Охоться на меня (ЛП)

— Потрогай себя. — Его голос скрипит у моего уха. — Заставь себя кончить на моем члене.
Моя рука опускается между нами, пальцы находят мой клитор. Дополнительная стимуляция заставляет меня сжиматься вокруг него.
— Черт. — Его самоконтроль ослабевает еще больше. — Ты такая влажная для меня. Такая идеальная, грязная и моя.
Я подпрыгиваю сильнее, гоняясь за оргазмом, который туго сжимает мое естество. Мои бедра горят от напряжения, но я не останавливаюсь, не могу остановиться, оседлав его с отчаянной самоотдачей.
  
— Вот и все. — Его пальцы впиваются в мои бедра, оставляя синяки, когда он берет контроль в свои руки. Он поднимает меня и опускает обратно, используя мое тело для своего удовольствия. — Возьми каждый дюйм, как хорошая маленькая шлюшка.
Давление нарастает, раскаленное добела и ошеломляющее. Мои пальцы лихорадочно работают над клитором, пока он входит в меня снизу.
— Я собираюсь наполнить эту тугую киску. — Его голос становится гортанным, напряженным. — Оплодотворить тебя должным образом. Зачать в тебе ребенка.
— Алексей... — Его имя срывается на выдохе.
— Скажи, что ты этого хочешь. — Он сильно дергает меня вниз, входя глубоко. — Скажи, что хочешь, чтобы я кончил в тебя.
— Я хочу этого. — Слова вырываются из меня сквозь отчаянные вздохи. — Хочу, чтобы ты наполнил меня.
— Я собираюсь накачать тебя по полной. — Теперь он неумолим, контролируя каждый толчок. — Снова и снова.
Оргазм поражает подобно молнии. Я извиваюсь вокруг него, ритмично сжимаясь, когда удовольствие разрывает каждый нерв. Мое зрение затуманивается, тело сотрясается в конвульсиях.
— Черт, да. — Он стонет, чувствуя, как я кончаю. — Дои мой член.
Его бедра беспорядочно подрагивают. Тепло разливается внутри меня, когда он следует за мной через край, наполняя меня своим освобождением, в то время как грязная похвала срывается с его губ.
— Идеально. — Он прижимает меня к себе, погружая себя глубже. — Такая чертовски идеальная, принимая всю мою сперму.
Я падаю ему на грудь, дрожащая и измученная. Его сердце колотится у меня под ухом.
— Я сейчас принимаю таблетки, — выдавливаю я между вздохами. — Снова начала принимать.
— Не имеет значения. — Его пальцы рисуют собственнические узоры на моем позвоночнике. — Я все равно собираюсь наполнить тебя. Неоднократно, пока ты не пропитаешься мной насквозь.
Жар пульсирует в моем измученном теле от этого обещания.
— Я не могу насытиться. — Он все еще тверд внутри меня, но уже приходит в себя. — Кончать в тебя — это все, о чем я думаю.
Его губы находят мои, мягкие и требовательные одновременно. Я целую его в ответ с силой, которая пугает меня, ощущая вкус остатков тайской еды и чего-то более темного, первобытного.
Когда мы наконец отрываемся друг от друга, я тяжело дышу. Его зеленые глаза изучают мои, зрачки все еще расширены после секса.
— Останься на ночь, — шепчет он мне в губы.
Я должна сказать "нет". Должна увеличить дистанцию между нами, восстановить стены, на возведение которых я потратила годы. Вместо этого я киваю.
Он снова целует меня, на этот раз медленнее. Тщательно. Как будто он запоминает форму моего рта, то, как я реагирую на движение его языка.
Я запускаю пальцы в его волосы, притягивая его ближе, хотя мы уже прижаты друг к другу, все еще соединены. Нежность в этом жесте противоречит всему, что я знаю о себе, о том, на что я способна.
Три месяца назад я хотела уничтожить его. Разорвать империю его семьи по кусочкам, заставить их заплатить за преступления, которых они даже не совершали. Я часами планировала свою месть, разрабатывая сценарии, в которых Алексей Иванов страдал бы так же, как я.
Теперь я разваливаюсь на части в его объятиях, позволяя ему наполнить меня своей спермой, шепча при этом фантазии о размножении, которые должны ужасать меня, но не ужасают.
— О чем ты думаешь? — Его большой палец проводит по моей нижней губе.
— Что я схожу с ума. — Честный ответ вылетает у меня изо рта прежде, чем я успеваю его отфильтровать. — Что это безумие.
— Хорошее безумие или плохое безумие?
Я целую его вместо ответа, потому что больше ничего не знаю. Черты стерлись до неузнаваемости. Моя миссия, мое предназначение, движущая сила, которая поддерживала мою работоспособность в течение трех лет, — все это рушится под тяжестью искренних чувств.
Он целует меня в ответ, как будто понимает, как будто влюбляется так же сильно и быстро, несмотря на то, что точно знает, кто и что я.
— Айрис. — В его устах мое имя звучит по-другому. Не мишень, не добыча. Нечто драгоценное.
Моя грудь сжимается от эмоций, которые я не позволяла себе испытывать с тех пор, как умерли мои родители. Что-то теплое и пугающее, от чего мне в равной степени хочется убежать и остаться.
Я влюбляюсь в него. Влюбляюсь в человека, которого планировала погубить.
  
Глава 19
 
АЛЕКСЕЙ
Айрис спит, свернувшись калачиком у меня на груди, она наконец-то расслабилась, даже после кошмаров, которые мучили ее ранее. Мне тоже следовало бы поспать, но мой разум перебирает возможности, стратегии и цифровые пути.
Моррисон. Операция "Sentinel". Проект "Паслен".
Кусочки не совсем подходят друг к другу, а это значит, что мы упускаем что-то важное. Я осторожно вытаскиваю руку из-под Айрис и беру свой телефон с прикроватной тумбочки.
3:47 утра. Николай будет бодрствовать — он редко спит больше четырех часов.
Я выскальзываю из кровати, натягиваю спортивные штаны, прежде чем направиться в свой кабинет. Внизу раскинулся город, уличные фонари создают геометрические узоры на фоне темноты.
Мой брат отвечает после второго гудка.
— Надеюсь, у тебя хорошие новости.
— Мне нужна твоя помощь. — Я говорю тихо, чтобы не разбудить Айрис. — Но тебе это не понравится.
Между нами повисает молчание. Затем: — Где ты?
— У себя дома.
— Я буду там через двадцать минут.
Он вешает трубку прежде, чем я успеваю ответить.
Я трачу время на то, чтобы собрать воедино все, что нашла Айрис — платежи Моррисона, связи Sentinel, сфабрикованные отчеты о несчастных случаях. К тому времени, как код безопасности Николая подает звуковой сигнал у моей двери, у меня есть три монитора, отображающих различные аспекты заговора.
Входит мой брат, все еще одетый в костюм с какой-то ночной встречи, на которой он присутствовал. Его серо-стальные глаза скользят по экранам, затем прищуриваются на мне.
— Начинай говорить.
— Фантом — это Айрис Митчелл. — Я позволил признанию повиснуть в воздухе. — И она была в моей постели последние три ночи.
Выражение лица Николая не меняется, но его пальцы слегка сжимаются — единственный признак, говорящий, что я его удивил.
— Тот самый Фантом, который морочил нам голову восемь месяцев?
— Да.
— И ты трахаешься с ней, потому что...?
— Потому что я одержим ею. — Правда дается легче, чем я ожидал. — Потому что она блестящая, испорченная и единственный человек, который когда-либо соответствовал мне. Потому что ее родители были убиты в результате правительственной программы секретных операций, и она думала, что это сделали мы.
— Мы этого не делали.
— Я знаю. Теперь и она это знает. — Я указываю на экраны. — Но кто-то хотел, чтобы она думала, что это мы. Кто-то с достаточно глубокими связями, чтобы организовать нападение и обставить его как механическую неисправность.
Николай придвигается ближе к мониторам, просматривая информацию с аналитической точностью, которая делает его опасным. Он считывает все за считанные секунды; его фотографическая память обрабатывает детали быстрее, чем большинство людей могут себе представить.
  
— Операция Sentinel. — Он нажимает на один экран. — Подставная компания ЦРУ. Выполняет «грязную работу», к которой агентство официально не имеет права прикасаться.
— Можем ли мы проникнуть в их системы?