Пышка для босса, или Временно беременна
– Снимите, – ледяным тоном приказывает мужчина.
Меня бросает в пот.
– Прямо сейчас?!
– Разумеется, – явно теряя терпение, едва не рычит он. – Нас ждут, вы не забыли? Или у вас с собой нет другого белья?
– Есть, – с трудом выдавливаю я, а у самой разве что дым из ушей не валит.
– Ванная там, – указывает Гуров.
Пылая от стыда, хватаю чемодан и тащу за собой, едва не бегом направляясь переодеваться. Захлопнув дверь, на миг замираю, потрясённая просторным помещением, посередине которого белеет огромная джакузи.
– Вот это шик! – шепчу, представляя, как могла бы расслабиться тут.
И даже не одна! С кем-то ещё купалась лишь в бассейне, а в своей сидячей ванне мылась по частям. Здесь же могла раскинуться звёздочкой и…
– Нашла время мечтать, – осаживаю себя и торопливо снимаю платье, затем бельё.
Бросив всё на идеально чистый пол, открываю чемодан и выбираю хлопковые трусики. Надев их, достаю топик и кручу в руках. Я изначально неправильно подошла к выбору вещей. Поддавшись уговорам подруги, оделась как в ресторан. А надо было подчеркнуть выпирающий живот и пышную грудь. Так что прочь минимайзер!
– Сколько можно ждать? – распахивается дверь.
Замираю, с ужасом глядя на Гурова, он так же оторопело смотрит на меня. Точнее, на определённую часть, чуть ниже шеи. У мужчины дёргается кадык, и я поспешно прикрываюсь. Мстислав отворачивается, но сбегать не спешит, должно быть, желая сохранить лицо.
– Э… Большая… – отрывисто говорит он и, на мгновение смолкнув, натужно завершает: – Живот. То, что нужно.
– Ага, – вырывается у меня от шока. – Можно заявить, что я на шестом месяце.
– Пять будет достаточно, – недовольно ворчит Гуров. – Поторопитесь, пожалуйста.
И аккуратно закрывает дверь.
– Должно быть, я его шокировала, – хмыкаю и передёргиваю плечами. – Полезно! Теперь дважды подумает, прежде чем врываться без стука.
Смотрю в чемодан.
– Значит, у меня пятый месяц? Долой каблуки и капроновые колготки. Хорошо, что я взяла любимые гамаши и удобные угги!
Глава 5
– Другое дело, – кивает Гуров, стоит мне выйти.
Его привлекательное лицо выглядит почти довольным. Подхватив с вешалки своё пальто, бросает:
– Поспешим.
Вот только с моим ростом не достать до вешалки, я и на каблуках едва дотянулась. Подпрыгнув, наступаю на ногу неожиданно подскочившему на помощь мужчине.
– Чтоб… – вырывается у Гурова, и он наклоняется, застонав.
Вцепившись в свой пуховик, у которого оторвалась петелька, я испуганно отступаю. На дорогих ботинках мужчины видна вмятина.
– Простите…
– Сколько вы весите?!
Не спеша выпрямляться, Гуров прячет лицо, и я благодарна. Сама бы не выдержала и сбежала, поймав его взбешённый взгляд. Да что со мной не так?
– Э… – Теряюсь на миг и, поддавшись слабости, лепечу: – Сто семь килограмм, по утрам сто пять.
– Герда!
От жёсткости в его голосе леденеет затылок, и я поспешно исправляюсь:
– Сто двадцать, Мстислав Всеволодович.
Видимо, боль отступила, потому как мужчина выпрямляется и смотрит на меня, вымораживая всё внутри ледяной властностью.
– С этой минуты никакой лжи, – предупреждает он. – Я спрашиваю, вы отвечаете. Откровенно, вплоть до даты последних месячных. Ясно?
Киваю. А что ещё делать?
– И ещё, – сурово продолжает он. – Обращайтесь ко мне по имени.
Всё во мне сопротивляется. Кажется, что проще фамильярничать с президентом страны, чем с Гуровым, но мне придётся переступить и через это.
– Мстислав? – осторожно пробую его имя на вкус.
– Слава, – сухо поправляет мужчина. – Можно Славный. Друзья так называли.
Не сдерживаю смешка. Он-то славный?! Гуров вопросительно приподнимает брови.
– Простите, – в сотый раз извиняюсь и отвожу взгляд. – Не знала, что у вас есть друзья.
– Конечно есть. Как у всех. Что вас так сильно удивляет?
«Действительно, что?» – недоумеваю я.
Должно быть, для меня Гуров не человек, а лицо с обложки журнала про миллиардеров. Нечто далёкое, как звезда. Ледяная такая, вокруг которой нет планет, а если и есть, то жизни на них не предвидится. И злить это космическое тело себе дороже.
– Я не о том, – выхожу из положения. – Как ваша невеста, я должна о них знать…
– Не обязательно, – обрывает он и кивает: – Пошевелитесь, мы опаздываем.
Поджимаю губы, но выхожу за ним из дома, приближаясь к роскошному чёрному автомобилю. Он блестит так, что кажется огромной ёлочной игрушкой, окружённой светящимися проволочными оленями.
– Не люблю машины, – вырывается у меня, и Гуров оборачивается. Смотрит с невысказанным вопросом, и я добавляю с короткой усмешкой: – Не во все помещаюсь.
На миг… Всего на долю секунды, как солнце, неожиданно выглянувшее из-за туч и тут же скрывшееся, вижу улыбку Гурова и замираю, словно пригвождённая к месту. Я будто комету воочию увидела! Он умеет смеяться?!
«Боже, какие у него милые ямочки на щеках! – Таю, запечатлевая невероятное зрелище в памяти. Вряд ли кто-то их видел, за исключением разве что родных и гипотетических друзей. – Улыбайся он на мгновение дольше, я бы влюбилась».
Но Гуров милосерден и снова цедит со снисходительным высокомерием, как умеет лишь он:
– В моей вам будет удобно.
И обходит машину, направляясь к водительскому месту. Даже не подумал проявить вежливость и открыть мне дверь! Впрочем, я и сама справляюсь, а оказавшись внутри, затаиваю дыхание.
Да здесь даже беременеть будет удобно!
Спохватываюсь и виновато улыбаюсь Гурову, будто он может прочитать мои мысли. Но мужчине не до того. Устроившись, он морщится и бормочет:
– Придётся вызвать водителя.
Похоже, ногу я ему отдавила качественно.
«Надо было лёд приложить», – запоздало спохватываюсь.
Гуров вынимает телефон, экран которого оживает в его руках, и я вижу надпись: «Отец».
– Да. Скоро будем. Да!
Отключается и секунду смотрит перед собой, стиснув челюсти так, что шевельнулись желваки. А потом поворачивается ко мне.
– Водить умеете?
– У меня даже есть права, – не сдерживаю улыбки, но мужчина вновь выгибает бровь, и я поспешно добавляю: – Умею, и неплохо.
– Вот сейчас и проверим. Садитесь за руль.
Вот чёрт меня дёрнул послушаться директора!
Глава 6
– Пешехода пропускать надо!
– Так я и пропускаю…
– Перестраиваться в этом году будете?
– Так рано ещё.
– Пропустите машину!
– Это он меня пропускает.
– Потому что видит женщину за рулём, – надменно роняет мужчина. – Вам проще уступить.
– И спасибо ему за это.
Призывая всё терпение, я стараюсь вести так аккуратно, как только могу, но что бы ни делала, Мстислав Всеволодович недоволен. Поджимаю губы, молясь, чтобы мы доехали и это безумие наконец закончилось.
«Пусть хоть что делает. Больше ни слова не скажу!»
– Держитесь подальше от обочины, а то увязнете в снежной каше. Не притирайтесь так близко к машине! Зачем вы включили поворотник?
– Так я перестраиваюсь! – теряю последние крохи терпения.
– А человек подумал, что вы поворачиваете, – злится мужчина. – Включать надо после развилки!
«Если бы я могла вернуться в прошлое, отдавила бы ему обе ноги!» – едва не скриплю зубами.
– Куда?! – рявкает Гуров так, что я подскакиваю. – Вы знаки видите?
– Вижу, – цежу я, собирая волю в кулак, чтобы не выдернуть чёртов руль и не надеть мужчине на голову. – По ним и еду. И вообще… Услышу ещё хоть слово, останавливаюсь и ухожу. Беременейте сами!
Удивительно, но это срабатывает. Гуров затыкается, а если я что-то упускаю по ситуации на дороге, лишь отворачивается и, цепляясь за ручку двери, будто вот-вот ожидая аварии, что-то бормочет себе под нос. Зато мы доезжаем до конечного пункта назначения, и никто не родил.
– Остановите и выходите, – велит мужчина.
– Я припаркуюсь…