Несгибаемый граф (СИ)

По традиции впереди встречающих стояли несколько мужчин представительного вида, изобразивших более скромный поклон. Один из них поднял голову и радостно улыбнулся.
— Ваше сиятельство, добро пожаловать домой! — чётко произнёс он.
Толпа громко поддержала мужика, пусть и вразнобой. Народ выпрямился и тоже начал улыбаться. Вроде не натужно, что радует. Отец действительно был уникальным человеком. Он умудрялся управлять огромным хозяйством, причём без уклона в силовой вариант. Его стиль правильнее назвать рациональным. В ответ народ платил графу верностью и ударным трудом. И я пока не собираюсь ничего менять.
  
— Хорошо ли добрались, Николай Петрович? — произнёс подошедший мужик.
В голове будто переключился тумблер, и заработала память. Василий Замятин, управляющий всего Шереметевского хозяйства. Человек он грамотный и толковый, отец лично занимался его обучением.
— Спина болит от сплошной тряски, — произношу, разминая поясницу. — Как там насчёт баньки? Поужинаем чуть позже.
— Сделаем, Ваше сиятельство! — просиял Замятин и бросился раздавать поручения.
Дворец сразу стал напоминать потревоженный улей.
* * *
— Прикажите подать корреспонденцию? — спросил склонившийся в поклоне Антип. — Или позвать управляющих и распорядителей?
Делами лучше заняться завтра. А вот письма — неплохая вещь, почитаю перед сном.
— Скажи, что все отчёты завтра, и тащи корреспонденцию, — вяло машу рукой камердинеру.
Мне бы сейчас лечь спать. После бани и плотного ужина в сон тянет неимоверно. Соратники разбрелись по своим комнатам, а я засел в отцовском кабинете. Внезапно нахлынули воспоминания, заставившие меня погрузиться в приятные моменты прошлого. Ещё и портрет сестры Анны, висящий на стене, разбередил душевные раны.
Однако долго скучать мне не пришлось. За дверью раздались приглушенные голоса, а затем в комнату ворвался самый настоящий вихрь:
— Коленька, как ты мог! Почему не известил о своём приезде?
Невысокая и пухлая девушка подбежала ко мне, уткнувшись в грудь. Сестра Варя! На сердце сразу потеплело!
— Я только приехала в Кусково, чтобы проверить, всё ли готово, и тут прискакал гонец от Василия.
Мы сидели с сестрёнкой в малой гостиной, пили чай и делились воспоминаниями. Заодно заново узнавали друг друга. Всё-таки не виделись четыре года. Я уезжал в возрасте восемнадцати лет, Варя была на год младше. Она чем-то похожа на тётушку Екатерину, такая же невысокая, плотная, подвижная и улыбчивая. Воспитывала её другая сестра отца — Вера, которую завтра необходимо посетить.
Варвара начала разговор с того, какой я бесчувственный. Мол, пишу мало, никого толком не известил о приезде. Согласен, с коммуникацией у меня проблемы. Скажем так, наследие сущности из будущего, проводившей последние годы в одиночестве. Поэтому сложно привыкнуть к обилию родни, которой принято писать пространные письма. Я уж и забыл, когда использовал в последний раз ручку. Приходится потихоньку привыкать. Ещё эти гусиные перья! Как неудобно. Надо срочно заводить секретаря и надиктовывать ему текст, что вполне нормально для дворян. Людей с проблемным зрением хватает, а многие просто ленятся или даже малограмотные.
Кстати, можно попробовать изготовить ручку с железным пером, что сложно реализуемо. Мы уже обсуждали этот вопрос с Робером. Похожие ручки есть, но крайне неудобные. Однако гугенот обещал подумать.
С Варей мы проговорили ещё часа два, пока она не начала зевать. Утомилась сестрёнка. Тем не менее мне с трудом удалось заставить её идти спать. Ключевым фактором, убедившим нашу непоседу, стали завтрашнее посещение Новоспасского монастыря, где похоронены родители, и необходимость простоять заутреннюю. Я и так откровенно манкирую походами в церковь, поэтому надо вживаться в местные реалии.
* * *
Через десять дней бесконечного марафона хождения по гостям я понял, что так больше нельзя. Сходить на могилу родителей или посетить двух тётушек — дело святое. Но остальное… Бесконечная череда одинаковых мероприятий просто надоела.
Только отказаться практически невозможно. Ведь на приём приглашают генерал-губернатор Москвы Волконский или генерал-фельдмаршал Захар Чернышёв, прибывший по делам из Могилёвской губернии, недавно присоединённой к России. Да и остальным гостеприимным семействам сложно отказать.
Я думал, что от меня будут шарахаться, как от чумного, но всё оказалось иначе. Начнём с того, что многие московские аристократы благожелательно отнеслись к моей питерской эскападе. У здешней знати свои мотивы. Например, Чернышёв ранее конфликтовал с Орловым и весьма нелестно отозвался о Потёмкине. Захар Григорьевич оказался государственником и противником фаворитизма. У Волконского две дочери на выданье, о чём меня предупредила тётушка Вера Борисовна. А Дмитрий Трубецкой просто скучал и предложил мне продолжить проекты по улучшению Москвы, обсуждаемые ещё с моим отцом.
Кстати, князь заинтересовал меня больше всех. Остальные встречи — просто потерянное время. Мне практически не удалось выполнить намеченный план. Разве что каждый день я по пять часов корпел над отчётами, изучал их и отдавал поручения. Затем следовал очередной обед или приём. Иногда по два раза в день.
Дю Пре тоже заскучал, хотя у него была более интенсивная жизнь. Гугенот мотался по окрестностям, выискивая приемлемые производства, но безуспешно. Зато ван дер Хек нашёл себе занятие, став ездить в Московский военный госпиталь, что в Лефортово. Там он начал практику, благо больных хватало. Иностранного доктора приняли как родного. Я даже решил скооперироваться с руководством медицинского учреждения и расположить лабораторию Яна именно там. Заодно и людей будет легче подобрать.
Кто наслаждался бездельем, так это Ермолай с Шиком. Парочка юмористов с удовольствием будила меня на утреннюю тренировку, а затем целый день бухала. Не жизнь, а малина!
Только я начал вязнуть в этом болоте. Скорее в патоке, постепенно засасывающей тебя. Вроде всё хорошо и вокруг приятные люди, а по факту ужас. Но я хоть начал немного понимать логику дворянства. Богатой его части, конечно. А куда им стремиться? Есть поместья, хороший доход и возможность заниматься любимым делом. Служить не нужно, вокруг такие же соседи. Вот люди и проводят время в праздности. Хотя нельзя назвать их откровенными паразитами, как придворных. Только у меня иные жизненные принципы.
Просидев очередные полдня над документами, я попил чаю и немного прошёлся по парку. А то так до сколиоза недалеко. Снова зайдя в кабинет, с ужасом увидел новую порцию приглашений, принесённую Антипом. Немного подумав, я вызвал камердинера и приказал:
— Готовь карету, я еду в Кусково. И позови Ермолая.
* * *
— Как же я вам продам завод, Ваше сиятельство? Не губите! Это моё детище! Я ведь душу сюда вложил, а не только средства! Деньги можно заработать. Но как найти занятие, чтобы по душе? Не вынесу я такой потери!
Бородатый купец неожиданно возопил, схватившись за сердце. Насчёт проблем со здоровьем, конечно, перебор. На нём пахать можно, несмотря на солидный возраст и обильную седину. Дед кряжист и крепок, аки дуб!
Человек меня неверно понял, вот и нервничает. Здесь ведь как: если твоим делом заинтересовался какой-то вельможа, то не спасут деньги и даже должность депутата. Понятно, что большинство дворян в купеческие дела не лезет, но люди разные. Рейдеров никто не отменял и в XVIII веке. Хотя у этого актёра попробуй отними! Его семья в бизнесе более шестидесяти лет и хорошо известна в столице. Значит, покровителей у купца хватает.
  
* * *
Моя настоящая деятельность в этом времени началась совершенно случайно. Мы как раз устроили мозговой штурм с дю Пре и Прокофьевым, отжатым мной у Вороблевского, анализируя собранную информацию. Афанасий хорошо потрудился, показав просто чудеса оперативности, учитывая отсутствие нормальной связи и интернета. Пищи для размышлений хватало. Я даже не успел толком осмотреть свой дворец и парк в Кусково, так хотелось настоящего дела. Только ситуация зашла в тупик.