Охоться на меня (ЛП)

— Ты так и будешь стоять, тараща глаза, или мы пойдем?
Ее голос возвращает меня к действительности. Я моргаю, заставляя свое выражение лица принять вид, напоминающий контроль.
— Не таращусь. — Мой голос звучит грубее, чем предполагалось. — Корректирую свои ожидания.
— Ожидания? Одна бровь приподнимается. — Ты ожидал, что я открою дверь в спортивных штанах?
— Я ожидал, что ты будешь выглядеть красиво. — Я подхожу ближе, намеренно вторгаясь в пространство между нами. — Я не ожидал...
  
— Что?
Ошеломляющей. Обезоруживающей. Опасной, и это не имеет ничего общего с кодом.
—... Это, — неуверенно заканчиваю я.
Ее губы изгибаются в победной улыбке. — Не находишь слов, Иванов? Я должна отметить эту дату в своем календаре.
— Не будь самоуверенной. — Я прихожу в себя достаточно, чтобы прислониться к дверному косяку, позволяя своему пристальному взгляду намеренно пройтись вниз по ее телу и обратно. — Я просто решаю, вести тебя на ужин или сразу перейти к десерту.
На ее щеках появляется румянец.
— Ужин, — твердо говорит она. — Таков был уговор.
— Хорошо. — Я выпрямляюсь, предлагая руку, как джентльмен, а не хищник. — Пойдем?
Спускаться на лифте — пытка.
Она держится на противоположной стороне небольшого пространства, скрестив руки на груди, как будто защищает что-то драгоценное. Я прислоняюсь к зеркальной стене и наблюдаю за ее отражением, вместо того чтобы смотреть прямо.
Ее челюсть сжимается, когда она ловит мой взгляд.
— Это ничего не меняет, — говорит она.
— Что не меняет?
— Все. — Она машет рукой между нами. — Одно свидание не означает, что я объявляю перемирие.
— Даже не мечтал об этом. — Я отталкиваюсь от стены, когда двери открываются. — Что интересного в перемирии?
Моя рука ложится ей на поясницу, когда мы пересекаем вестибюль. Она напрягается, но не отстраняется.
Моя Tesla припаркована у обочины, я открываю пассажирскую дверцу, и она проскальзывает внутрь, платье задралось ровно настолько, чтобы обнажить изгиб ее бедра.
Я пользуюсь моментом, чтобы оценить открывшийся вид, прежде чем подойти к водительскому сиденью.
— Куда мы едем? — спрашивает она, когда я завожу двигатель.
— Увидишь.
— Как оригинально.
Я вхожу в пробку, держа одну руку на руле. Другой нащупываю ее колено.
Она подпрыгивает. — Что ты...
— Расслабься. — Мой большой палец медленно рисует круги на ее коже. — Просто устраиваюсь поудобнее.
— Твоя рука на моей ноге.
— Очень наблюдательно. — Я провожу ладонью дальше, чуть выше ее колена. — Это образование в Стэнфорде действительно приносит свои плоды.
Она хлопает меня по запястью. — Держи руки при себе.
— Заставь меня.
Ее пальцы обвиваются вокруг моих, пытаясь оттолкнуть меня. Но в ее хватке не хватает уверенности, и когда я слегка сдвигаю руку — большим пальцем касаясь внутренней стороны ее бедра, — у нее перехватывает дыхание.
— Алексей.
То, как она произносит мое имя, пронзает меня насквозь.
Я оглядываюсь. Ее зрачки расширены, губы приоткрыты. Она все еще сжимает мое запястье, но теперь это похоже не столько на сопротивление, сколько на то, что она закрепляет себя.
— Скажи мне остановиться. — Я сгибаю пальцы, проверяя. — Скажи слово, и я остановлюсь.
Она открывает рот. Закрывает его. Ее взгляд мечется между моим лицом и дорогой впереди.
— Так я и думал. — Я возвращаю свое внимание к вождению, но держу руку точно там, где она есть. — Сначала поужинаем, детка. Потом посмотрим, насколько сильно ты хочешь, чтобы я остановился.
Во время поездки напряжение нарастает, никто из нас не произносит ни слова. Моя рука остается на ее бедре, ощущая собственническую тяжесть, которую она не сбрасывает. Ее дыхание меняется — неглубокое, контролируемое, как будто она рассчитывает каждый вдох.
Я подъезжаю к Сореллине, и служащий уже направляется к нам.
— Итальянское? — Она окидывает взглядом элегантный фасад ресторана. — Предсказуемо.
— Что предпочитаешь? Фаст-фуд?
— Я предпочитаю, чтобы сталкеры не принуждали меня к свиданиям.
Я обхожу машину и открываю ее дверцу. — И все же ты здесь.
Она берет мою протянутую руку, вставая одним плавным движением, и оказывается в нескольких дюймах от моей груди. — Один ужин. Потом ты оставишь меня в покое.
— Конечно. — Я не отпускаю ее руку. — Именно это и произойдет.
Хозяйка встречает нас с привычной теплотой, подводя к угловому столику с приглушенным освещением и достаточным уединением, чтобы чувствовать себя в опасности. Айрис садится на свое место, скрещивая ноги, чтобы платье задралось повыше.
Я сажусь напротив нее, изучая меню, толком не видя его.
— Перестань пялиться, — говорит она, не отрываясь от своего меню.
— Ничего не могу с собой поделать. Ты нарочно надела это платье.
— Может быть, я одеваюсь так каждый вечер.
— Лгунья. — Я кладу меню. — Ты оделась для меня. Хотела посмотреть, сможешь ли ты вывести меня из равновесия.
Она поднимает глаза, встречаясь с моими. — Это сработало?
— Абсолютно.
Это удивляет ее — честность. Ее маска сползает ровно настолько, чтобы показать любопытство под ней.
Появляется официант. Я заказываю вино, не спрашивая ее предпочтений, и она сердится.
— Самонадеянно.
— Ты бы заказала то же самое.
— Ты этого не знаешь наверняка.
— Пино Нуар. Винтаж '09, если он у них есть. Ты упомянула его в электронном письме клиенту три месяца назад.
Краска отливает от ее лица. — Ты читаешь мои...
— Все. — Я небрежно откидываюсь на спинку стула. — Твоя переписка увлекательна. Очень профессиональная. За исключением тех случаев, когда ты раздражена. Тогда ты творчески подходишь к своему синтаксису.
— Это нарушение...
— Это говорит женщина, которая на прошлой неделе выложила в Сеть всю архитектуру нашего сервера?
Ее челюсть сжимается. — Это другое.
— Почему?
— Ты это заслужила.
— А ты не заслуживаешь, чтобы я знал, какое ты пьешь вино? — Я наклоняю голову. — Несправедливо, детка.
— Что это значит?
— Что?
— Детка. — Она произносит это тщательно, русские слоги звучат у нее немного неправильно. — Ты продолжаешь называть меня так.
Я беру стакан с водой, чтобы выиграть время. — Это ласковое обращение.
— Я так и поняла. Какого рода?
— Похожа на малышка.
Выражение ее лица меняется — удивление перетекает во что-то более теплое, прежде чем она берет себя в руки. — Ты называешь меня малышкой?
— Проблема?
— Это... — Она замолкает, теребя пальцами салфетку. — Самонадеянно.
— Все в этом самонадеянно. — Я ставлю стакан. — Но ты не сказала мне остановиться.
— Я говорю тебе сейчас.
— Нет, это не так. — Я наклоняюсь вперед, ставя локти на стол. — Ты спрашиваешь, что оно значит, потому что тебе понравилось его слышать. Хотела знать, имел ли я в виду это в романтическом плане или снисходительно.
— И что же оно значит?
— И то, и другое. — Я наблюдаю, как она обдумывает это. — Ты великолепна и приводишь в бешенство в равной степени. Малышка кажется подходящим.
Официант возвращается с вином, выполняя ритуал дегустации. Я одобрительно киваю, не отрывая взгляд от Айрис.
Она ждет, пока он уйдет, прежде чем заговорить. — У меня есть имя.
— Айрис. — Я называю его, позволяя каждой букве слетать с моего языка. — Богиня радуги. Посланница между богами и смертными. Вполне уместно, учитывая, что ты проводишь свою жизнь между цифровым и физическим мирами.
— Ты изучал греческую мифологию?
— Я изучил все о тебе. — Я наливаю вино в ее бокал, затем в свой. — Твоя диссертация по квантовому шифрованию. Твой школьный чемпионат по шахматам. Та кофейня в Провиденсе, в которой ты работала на старших курсах.
  
Она замирает. — Почему?
— Потому что ты первый человек, бросивший мне вызов за многие годы. — Признание дается легче, чем ожидалось. — Все остальные предсказуемы. Ты — нет.