Измена. С тобой или без тебя (СИ)
Мира, оставшись одна в ванной, улыбнулась. У такой заботливой и радушной хозяйки, казалось есть все на любой случай. И на всякий, и на будничный и на форс мажорный, вроде того, как она салилась им на голову.
Уже лежа в просторной кровати из темного деревянного массива, буквально утопая в подушках и одеяле, она глядя в потолок думал, как же изменилась детская Гали. В отличии от остальной квартиры, в спальне Павла был иной стиль, чем нежный прованс. Брутальный лофт, с неотделанными стенами, нарочито небрежно выбеленный потолок с точечными светильниками и темной люстрой без плафонов, лаконичные жалюзи, и меховой коврик возле кровати. Все так по мужски, серьезно и просто.
Ворочаясь с боку на бок, она мучаясь совестью, решила все-таки поменяться с Павлом местами. Такому большому мужчине было весьма проблематично уместиться на крохотном диванчике в гостиной. Сунув ноги в тапки, и набросив поверх трикотажной сорочки велюровый халат, выделенный Любовь Васильевной, она пошла в гостиную.
В коридоре не горел свет, и было достаточно темно, но, она видела впереди свет падавший в окно гостиной, и шла достаточно смело. Но не успела она перешагнуть через порог и сделать пару шагов в сторону дивана, как обо что-то споткнулась, и нелепо взмахнув руками полетела на пол с легким вскриком.
Но соприкоснутся с поверхностью пола она не успела. Сильные руки успели подхватить ее.
— Ой, — прошептала она испуганно, сердце как у зайчика бьется, волосы в разные стороны.
— Это я, — тихо рассмеялся Павел. Который вместо того, чтобы чинно спать свернувшись калачиком на диване, устроился с комфортом на полу на надувном матрасе. — Не бойся.
— Ага, — как-то порывисто и перепугано ответила Мира. — Не буду.
Нет, а что, она же совершенно не ожидала, что парень растянется на полу. Хотя, с таким шикарным ростом было бы удивительно, если бы он все-таки уместился на диване.
— Вот и умница, — улыбнулся Павел, отведя прядку упавшую ей на лицо. — А ты чего бродишь? Попить захотела? Так я бы принес, только скажи.
— Н… нет, — запинаясь ответила Мира, чувствуя себя так глупо и неуверенно, сидя в темноте на коленях полуголого парня, который предлагает ей в ночи подавать водичку. — Я вот чего шла, вы… то есть ты не уместился на диване, и я решила поменяться с тобой местами.
И сама удивилась, как это они так быстро перешли на ТЫ. Ну, вот как-то само оно у них так вышло.
— Спасибо, — приложив руку к груди улыбнулся Павел. — Только, такого обмена нам не видать. Мама по утру мне такого нагоняя устроит, что придется бежать в саму Лапландию, на собаках.
Мира шутку приняла, ей действительно стало так весело от этой мысли, что Павел бегом бежит к упряжке и в шубе в развевающимися полами газа вылупя мчится в Лапландию, скрываясь от гнева такой милой и доброй Любовь Васильевны. Ей казалось, что эта женщина не была вообще способна гнев, ну, только, разве что праведный. Вставая на защиту более слабого и беззащитного.
— Смешно? — лукаво сверкнул взглядом Парень.
— Ага, — кивнула Мира. — Очень.
— Вот и хорошо. А то, смотрю, ты немного погрустнела после нашего возвращения из детского дома… неужели так подействовала атмосфера казенного дома для детей? Ты не переживай, их там не обижают, питаются хорошо, есть игрушки, всякие вкусняшки…
— Но нет мамы и папы, — с грустью проронила Мира, все еще сидя на коленях у парня, а тот так же не спешил ее сгонять, наоборот, даже приобнял за талию такими большими и теплыми ладонями.
— Это да, — погрустнел Павел. — Тут ты полностью права. У многих из них есть родители, только по тем или иным причинам они от них отказались, или были изъяты из неблагополучных семей.
— И Сеня? — с замиранием сердца спросила Мира глядя на Павла в тревожном ожидании ответа.
— Нет, у Сени нет родителей, — произнес Павел. — Его просто подбросили к дверям детского дома пять лет назад. Мать искали, или хотя бы кого-то из родных, но так никто и не отозвался.
— Бедный мальчик, — тихо проронила Мира, и в этот самый момент поняла, что приняла правильное решение. Но, пока не решалась его озвучить вслух. Потому что, взять малыша, это такая огромная, вселенская ответственность. А она пока сама не знает, как выпутается из этой грязи в которую вляпалась, и название которой — брак.
— Ну, вот, ты опять грустишь, — Павел дотронулся пальцем до кончика ее носа. — Не печалься. все будет хорошо.
И Мира, тихо заплакав, сама не зная почему, все ему рассказала. И про то, как застала мужа изменщика с любовницей прямо у них дома, и о том, что чуть не осталась под открытым небом, не приюти они ее на ночь. И о том, что почти все переписано на Славу. Тихо вытирая слезы пояском от халата, она ожидала всего, даже того, что Павел открыто назовет ее глупой дурочкой, но этого не случилось.
Пока она говорила, Павел внимательно слушал, мышцы его напряглись, от такой несправедливости, по отношению мужа к собственной жене. Это было подло, и нет прощению такому. Такое не прощают и не оправдывают!
— Ясно, — наконец вымолвил он уверенно кивнув. — Не переживай, Мира, я помогу тебе… Мы вернем тебе все, и даже больше! И не плачь, это подобие мужчины не застуживает, чтобы ты лила по нему слезы. Поверь, если у нас все получится, то уже плакать будет он… обещаю! Нет, клянусь! Ты мне веришь?
И Мира кивнула, потому что действительно ему верила.
Глава 6
Обсудив все детали плана, они просидели подле елки с чаем до самого утра. Когда наконец-то забрезжил рассвет, в гостиную заглянула Любовь Васильевна, решившая приготовить вкусный завтрак для сына и гостьи.
— Ой, а вы уже не спите? — удивленно посмотрела она на них, и догадалась, сверкнув взглядом. — Или, еще даже не ложились?
— Второе, мамуль, второе! — ответил Павел, поднимаясь с кресла и нежно целуя мать в щеку.
— О, тогда, что же вы делали? — развела в беспомощном жесте руки Любовь Васильевна переводя взгляд с сына на Миру и обратно. — Не Старый Новый год же праздновали?
Но, Павел с Мирой заранее обговорив детали решили не впутывать добрую женщину в разборки с мужем Миры. И это было правильно. Она женщина в возрасте, и не к чему было переживать и волноваться. А она будет это делать, если ей все-все рассказать.
— Да так, просто не спалось, — улыбнулась Мира, после поддержки Павла, ей стало так спокойно в завтрашнем дне. И было не так страшно возвращаться в квартиру, где ее ждал предатель с мармеладной улыбочкой, и вечными фразочками, вроде «Мира, а ты витаминки сегодня выпила?» Ууууух, знала бы она раньше, что кроется за всем этими лицемерными фразами! За этой показной заботой о ней, уставшей на работе как гончая собака. — И Павел весьма любезно составил мне компанию. Мы отлично провели время.
Любовь Васильевна покачав головой, посмотрела на часы.
— Время скоро вставать. а они и не ложились еще вовсе. Ладно, сейчас разогрею вам поесть, и живо спать!
— Слушаемся, и повинуемся! — кивнул Павел, сидя на диване, на котором помещался один, и Мире стало смешно только от одной мысли, как бы он в позе зародыша поместился бы на нем, чтобы уснуть. Это было просто нереально!
Позавтракав вчерашним салатом и разогретой курицей, запив все чаем, Мира отправилась спать. Она только сейчас поняла, как же она устала, и теперь, когда можно немного расслабится, спрятавшись от свалившихся на не проблем за широкой мужской спиной, она легла в кровать, и сразу же уснула крепким сном.
Проснувшись скорее ближе к ужину, чем к обеду, Мира села в кровати и прикрыв рот ладошкой, зевнула. На улице уже сумерки, в комнате горит небольшой ночник.
— Ох, сколько же я спала? — удивилась она, бросая взгляд на большие настенные часы с подсветкой. — Ого!
Было почти пять вечера. Вот это она и спать! Потянувшись с довольной улыбкой на губах, Мира выбралась из кровати, и набросив халат, сунула ноги в тапочки. Сумочка лежала в одном из двух кресел из темно-коричневой кожи. Выудив из ее расческу, она пару раз провела ею по волосам, посмотрела на себя в крохотное зеркальце, и, наконец извлекла на свет мобильник. Включив, поморщилась. Восемь пропущенных от мужа, и один по работе.