ должен знать, кто здесь настоящий хозяин. Ещё найди парочку людей, знакомых с воинской наукой. Пусть охраняют тебя и следят за порядком. А то у вас здесь небезопасно. И надо что-то делать с этим домом. Может, разобрать?
Неожиданный переход не дал присутствующим впасть в прострацию от удивления. Шутка ли — молодую девицу и бывшую крепостную назначили управляющей селом! Потенциально вообще целым районом, если рассуждать мерками будущего.
— Можно перенести сюда ткацкую мануфактуру, в том числе из соседней деревни, и людей переселить. Так сократятся расходы на перевозку, да и старое здание давно пора сносить, — моментально среагировала Мария.
Молодец! А говорят, в России нет нужных кадров. Просто не там ищут.
— Ступай, — киваю девушке на дверь и поворачиваюсь к Демьяну: — Будешь ей всячески помогать. И с новым старостой чтобы не было сложностей. Ты меня понял?
Мужик низко поклонился, но затем задал вопрос:
— Хозяин, а что с разбойниками, служившими управляющему, делать?
Правильный вопрос. Отпускать живьём такую падаль нельзя. Они ведь убили одного из ходоков, а ещё два мужика скончались от побоев. Это не считая изнасилований, в том числе детей. Чую, что из меня полезли тщательно спрятанные демоны прошлой жизни.
Прошу заметить, не я это начал. Поэтому получите и распишитесь.
— Доверенные люди есть? Кто будет молчать даже во хмелю?
Демьян вновь быстро закивал:
— Кузнец и оба сына бывшего старосты. Эти изверги ведь их дочерей снасильничали. Они за право поквитаться на всё пойдут.
— Хорошо! Отвезите их в лес, куда ваши редко ходят, и закопайте. Живьём. — После уточнения Демьян судорожно сглотнул, поняв, что шутки кончились. — Ермолай, помоги мужикам. Только сделайте всё тихо. Заберём их якобы с собой, а там в расход.
— Барин! Николай Петрович! — вдруг воскликнул побледневший дядька. — Нельзя Караева казнить! Он хоть и выблядок, но признанный Салтыковым! Это преступление, которое будет разбирать суд. Да и отец его разгневается, хоть сынок — редкая паскуда!
— Вот именно! Будь ты хоть трижды Шереметев, тебе не сносить головы за подлое убийство дворянина! — сразу воспрял Ивашка. — Я… Ыыы!!!
На этот раз Караева успокоил фон Шик, повинуясь моему жесту.
— Я похож на сумасшедшего? — удивлённо смотрю на Ермолая. — Как можно покушаться на жизнь благородного человека и офицера? Посадите его на цепь в подвал. Кормить хлебом и водой, но много не давать. Если начнёт подыхать, то подкинуть выблядку редьку там или репу для разнообразия пищи. Найди надёжного человека, кто пострадал от него. А лучше не местного, привези из другой моей деревни. Пусть поработает сторожем мануфактуры и нашего дворянина. Денег я не пожалею, затем вольную дам. Думаю, года два-три Ивашка продержится, а как подохнет, надо будет осторожно зарыть тело. Только не забудьте меня известить. Ты чего это?
Последние слова предназначались несчастному Демьяну, рухнувшему на колени. Вроде ж я отдавал приказы дядьке.
— Не губи, Николай Петрович, — запричитал староста. — У меня ведь одни девки, а сын ещё малой. Надо всех замуж отдать. Как они без меня? Помилуй, барин!
Мужик уткнулся лбом в пол, как мусульманин. Я сначала не среагировал, а потом дошло. Староста наконец понял, куда влез, и думает, что его устранят как нежелательного свидетеля. По идее, мысли правильные, но глупые. Разве что Демьян сам не начнёт молоть языком. Но он, как и остальные кандидаты в экзекуторы, показался мне разумным человеком.