Охоться на меня (ЛП)

— Мы? — Николай переводит взгляд на меня. — Ты имеешь в виду себя и женщину, которая взламывала нас?
— Она хороша, Ник. Лучше, чем хороша. Она нужна нам.
— Нужна — это сильно сказано.
— Она потеряла своих родителей из-за этих людей. Они годами наблюдали за ней, ожидая, не подойдет ли она слишком близко к правде. — Я просматриваю финансовые отчеты Моррисона. — Этот агент требовал от Sentinel выплат с тех пор, как Айрис начала копать. Вчера она случайно взломала проект "Паслен".
  
Челюсть Николая сжимается. — Какого рода взлом?
— Полный доступ к секретным архивам. Она заметала следы, но они знают, что кто-то проник.
— Значит, она уже мертва. — Он произносит это с клинической отстраненностью человека, который видел слишком много тел. — Они нападут на нее в течение сорока восьми часов.
— Нет, если мы начнем первыми.
— Мы? — Он поворачивается ко мне лицом. — Алексей, это не какая-то проблема кибербезопасности, которую мы можем исправить. Ты говоришь о преследовании правительственной программы секретных операций, которая уже убила ее родителей и без колебаний убьет ее саму — и любого, кто ей помогает.
— Я знаю, о чем прошу.
— Правда? — Николай подходит ближе, и я вижу расчет в его глазах — он взвешивает риски. — Потому что, как только мы возьмем на себя обязательство, отступать будет некуда. Семья окажется вовлеченной. Дмитрий, Эрик и их женщины. Все.
У меня сжимается в груди. Я провел годы, будучи джокером, братом, который решает цифровые проблемы, оставаясь в безопасности за экранами. Теперь я прошу свою семью сразиться с врагами, которые специализируются на исчезновении людей.
— Я люблю ее.
Эти слова удивляют меня не меньше, чем Николая. Его брови слегка приподнимаются.
— Ты спал с ней три дня.
— И я был одержим ею каждую секунду с тех пор, как она впервые взломала наши системы. — Я выдерживаю его взгляд. — Она моя, Ник. Моя, которую нужно защищать, которую нужно хранить. Я не позволю им забрать ее.
Николай долго изучает меня. Затем подходит к моему столу и берет трубку телефона.
— Что ты делаешь?
— Вызываю Дмитрия и Эрика. Если мы это делаем, каждый должен знать, на что он подписывается. — Он делает паузу, водя большим пальцем по экрану. — И Алексей? С этого момента она остается здесь. Твой пентхаус — самое безопасное место, которое у нас есть за пределами поместья.
— Ей это не понравится.
— У нее нет выбора. Больше нет.
Николай делает звонки, пока я возвращаюсь к мониторингу систем безопасности Айрис. Она хорошо их перестроила — лучше, чем мои первоначальные исправления, — но нет ничего непроницаемого. Особенно для организации, располагающей государственными ресурсами.
Дмитрий прибывает первым, выглядя раздраженным из-за того, что его вызвали в четыре утра. Эрик следует за ним десять минут спустя, его военная подготовка очевидна по тому, как он автоматически занимает позицию возле двери, включив режим оценки угрозы.
— Надеюсь, это чертовски важно, — бормочет Дмитрий, наливая себе водки из моего бара.
— Алексей влюблен в хакера, который нас взламывал, — категорично заявляет Николай.
Взгляд Эрика устремляется на меня. Дмитрий чуть не поперхнулся своим напитком.
— Фантом? — Дмитрий ставит бокал. — Ты шутишь.
— Ее зовут Айрис. — Я вывожу ее фотографию на главный монитор. — И она нацелилась на нас, потому что думала, что мы убили ее родителей.
— Это правда? — Голос Эрика тихий, опасный.
— Нет. Но подставная компания ЦРУ сделала это, и с тех пор они следили за ней. — Я рассказываю им обо всем — о Моррисоне, операциях "Sentinel", проекте "Паслен".
Дмитрий прислоняется к моему столу, обдумывая услышанное. — Итак, ты хочешь, чтобы мы начали войну с правительственной программой тайных операций, потому что ты трахаешься с их целью?
— Потому что она моя, — огрызаюсь я. — И они убьют ее, если мы не начнем действовать первыми.
— Когда ты стал таким безрассудным? — Дмитрий выглядит искренне озадаченным. — Ты всегда был умным, Алексей. Тот, кто думает, прежде чем действовать.
— Я думаю. Я думаю, что если мы позволим им забрать ее, я проведу остаток своей жизни, охотясь за всеми, кто в этом замешан. — Мои руки сжимаются в кулаки. — И это не будет чисто или стратегически. Это будет кроваво.
Эрик покидает свое место у двери. — Покажите мне агента.
Я открываю файл Моррисона. Эрик изучает его с сосредоточенной интенсивностью человека, который запомнил бесчисленные профили врагов.
— Бывший оперативник ЦРУ, переведен во внутреннюю разведку три года назад. — Палец Эрика прослеживает хронологию событий. — В то же время Айрис начала свое расследование. Это не совпадение.
— Нет, — соглашается Николай. — Это сдерживание. Они приставили Моррисона следить за ней.
— А если она подойдет слишком близко? — Спрашивает Дмитрий.
— Тогда Моррисон активирует любой актив, который у них есть наготове. — Челюсть Эрика сжимается. — Стандартный протокол секретного воздействия.
Дверь офиса открывается, и на пороге стоит Айрис, одетая в одну из моих футболок и больше ни в чем. Ее платиновые волосы растрепаны со сна, льдисто-голубые глаза проницательны, несмотря на поздний час.
— Что происходит?
Четыре пары глаз поворачиваются к ней. Она не дрогнула под пристальным взглядом, чем заслужила невольное уважение моих братьев.
— Семейное собрание, — говорю я, подходя к ней.
— Очевидно, обо мне. — Она смотрит мимо меня на мониторы, на которых отображаются файлы ее родителей. — Ты им позвонил.
— Им нужно знать, с чем мы имеем дело.
Смех Дмитрия прорывается сквозь напряжение. — Это Фантом? Она выглядит так, словно ей следует заниматься моделированием нижнего белья, а не взламывать наши серверы.
— Внешность бывает обманчива, — холодно говорит Айрис.
— Очевидно. — Оценивающий взгляд Эрика перемещается между нами. — Как долго она была в твоей постели?
— Три дня, — говорю я, прежде чем Айрис успевает ответить.
— Три дня, и ты созываешь экстренное семейное собрание? — Дмитрий усмехается. — Это, должно быть, рекорд даже для тебя.
— Отвали.
— Нет, серьезно. — Дмитрий поудобнее устраивается на моем столе. — Ты знаешь ее сколько, всего неделю? И ты уже втягиваешь нас в войну с правительственными секретными операциями?
— Я знаю ее восемь месяцев с тех пор, как начал за ней ухаживать. — Поправка выходит резче, чем предполагалось.
— Знать, как кто-то взламывает, — это не то же самое, что знать его самого, — указывает Эрик.
Айрис проходит дальше в комнату. — Он прав. Он меня не знает.
— Я знаю, что ты потеряла родителей, когда тебе было шестнадцать. Я знаю, что ты принимаешь снотворное от ночных кошмаров, пьешь слишком много кофе и называешь все свои системы именами созвездий. — Я выдерживаю ее взгляд. — Я знаю, что ты сейчас напугана, но слишком упряма, чтобы показать это.
Она судорожно сглатывает.
— Это все еще просто данные, — говорит Дмитрий. — Не объясняет, почему она в твоей постели.
— Потому что я ее туда затащил, — огрызаюсь я.
— И она осталась, потому что...?
— Потому что альтернативой было возвращение домой, в квартиру, за которой Моррисон, вероятно, уже установил наблюдение. — Айрис скрещивает руки на груди. — Хотя я начинаю думать, что так было бы безопаснее.
Ее слова проникают глубже, чем любой код. После всего, что мы разделили — ночных кошмаров, признаний, грубой уязвимости — она сводит это к расчету удобства и безопасности.
— Верно. — Я поворачиваюсь обратно к мониторам. — Безопаснее. Вот в чем дело.
— Алексей...
  
— Нет, я понимаю. Тебе нужно было безопасное место. Миссия выполнена.
Позади меня воцаряется тишина. Я чувствую на себе взгляды моих братьев, которые видят то, чего я никому не позволяю видеть, — трещину в моей броне.
— Я иду домой. — Голос Айрис прорывается сквозь напряжение. — Мне все равно нужно поговорить с Майей.