Роковое искушение (СИ)

— Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело? — я попыталась говорить холодно, но голос предательски дрогнул.
— Это касается моего отца, — он пожал плечами с наигранным безразличием. — Значит, и меня тоже. Не думаешь, что эти… ночные исчезновения могут привести к чему-то, о чём ты потом пожалеешь?
Это было уже слишком близко к истине. Мой страх начал превращаться в гнев.
  
— С каких пор тебя волнует благополучие этой семьи? — огрызнулась я. — Ты сам едва появляешься дома. И уж точно не лезешь в дела отца.
— Может, я просто не хочу, чтобы кто-то разрушил то, что ещё можно спасти, — его тон стал неожиданно серьёзным. — Ты ведь понимаешь, что играешь с огнём? Некоторые вещи лучше не начинать вовсе.
Моё сердце пропустило удар. О чём он говорит? Неужели он действительно знает? Или просто пытается выудить информацию, бросая наугад намёки?
— Я не понимаю, о чём ты, — солгала я, отступая на шаг. — И мне всё равно. Убирайся из моей комнаты!
Диего вздохнул и бросил портрет на кровать.
— Знаешь, иногда то, что кажется большой любовью, на самом деле просто большая ошибка.
— Ты ничего не знаешь! — вспыхнула я, не в силах больше сдерживаться. — Абсолютно ничего! Так что не смей судить о том, чего не понимаешь!
— Я достаточно вижу, — он направился к двери, но остановился рядом со мной. — И мне не нравится то, что я вижу. Подумай хорошенько, прежде чем продолжать… что бы ты там ни делала.
С этими словами он вышел, оставив меня дрожащей от ярости и страха. Как только дверь за ним закрылась, я опустилась на кровать, ощущая, как паника охватывает меня. Что он имел в виду? Насколько много он на самом деле знает? И что он собирается делать с этими подозрениями?
Дрожащими руками я схватила телефон и написала Энзо.
«Диего приходил. Он ничего не сказал прямо, но, кажется, догадывается о нас.»
Ответ пришёл почти мгновенно.
«Успокойся. Я сегодня уже поговорю с твоей матерью. Всё будет хорошо. Доверься мне».
От этой новости мои колени затряслись ещё сильнее. Я боялась реакции матери, зная её характер. Это будет не просто скандал — это будет ядерный взрыв, который уничтожит всё на своём пути. Но я также доверяла Энзо. Он был взрослым, уверенным в себе мужчиной, который знал, как справляться с трудными ситуациями. Если кто-то и мог пережить гнев моей матери, то только он.
«Я должна ему довериться», — повторяла я себе как мантру, сворачиваясь калачиком на кровати. Но липкий страх не отпускал, и я не могла избавиться от мысли, что наша сказка вот-вот превратится в кошмар.
Оставшись ночевать в доме Энзо, я и не подозревала о надвигающейся буре, что вот-вот разрушит хрупкое равновесие нашей жизни. Я сидела перед зеркалом в гостевой спальне, расчесывая свои длинные вьющиеся светлые волосы и думала о том, как быстро изменилась моя жизнь.
Но мои размышления прервал резкий хлопок входной двери, затем — звук быстрых, тяжелых шагов, поднимающихся по лестнице. Сердце болезненно сжалось, когда по коридору разнесся пронзительный, искаженный яростью голос.
— Где эта тварь?!
Моя мать. Я узнала бы ее голос из тысячи — особенно когда он звучал так, словно она готова была убивать.
  
Глава 28
 
Не успела я отложить расческу, как дверь в комнату распахнулась с такой силой, что задребезжали стекла в окнах. В проеме стояла мать — ее когда-то идеально уложенные волосы растрепались, карие глаза горели безумным огнем, а на шее и запястьях привычно блестело золото ее многочисленных украшений.
— Ах ты сука малолетняя! — выдохнула она, бросаясь на меня с такой яростью, что я не успела даже подняться со стула.
Ее пальцы с длинными, идеально наманикюренными ногтями вцепились в мои волосы, рванули с такой силой, что из глаз брызнули слезы. Я инстинктивно схватила ее за запястья, чувствуя, как холодный металл браслетов врезается в ладони.
— Мама, прекрати! Ты с ума сошла?! — мой голос сорвался на крик, когда она снова дернула меня за волосы.
— Я сошла с ума?! — ее голос поднялся до визга, лицо исказилось до неузнаваемости. — Это я сошла с ума?! Шлюха! Моя собственная дочь!
Она потянула меня за волосы, заставляя пригнуться, и поволокла к двери. Запах ее дорогих духов, смешанный с алкоголем, ударил в ноздри.
— Отпусти! Ты делаешь мне больно! — я пыталась вырваться, но хватка у матери была железной. Золотые кольца впивались в мою кожу, оставляя болезненные следы.
В голове пульсировала одна мысль — Энзо все-таки решился. Он сказал ей о разводе. Но где он сам? Почему позволил ей приехать сюда в таком состоянии?
— Мама успокойся! — кричала я, когда мы с грохотом спускались по лестнице.
— Заткнись! — она толкнула меня в спину с такой силой, что я не удержалась на ногах и рухнула на пол гостиной, едва успев выставить руки, чтобы не разбить лицо. Запястье пронзила острая боль, перед глазами заплясали черные точки.
Ракель нависла надо мной, тяжело дыша. В свете хрустальной люстры ее массивные золотые серьги отбрасывали зловещие блики на стены.
— Ты! — она указала на меня дрожащим пальцем, на котором сверкало обручальное кольцо — символ брака, который она только что узнала, был разрушен. — Ты разрушила всё! Неблагодарная дрянь! Я пустила тебя в свой дом, в свою жизнь, а ты…
Ее лицо исказилось так, что я едва узнавала в этой фурии женщину, которая называла себя моей матерью. Золотое колье на ее шее подрагивало в такт прерывистому дыханию.
— Я должна была оставить тебя там, где нашла! — выплюнула она, и эти слова ударили больнее, чем могли бы ударить ее руки. — Я жалею, что родила тебя! Каждый божий день жалею!
Что-то внутри меня сломалось. Годы обид, непонимания, ревности к ее бесконечным мужчинам — все это вскипело, превращаясь в яд, который вырвался наружу.
— А ты не смей называть себя матерью! — я поднялась на ноги, чувствуя, как гнев придает мне сил. — Где ты была все эти годы, пока я росла? В постелях своих мужиков? Ты меня бросала с каждым новым ухажером! А теперь, что, мамочка, неприятно, когда твое забирают? Прочувствуй наконец, каково это!
Я видела, как каждое мое слово било по ней. Мне не нужно было прибегать к физическому насилию — я знала, куда бить словами. Я не испытывала и половины той ненависти, что демонстрировала, но остановиться уже не могла.
— Ты никогда не любила Энзо, — продолжала я, наступая на нее. — Он был просто еще одним трофеем, очередным богатым мужчиной в твоей коллекции. Посмотри правде в глаза — тебя интересовали только его деньги и статус. Я права?
Ее рука метнулась к моему лицу — пощечина была такой силы, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала металлический привкус крови во рту. А потом она бросилась на меня, как разъяренная тигрица, и мы обе рухнули на журнальный столик, который с треском развалился под нашим весом.
— Я тебя убью! — хрипела она, снова вцепившись в мои волосы. Ее золотые браслеты звенели, царапая мне кожу.
— Что здесь, черт возьми, происходит?!
В дверях гостиной стоял Диего — растерянный, с взъерошенными темными волосами, как у отца. Его карие глаза расширились от шока при виде этой сцены.
— Ракель, успокойся! Хватит! Что вы творите?! — он бросился к нам, обхватывая маму за плечи и оттаскивая от меня.
— Отпусти меня! — она вырывалась из его рук с неожиданной для ее комплекции силой. — Эта шлюха спит с твоим отцом! Твоя сводная сестрица раздвигает ноги перед твоим отцом!
Я увидела, как изменилось лицо Диего. Его смуглая кожа побледнела, а в глазах промелькнуло осознание, что его подозрения оказались верны. Теперь же в его глазах читалось отвращение, смешанное с болью предательства.
  
— Это правда? — спросил он, продолжая удерживать мою мать, но глядя на меня с таким презрением, что захотелось провалиться сквозь землю.
Я не успела ответить. Входная дверь распахнулась, и в комнату влетел Энзо — его обычно уложенные волосы растрепались, на щеках проступила щетина, серые глаза потемнели от тревоги. Оценив ситуацию за доли секунды, он бросился ко мне, заслоняя своим крепким телом, когда Ракель снова рванулась в мою сторону.