Журнал «Рассказы». Темнее ночи
– А потом?
– Находит хозяина. Заключает договор. Как с нами много лет назад. Сделка не навсегда, ее можно разорвать.
– Звучит вроде не страшно. И что нам нужно будет ему взамен отдать?
– Только тебе. Пустяк, разговоров не стоит. Будешь с мужем жить долгие годы в согласии, сытости и безопасности. Мамниче все для вас сделает. Исполнит твои желания. Но помни, что всякому новому желанию есть цена.
– Поэтому вы состарились? – догадалась Кристина. – Заплатили ему за что-то молодостью!
– Да. Но тебе это не грозит, если не станешь просить о сложном.
– Например?
– Например, оживить мертвого.
– Он и такое может?! И кого вы попросили оживить?
Мария оттолкнулась от сосны. Села прямо на мокрую от росы траву, расправив юбку. Жестом указала Кристине сесть рядом.
– Пса своего, Дуная.
– Вы отдали молодость за жизнь собаки? – поразилась Кристина. – И свою, и мужа?
Мария вздохнула:
– Не важно. Ведь ты не станешь о таком просить, ты другая. Что бы сейчас ни произошло – не пугайся. Это и будет договор, который свяжет тебя с Мамниче.
Кристина собиралась спросить что-то еще, но Мария приложила палец к губам. Потом зашептала нараспев, и лес, казалось, повторял за ней шуршащим эхом каждое слово:
– Ела и ме пусни. Доведох ти нова господарка, млада и силна. Приеми я, погрижи се за нея и ме остави да си продължа по пътя [3].
На рассветное солнце набежали тучи. Мелко задрожали листья на деревьях. Из нутра леса дохнуло гнилью и прелостью, земля перед женщинами дрогнула и выпустила из себя треугольную голову змеи.
– О боже… – пробормотала Кристина и подалась назад, но Мария вцепилась ей в плечо, не давая встать.
Мамниче, извиваясь, выбрался на поверхность. Комья сырой земли ссыпались с черного глянцевого тела, веки задрожали, а потом распахнулись ярко-желтые глаза. Приподнявшись на конце хвоста, змея оказалась напротив лица Марии.
– Пусни ме… пусни… – зашептала Мария и вдруг резко толкнула Кристину вперед, так, что та едва не упала лицом на землю. – Вземете я, къщата вече й принадлежи [4].
Мамниче зашипел. Медленно, скручивая туловище кольцами, изогнулся и посмотрел в лицо Кристине. Девушка зажмурилась.
– Размяна [5], – выдохнула Мария и дернула Кристину за руку. – Скажи ему, скажи сама, что согласна! Сделка!
– Сделка… – едва слышно повторила Кристина, не открывая глаз. – Я согласна.
Змея плавно моргнула. А потом резко метнулась и укусила Кристину за запястье.
От неожиданности девушка взвыла и упала на спину, задергалась в конвульсиях. Мария изо всех сил прижала ее за плечи к земле, не давая ускользнуть. Змея погрузила зубы глубже в плоть, выпустила яд. А потом медленно отползла, снова погружаясь под землю.
Когда мох сомкнулся над змеиной головой, Мария не сдержала всхлипа, отпустила Кристину и поднесла ладони к лицу. Старый, переспелый яд выступил через поры на морщинистой коже. Как пожелтевший бисер, блеснул в лучах вновь появившегося в небе солнца и стек вниз, будто живой, где его тут же поглотила земля.
Кристина застонала, поднимаясь. Мария бережно подхватила ее за локоть, но девушка сбросила с себя чужую руку.
– Не трогай… меня… – прорычала Кристина почти по-звериному. Взбугрились мышцы на спине, силясь обратиться, выступила черная шерсть. Мария на всякий случай отстранилась, замерла поодаль. – Ты знала… знала! И не сказала! – Кристина, тяжело дыша, поднялась на ноги. От яда ее зрачки расширились, тело сотрясала дрожь. – Знала, что он укусит меня… попытается убить!
– Но ты не умрешь. – Мария склонила голову, признавая свою вину. – Пока остаешься на этой земле и в этом доме. Мамниче теперь служит тебе и твоему мужу. Твоей семье и всем, кого ты назовешь семьей.
– Что это значит? – Кристина оперлась о древесный ствол. Дыхание выровнялось, но руки и ноги все еще дрожали. Волколачье тело справилось с ядом, приняло сделку.
– Значит, здесь вы будете счастливы и в безопасности. Взамен ты не сможешь покинуть это место. Шаг за пределы – и яд Мамниче начнет действовать. Это цена договора. Если бы я сказала, ты бы не согласилась. Мне жаль. Но иначе нам с Бойко отсюда не уехать. Мы уже пробовали, ничего не выходило. Люди яда Мамниче не выносят. Бойко прав, нужен был кто-то из своих. Нелюдей. На этот раз нам повезло.
– Те трупы в подвале… Не ваших жертв, верно? Тех, кого вы подсовывали этой змее, когда пытались разорвать договор.
– Не только, – сказала Мария. – Все же мы упыри, не забывай. Но ты умная. Будешь хорошей хозяйкой. Заботься о доме, я очень любила его.
Кристина фыркнула зло, как будто плюнула. А потом, качаясь, побрела в сторону дома. Мария, держась в стороне, последовала за ней.
Губы против воли улыбались. Все в ней ликовало, сердце ритмично выстукивало по слогам: сво-бо-да! Не было больше цепей, приковывающих ее к этой земле. Собственное тело казалось легким, как пушинка, а заросший сад – незнакомым, словно дом сразу отверг бывшую хозяйку.
С крыльца спускались Бойко и Андрей. Завидев женщин, Бойко остановился, а Андрей, наоборот, прибавил шагу навстречу.
– Что с тобой? – Он попытался взять за руку Кристину, но она дернулась в сторону. Озлобленно взглянула на Марию, потом на Бойко. Вместо ответа хрипло спросила:
– Подписали документы?
– Да. – Андрей похлопал себя по куртке, где за пазухой лежали документы. Бойко показал ключи от квартиры и спрятал в карман. – От машины риелтора тоже избавились. Тут такое болото! И озеро! Как с картинки. И поле рядом, со стадион… Красота!
– Рада, что тебе нравится. – Кристина отвернулась и медленно поднялась по ступенькам. Проходя мимо Бойко, грубо задела его плечом. – Пошли в дом. А вы… оба. Убирайтесь с моей территории. И псину прихватите.
Андрей изумленно посмотрел вслед жене, перевел взгляд на Бойко:
– Что произошло?
– Иди с ней и не волнуйся. Все у вас хорошо будет, – откликнулся Бойко.
Андрей непонимающе повел плечами. Потом заторопился за Кристиной.
Мария наблюдала в стороне, обхватив себя руками. Когда пара волколаков скрылась в доме, сказала мужу:
– Спусти Дуная. И пойдем, до города путь неблизкий.
– А не замерзнешь? Вещи взять никакие не успели. – Бойко подошел к шиповнику, под которым прятался на цепи пес. Одним движением отстегнул карабин. Дунай, радостно тявкая, завертелся вокруг хозяина, а потом подлетел к Марии и облизал ее протянутые ладони. – И запасов крови нет. А нам нужно есть, чтобы одолеть такой путь.
– Ничего. По дороге кто-то да попадется. Дунай для нас, как всегда, добычу загонит. – Мария ласково потрепала пса по голове.
– Как скажешь, душа моя. – Бойко взял жену под руку.
Мария вдохнула полной грудью перед тем, как выйти на дорогу. Замешкалась, не веря, что действительно это делает. Лес вокруг стал непривычно чужой, будто говорил теперь на другом, недоступном ей больше языке. Первый шаг отозвался паникой, второй – покалывающей в пальцах тревогой. Третий вышел сам собой, а дальше страх растворился в волнующем предвкушении.
Сопровождаемые псом, Мария и Бойко миновали невидимую границу. Дом остался стоять неприступной, вросшей в чащу громадиной, и шепчущие сосны сомкнулись над его крышей.
Десятая жизнь
Андрей Миля
Звезды меркли, точно рассвет слизывал их с небосвода. Блекла рогатая луна. Ветер облетал село, скрипел ставнями, шелестел листвой. Ночные твари прятались по норам, могилам да по душам пропащих.
Васька спал и видел грезы о прошлой жизни, когда в предрассветных сумерках из-за печи выскользнул силуэт, маленький и коренастый. Он бесшумно подкрался к спящему. Рука с растопыренными пальцами хищной тварью потянулась к Ваське и… цапнула за хвост.
Васька зашипел, ударил лапой, но лишь вспорол воздух – домовой уже хихикал за печкой. В ответ на бранное «мяу» покровитель дома пробубнил примирительное «не дождешься». Так и порешили, и расстались миролюбиво.