Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)

В центре помещения располагался круг из мела и крови, начерченный с пугающей аккуратностью, а по периметру стояли свечи чёрного воска, которые горели ровным пламенем без дрожи, хотя сквозняк гулял по подвалу холодными потоками.
Внутренний голос произнёс с профессиональной отстранённостью хирурга, который оценивает операционную: «Ритуальное место. Классика жанра — круг для концентрации магии, свечи для усиления, кровавые руны для привязки заклинания. Проклятие накладывается здесь. Осталось понять — на кого именно. На Релиана? Или на меня? Хотя, учитывая, что я здесь лежу связанная, а не стою в центре круга с кинжалом, вариант второй отпадает. Значит, я — расходный материал».
  
Голос раздался из тени, мягкий и вежливый, с той интонацией, которую используют, предлагая гостям чай:
— Проснулась? Хорошо.
Из темноты вышел Валейр, младший принц, которого я привыкла видеть улыбчивым и милым, всегда в тени старших братьев, всегда готовым уступить и промолчать, и сейчас на его лице застыло холодное спокойствие, а в глазах читалась пустота, которая пугала больше любой ярости.
Я дёрнулась инстинктивно, попыталась встать, напрягла мышцы ног, но они тоже оказались связаны верёвкой, которая стягивала лодыжки так туго, что любое движение отзывалось болью, и я только успела перекатиться на бок, прежде чем равновесие предало меня, и я рухнула обратно на камень с глухим стуком.
Валейр подошёл ближе неторопливыми шагами человека, который никуда не спешит и полностью контролирует ситуацию, наклонился надо мной, и я увидела его лицо в свете факелов — красивое, аристократичное, с тонкими чертами, которые сейчас казались вырезанными из мрамора, холодными и безжизненными.
Он посмотрел на меня сверху вниз, и голос прозвучал почти ласково:
— Мне нужна твоя кровь для ритуала.
Я смотрела на него, и внутри всё холодело от осознания того, что происходит, слова складывались в картину медленно, но неотвратимо:
— Это ты. Всё это время — ты.
Валейр усмехнулся, и на губах мелькнула улыбка, которая не коснулась глаз:
— И как, было трудно догадаться сейчас?
Он выпрямился плавным движением, отошёл к столу у стены, где в тусклом свете факелов я разглядела инструменты — ножи разных размеров, чаши, склянки с жидкостями, и взял нож с длинным изогнутым лезвием, которое блестело в свете факелов зловещим отблеском.
Я дёрнула руки отчаянно, верёвка впилась в кожу так глубоко, что стало мокро от крови, и голос сорвался на крик:
— Зачем? Что ты хочешь?
Валейр обернулся, повернулся ко мне лицом, и на нём появилась искренняя улыбка, тёплая и дружелюбная, какой он всегда улыбался при встрече, но глаза остались мёртвыми, пустыми, как у куклы:
— Хочу? Всего лишь то, что мне причитается.
Внутренний голос взвыл с паническим отчаянием: «Валейр. Милый, тихий, незаметный Валейр — убийца. Он убил старшего брата проклятием. Теперь хочет убить Релиана через меня. Я — приманка. Сокровище дракона. Убей сокровище — сломай дракона. Схема простая и эффективная. Тайрон говорил правду, а я думала, что это ловушка. Ирония судьбы — ловушкой оказалась сама истина. Отлично. Просто замечательно».
Я попыталась отползти к стене, работая связанными ногами и плечами, и голос вырвался хрипло:
— Релиан твой брат. Как ты можешь?
Валейр подошёл ближе, присел на корточки рядом со мной, положил нож на пол так, чтобы лезвие оказалось в сантиметре от моего лица, и я увидела на нём засохшие пятна — кровь, чужая кровь, и желудок свело от тошноты.
Он наклонил голову, посмотрел на меня с любопытством, словно изучал интересный экспонат:
— Брат? Релиан никогда не считал меня братом. Я был тенью. Запасным вариантом на случай, если оба старших умрут. Знаешь, каково это — быть невидимкой всю жизнь? А теперь я выхожу из тени. И трон будет моим.
Внутренний голос прошептал с горькой насмешкой: «Классический синдром младшего ребёнка, помноженный на жажду власти. В моей практике таких не было — хирурги не лечат раненое эго. Но психиатры бы поставили диагноз за пять минут. Жаль, что сейчас мне это знание не поможет. Хотя если я выживу — обязательно порекомендую Валейру хорошего психотерапевта. Посмертно».
Валейр пошёл по кругу вокруг ритуального круга медленными размеренными шагами, нож в руке покачивался в такт движению, и голос его звучал спокойно, почти мечтательно, словно он рассказывал старую добрую сказку на ночь:
— Наверное, ты хочешь знать, почему? Знаешь эту историю — король едва не убил меня, когда я был в утробе? Возможно, тот пожар виноват в том, что я родился бескрылым. Не таким. Уродом в роду драконорожденных.
Он остановился, запрокинул голову, посмотрел в низкий свод потолка, где тени от факелов танцевали причудливыми узорами:
— Старшему брату досталось всё, Индара. Всё. Красота, власть, крылья. Уважение двора. Право на трон. А у меня всю жизнь были только сожаления отца, его взгляды, полные разочарования, когда он смотрел на меня и видел — ошибку. Неудачу. Того, кто не должен был родиться таким.
Валейр усмехнулся, и в усмешке читалась горечь, которая копилась годами:
— Он был идеальным наследником. Умный, справедливый, сильный. Всё, что нужно королю.
Он повернулся ко мне резким движением, и в глазах вспыхнуло что-то тёмное:
— Среднему брату — драконья суть, которая делает его особенным. Но понимаешь, Индара, при дворе есть люди. Люди, такие же как я. У которых нет сокровищ, нет драконьих инстинктов, которые не превращаются в огнедышащих чудовищ. И вот мы, мы, а не эти монстры — должны править. Моя суть — я новый король. Без этой драконьей мишуры, без этого звериного наследия, которое превращает разумных существ в рабов инстинктов.
Я смотрела на него, пыталась говорить ровно, хотя голос дрожал от страха и холода, который пробирал до костей:
— Но ты убивал их. Своих братьев. А рассуждаешь про чудовищ. Разве это не ты чудовище? И просто завидуешь тому, чего не можешь получить?
Валейр рассмеялся, и звук вышел холодным, без капли радости или веселья, только пустой звук, который отозвался эхом от каменных стен:
— Зависть? Нет, Индара. Справедливость. Я забираю то, что должно было быть моим по праву рождения, если бы не эта проклятая драконья кровь, которая решает всё за людей.
Он подошёл ближе неторопливо, присел на корточки рядом со мной, и я почувствовала запах его одеколона, дорогого и изысканного, который смешивался с запахом крови и плесени в подвале, создавая тошнотворный коктейль:
— Я убил старшего брата медленно. Через Серый покров, который разъедал его изнутри, день за днём, неделя за неделей. Смотрел, как он угасает, как жизнь вытекает из него каплями, и никто не мог помочь. Никакие целители, никакие маги.
В его глазах вспыхнуло что-то живое — удовольствие, торжество, удовлетворение от содеянного:
— Отец не понял, что это магия. Мать не заметила подвоха. Все думали — болезнь, несчастье, воля богов. Как же легко обмануть тех, кто не ждёт удара со спины.
Валейр выпрямился плавным движением, отошёл к ритуальному кругу, провёл ногой по меловой черте, и я увидела, как символы на стенах вспыхнули тусклым красным светом на мгновение:
— Теперь очередь среднего. Релиан — дракон. Гордый, сильный, любимый матерью больше всех остальных.
Он обернулся, посмотрел на меня, и в глазах читалось торжество:
— Но у каждого дракона есть слабость, Индара. Сокровище, без которого он не может жить. Инстинкт, вшитый в саму суть их существования.
Валейр указал ножом на меня, лезвие блеснуло в свете факелов:
— Ты — его сокровище. Я видел, как он смотрит на тебя. Как меняется, когда ты рядом. Убью тебя — он сломается. Дракон без сокровища — всего лишь зверь, сходящий с ума от боли потери. Видела когда-нибудь такого? Я читал описания. Они убивают всех вокруг и себя в итоге.
  
Я дёрнула руки отчаянно, верёвка впилась в запястья так глубоко, что стало нестерпимо больно, и голос сорвался на крик: