По ту сторону (СИ)

Я кое о чём вспомнил, встал из-за стола и, сделав вид, что хочу взять пульт от телевизора, прошёл мимо девочек, чтобы рассмотреть их получше.
И всё же меня ожидало невероятное открытие — у одной из девочек блёстки обнаружились на плече, у другой на голове… В таком случае, кого же вчера ночью мы встретили? И кто вбивал в стену шило? Неужели погибшая Надя?
Вспомнив о расчленённом трупе из холодильника, я нервно сглотнул.
Женя обратил на меня вопросительный взгляд, и я чуть качнул головой, отвечая на его немой вопрос. Впрочем, Евгений вовсе не выглядел удивлённым, только спокойно улыбнулся и сказал:
— А сегодня хлеб ничего, вкусный.
— Неужели он чем-то отличается от вчерашнего? — безрадостно спросила Татьяна.
— Разумеется, отличается, — ответил Евгений — Последняя трапеза перед смертью всегда намного вкуснее, чем обычная.
Фраза, произнесённая Женей, заставила остальных притихнуть. Судя по тону, он вроде бы шутил, но в подобной обстановке казалось, что такие шутки в любой момент могут обернуться реальностью.
Труп Надежды необъяснимым образом испарился, а мы находились здесь уже три дня, до Дня рождения оставалось четверо суток. Вчера не стало одной из девочек, однако мать, совсем недавно потерявшая человеческий облик от рыданий, всего через день оправилась от горя и, приговаривая, что нужно уже начать готовить праздничный торт, отправилась хозяйничать на кухню, где развернула бурную деятельность. Но о том, чем именно она там занималась, никто не имел ни малейшего понятия.
Все пребывали в крайне удручённом настроении, охваченные ощущением приближения чего-то неотвратимого, однако никто сразу не мог определить, откуда именно исходит это чувство опасности.
Татьяна решила, что ключевая зацепка находится на нижних этажах, в лице старушки и молодого человека, поэтому вместе с Семеном отправилась туда в попытке ещё что-то разузнать. Евгений не пошёл с ними, остался в гостиной, поскольку нам с ним нужно было обсудить кое какие вещи. С нами также сидели Ксения и Геннадий Иванович. Оба выглядели измождёнными, будто не выдержат очередного потрясения, каким бы оно ни было.
С кухни слышался шелест юбки и мелодия песенки, которую женщина напевала себе под нос.
Дверь в спальню девочек была крепко заперта, выжившие близняшки прятались в комнате, и никто не знал, чем они сейчас заняты.
Геннадий Иванович от волнения пил много воды, и теперь собрался пойти в туалет, при этом бросив на меня взгляд, полный мольбы.
— Что? — спросил я. — Что ты так на меня смотришь?
— Юра, слушай… — Геннадий Иванович явно чувствовал себя неловко, однако стиснул зубы и всё-таки решился попросить: — Ты не мог бы сходить со мной? Мне одному немного страшно.
Туалетная комната здесь была только одна та, в которой я увидел труп младенца на душевой лейке. Но увидев озабоченное выражение лица Геннадия Ивановича, я кивнул:
— Ладно, я всё равно тоже собирался. Пойдём вместе.
Мужчина обрадованно согласился.
Стрелка часов совсем недавно перебежала за полдень и сейчас приближалась к четырем, но снаружи, тем не менее, уже спускались сумерки. Рядом с туалетной комнатой располагалось окно, выходящее на улицу, и я, перед тем как зайти в туалет, бросил взгляд наружу. Туман висел всё такой же тяжёлой завесой, как и в первый день нашего пребывания здесь.
Я быстро сделал все дела и, увидев, что Геннадий Иванович всё ещё сидит в самой дальней кабинке, сказал:
— Я подожду снаружи.
— Хорошо, — неловко протянул мужчина.
Я вышел и встал у двери, в ожидании, пока Геннадий Иванович появится из туалета. Я вынул телефон и, взглянув на экран, обнаружил на нём слабый сигнал, но всё-таки не решился никуда звонить.
Ожидая Геннадия Ивановича я, простоял почти пять минут и, когда изнутри так и не послышалось шагов, у меня возникло ощущение не предвещающее ничего хорошего. В воздухе витал запах с металлическим привкусом. Подобное мне уже приходилось чувствовать не раз, и я практически сразу пришёл к неоспоримому выводу, что это запах крови.
 
— Геннадий Иванович!!! — я не решился сразу врываться за дверь, только громко позвал мужчину по имени.
Ответа не последовало, в туалетной комнате стояла тишина, от которой становилось не по себе.
Я пару секунд поколебался, затем всё же решил зайти в туалет. Но едва оказавшись внутри, услышал звук, который очень сложно описать словами. Будто что-то твёрдое толкут как орех чем-то явно твёрже первого, поскольку я с каждым равномерным ударом отчётливо слышал хруст.
Я почувствовал, как спина покрылась холодным потом. Окликнув еще раз:
— Геннадий Иванович, ты ещё здесь?
По-прежнему не было ответа. Мое сердце в момент тяжело опустилось, я понял, что Геннадий Иванович наверняка уже попрощался с жизнью. А через щель между кабинками увидел, что оттуда, где сидел мужчина, медленно растекается лужа крови. Бурая жидкость ползла по швам плитки на полу и очень быстро приближалась к моим ногам, однако я среагировал на удивление быстро и тут же шагнул в сторону.
— Геннадий Иванович, ты ещё жив? — снова я позвал мужчину не оставляя надежды на благополучный исход. Кинув взгляд на пол, я заметил, что кровь у моих ног ведёт себя, словно живая, струйки начали следовать за моими шагами, поначалу медленно, затем всё быстрее. Я едва успевал отступать, чтобы не запачкать ноги в крови.
После такого я уже не решился оставаться там. Быстро выбежав из туалета, я вернулся в квартиру и обратился к остальным:
— Беда. Гена…Геннадий Иванович. С ним что-то случилось.
Евгений с Ксюшей прервали беседу и повернулись ко мне:
— Что произошло?
— Я ждал его снаружи, в итоге так и не дождался, а когда вошёл, увидел, что пол залит кровью, — я нахмурился. — Такое ощущение, что кровь целенаправленно текла за мной, я не решился больше там оставаться и побыстрее выбежал прочь.
Женя взволнованным голосом спросил:
— Кровь? Ты не испачкался, надеюсь?
Я покачал головой.
— О, тогда всё в порядке, — с облегчением выдохнул Женя. — Идём, посмотрим вместе. Мы же не можем все последующие дни не заходить в туалет.
Выражение лица Ксюши после моего рассказа снова стало до ужаса испуганным. По словам Евгения, в реальном мире она являлась знаменитостью и уже не раз попадала в мир за дверью. Я на какое-то время озадачился размышлениями о том, настоящая ли это реакция, или все же это игра.
— О чём задумался? — Евгений сразу заметил, что мои мысли витают где-то. — Ни о чём, — покачал я головой.
— А ты, как я посмотрю, привык, — заметил Евгений. — Отлично приспосабливаешься.
Он пошёл впереди, при этом на его лице не отражалось ни страха, ни особого удивления, словно он давно предполагал, что Геннадий Иванович умрёт. И на самом деле я в глубине души ощущал то же самое, хоть и не понимал конкретных причин, просто интуиция подсказывала мне, что именно Геннадий Иванович станет первой жертвой в нашей команде.
Евгений вошёл в туалетную комнату и направился сразу вглубь. Посмотрев на пол, он предупредил:
— Не наступите в кровь.
Но несмотря на то, что прошло всего несколько минут, бурая жижа на полу стала совершенно черной, будто бы растеклась по полу уже очень давно и теперь засохла.
Евгений перешагнул через кровавые следы, увидел труп Геннадия Ивановича, тихо цокнул языком и констатировал:
— Мёртв.
Последовав его примеру, я тоже заглянул в кабинку и удостоверился, что Геннадий Иванович действительно мёртв, причём мертвее быть уже не мог.
Мужчина лежал ничком на полу, а его череп оказался чем-то раздавлен в кашу, смешавшуюся с красной кровью. Картина вышла до крайности кровавая.
Ксения зажала рот руками — ей снова стало дурно.
Я тем временем вспомнил тот стук, который слышал, когда стоял у двери туалета. Теперь я, наконец, понял, что это были за звуки. Кто-то дробил молотком или чем-то подобным голову Геннадию Ивановичу.
— Хм… — произнёс Евгений. — Вам не кажется, что здесь чего-то не хватает?