За Усами (ЛП)
— Мы знаем, кто вы.
— Боже мой! — воскликнул Атилас, его брови поползли вверх, когда он понял, что его первая возможность была именно той, которая раскрывалась. Зеро донёс на него, или Ёнву на самом деле сдала его Перегрину, когда навещала? В конце концов, ему придётся пробиваться с боем. — Тогда, я полагаю, вы здесь для того, чтобы... забрать меня.
— Мы должны сказать вам, что ни король, ни его эмиссары не будут пытаться арестовать или заключить вас в тюрьму, пока вы находитесь здесь, в Южной Корее. Ваше вознаграждение аннулируется, и до тех пор, пока кумихо гарантирует ваше хорошее поведение, мы позволим вам спокойно заниматься своими делами. Но если вы устроите беспорядок, мы будем очень обеспокоены этим.
— И мы можем только пообещать, что не будем нападать на вас, — добавил помощник инспектора Бэ. — Любой, кто придёт за вами из-за какой бы то ни было неофициальной цены, назначенной за вашу голову ранее нажитыми врагами, будет расхлёбывать эту кашу сам.
— Восхитительно! — сказал Атилас, и его довольно извращённое чувство юмора задело его за живое. — В таком случае, вас не затруднит, если я избавлюсь от этих явно ненужных чар? Раз уж мы с вами друзья.
— Мы вам не друзья, но вы можете поступать, как вам заблагорассудится, — коротко сказал инспектор Гу, и его тёмные глаза были явно недружелюбными. Кто бы ни принимал решение о полезности и сравнительной безопасности Атиласа, это был не инспектор.
Он действительно немного вытаращился, как только чары исчезли, но Атилас скорее подумал, что это можно объяснить тем фактом, что его стиль одежды совсем не изменился, а не тем, что инспектор счёл особенно шокирующим в его внешности.
Помощник инспектора Бэ, который был куда менее вежлив, чем его коллега, пробормотал по-корейски что-то, что можно перевести как «О боги! Вы действительно одеваетесь так, словно живёте в колониальную эпоху!».
Атилас никак не прокомментировал это. Были и другие, гораздо более важные темы, по которым он хотел получить дополнительную информацию. Например, было бы очень полезно узнать, кто именно — Зеро или Ёнву — сообщил королевским силовикам о его личности, не говоря уже о том, кто решил, что вознаграждение больше не будет назначаться. Если Ёнву была информатором, то, без сомнения, она была готова сохранить в тайне обстоятельства его отставки своим полномочиям над его головой, и, без сомнения, сделала это для того, чтобы иметь над ним власть. В таком случае, она нашла ему применение. Если Зеро проинформировал их, всё было... гораздо менее ясно.
В попытке дать ответ на этот вопрос — и связанный с ним вопрос о том, почему именно силовики были рады отпустить его на свободу, — Атилас сказал:
— Очень сомневаюсь, что вы узнали о моей личности случайно, и очень сомневаюсь, что вы узнали об этом раньше, чем сегодня утром. Ваш источник, похоже, достаточно силён, чтобы помешать вам в том, что, без сомнения, было бы вашей первой обязанностью.
Взгляд тёмных глаз инспектора Гу был в лучшем случае грозным.
— Если бы это зависело от меня, мы бы пришли сюда только для того, чтобы взять вас под стражу.
— Иногда приходится выполнять приказы, которые не совсем приятны для вас самих, — ободряюще сказал Атилас. — Не берите в голову, уверен, вы найдёте способ удовлетворить себя, выполняя свой долг. В конце концов, разве признанные плохие актёры — это не те плохие актёры, которые нравятся силовикам, выйдя на улицы?
Инспектор резко встал.
— Если вы хотите сказать, что мы выпускаем преступников на улицы, принимая во внимание то, что они могут для нас сделать, то можете заткнуться и считать себя благодарным, что мы вас не арестовали!
— Я имею в виду, что он недалёк от истины, — пробормотал помощник инспектора Бэ. Он сказал это по-корейски, поскольку говорил на всех языках, но не перевёл через Между.
Атилас, который в своё время, общаясь с неким корейским вампиром, оттачивал свои навыки переводчика, несмотря ни на что, сумел уловить суть. Он спросил с тщательно продуманной любезностью:
— Тогда должен ли я понимать, что силовики склонны позволить мне разгуливать по городу самостоятельно — или, скорее, под присмотром мисс Ёнву, свободно делать то, что я хочу, без какого-либо вознаграждения? Это восхитительный сюрприз!
Последовала долгая, напряжённая пауза, полная невысказанных замечаний, пока инспектор свирепо смотрел на Атиласа. Если бы у него была возможность выпятить грудь, она бы вздымалась. Как бы то ни было, ему потребовалось некоторое время, чтобы подышать своим слегка побелевшим носом, прежде чем он попытался ответить.
— Вы, конечно, должны, — сказал он наконец тонким голосом, сильно отличающимся от его обычного звучного тона, — рассчитывать на помощь силовиков в делах, которые особенно хорошо соответствуют вашим навыкам.
— Я должен рассчитывать, или рассчитывать будут на меня? — спросил Атилас ещё более любезным тоном.
— Понимайте как хотите! — огрызнулся инспектор. — Но убедитесь, что вы готовы помочь нам, когда мы попросим!
Он вышел из комнаты, как будто больше не мог находиться в поле зрения Атиласа, а вслед за ним всё ещё сидящий помощник инспектора Бэ тяжело вздохнул и печально сказал:
— Вот и всё. А теперь мы снова отправляемся в путь, и он зашагает по дороге, не дожидаясь меня.
Взгляд, который он бросил на Атиласа, был укоризненным, но в нём не было злобы, потому что у двери, когда Атилас последовал за ним, он добавил:
— Вам, наверное, лучше убедиться, что вы будете рядом, когда понадобитесь нам. Они говорят цветистыми словами, но...
— Я прекрасно вас понимаю, — сказал Атилас, который прекрасно понимал, что теперь он очень близок к тому, чтобы оказаться на побегушках у корейского подразделения силовиков. Это, без сомнения, оживило бы его и, если бы он справился с делами хорошо, оказалось бы полезным в достижении его главной цели. Он прекрасно понимал, что временами это, без сомнения, доставляло бы массу хлопот. Нужно было просто убедиться, что польза, которую он получит от этих отношений, равна или превышает ту, которая была получена от него.
«События» — осторожно подумал он, закрывая дверь за помощником инспектора Баем, — «начинают принимать очень интересный и потенциально полезный оборот». В таком случае Атилас подумал, что ему бы хотелось найти себе чашечку чая и сесть, чтобы созерцать эту форму, с целью постепенно придать ей именно ту, какой он больше всего хотел бы видеть.
Поскольку казалось вероятным, что в солнечной комнате всё ещё будут пить чай, а в дверном проёме больше не было теней, Атилас прошёл по коридору — и обнаружил, что делит комнату с Камелией, вместо того чтобы наслаждаться ею в одиночестве, как он предполагал.
Сначала он её не заметил. Он пересёк комнату, направляясь к окнам, где часто стоял чайный поднос с полным чайником и несколькими чашками, и первым признаком того, что в комнате ещё кто-то есть, была струйка пара, которая завивалась за солнечным уголком, когда Атилас остановился у буфета, чтобы найдите конкретную чайную чашку. Заметив завиток пара, он приостановился в поисках самой удобной чашки для чая и, завернув за угол, обнаружил, что Камелия сидит на солнышке за маленьким столиком у окна.
Она, казалось, слегка удивилась, увидев его, но жестом руки дала понять, что он может сесть, если хочет, и Атилас действительно так и сделал.
Кроме того, ей удалось достать ещё одну чашку, стоявшую ближе к окну, — именно ту, которую он искал.
— Ей пользовались раньше, — объяснила она, аккуратно протирая его мягкой тканью, чтобы вытереть влагу, которой не было видно.
«Харроу» — подумал Атилас. Он не удивился, что не видел мальчика, — он не ожидал увидеть его снова в ближайшее время. На самом деле, было бы гораздо лучше, если бы ни один из них больше не видел другого, по двум очень разным, но связанным причинам. Харроу и Камелия, должно быть, были ответственны за то движение, которое он заметил ранее, когда привёл силовиков в дом.