Неродственная связь (СИ)

Клянусь.
Молча взяв телефон, Аслан включает запись и опускает камеру вниз. Я шаг за шагом ступаю по полу, слегка встряхнув волосами, и приближаюсь к панорамному окну, за которым мерцает сияние ночного города.
Первый блин выходит комом.
Мы переснимаем снова и снова, но каждый раз что-то идёт не так — то рука дрогнет, то фокус ускользнёт, то я сама начинаю сбиваться.
Я в курсе, что всё дело во мне. Это моё внутреннее напряжение, моя придирчивость к деталям. Когда Аслан наводит камеру, мне хочется поправить что-то ещё: угол, свет, звук.
На самом деле, я просто не в духе. Одной фотографии для соцсетей было бы вполне достаточно, но я никак не могу остановиться и просто уехать домой, прекратив весь этот цирк.
Демьян не страдает мазохизмом, а я — шизофренией. Скорее всего, меня давно отправили в чёрный список. Не удивлюсь, если прямо сейчас Полищук кувыркается в постели с Никой, забываясь и периодически поливая меня помоями.
— Алин, всё, я пас, — Аслан качает головой и протягивает мне мобильный. Я опять недовольна результатом, и моя критика явно выводит его из себя. — Я не сделаю так, как ты хочешь.
Чёрт, знаю.
Так же, как и то, что эти видео никогда не попадут в сеть. Они останутся в моем личном архиве, скрытые от посторонних глаз.
Мне следовало хотя бы иногда проявлять понимание и благодарность к Аслану, потому что без него бы я не справилась ни с одним жизненным ударом.
Кто-то из нас должен пойти на уступки, но взять на себя эту роль я пока не готова. Каждый раз, когда появляется желание извиниться, чувство гордости удерживает меня от этого шага.
Аслан подходит к перилам и упирается в них ладонями, раздражённо передёргивая плечами. Я стою в стороне и листаю десяток коротких видеороликов. Несмотря на предвзятость, они всё же довольно хороши.
— Ту блондинку не интересовала никакая подруга, — сухо произношу, отрывая взгляд от дисплея. — По-простому: она хотела раздвинуть перед тобой ноги.
Повернув голову в профиль, Аслан кривит губы, словно мои слова его одновременно забавляют и бесят. Он разобрался бы и без моих комментариев, но мне почему-то важно это подчеркнуть.
— И что?
— Нет, ничего. Можешь догнать, пока не поздно.
Заблокировав телефон, я бросаю его в сумку, мысленно прикидывая, как лучше уйти. Но прежде чем успеваю хоть что-то предпринять, Аслан разворачивается ко мне.
— Ну что ты за дурочка такая?
Его пальцы мягко, но уверенно обхватывают мой подбородок, фиксируя голову, а губы сливаются с моими в жадном, горячем поцелуе, от которого вспыхивает каждый нерв. Руки бессильно опускаются вдоль тела, и я забываю, что собиралась сделать. Но точно не забываю дать его языку беспрепятственно проникнуть между моими губами.
— Давай останемся в гостинице? — спонтанно предлагает Аслан, чуть отстранившись. — Хочу быть уверен, что в комнату никто не ворвётся. Хотя бы, блядь, раз…
Это предложение пьянит и кружит голову. Я обвиваю руками крепкую шею, вставая на носочки и чувственно лаская твердые губы. Возможно, мы слишком явно выдаём себя, если оба не вернёмся ночевать, но в данный момент это не имеет никакого значения.
Спустившись на первый этаж, я останавливаюсь у лифта и проверяю, сколько стоит эта гостиница за сутки. Несмотря на включённый завтрак, ценник прямо зашкаливает.
Аслан объясняется с администратором и предъявляет документы. Рядом с ним я ощущаю себя пугающе взрослой и самостоятельной, потому что шагнула в другой мир, где решения принимаются всерьёз и без оглядки. Но мне хотя бы гораздо легче придумать правдоподобную причину для своего отсутствия перед Диной.
Наш номер оказывается этажом выше ресторана, поэтому я не вставляю электронный ключ в слот у двери, чтобы не включался свет. Полумрак комнаты создаёт особую атмосферу, и это почему-то кажется более правильным.
Сняв сапожки и оставив их на ковре в прихожей, я подбегаю к окну, завороженно глядя вниз. Вид отсюда куда лучше любого шале в лесу и потрескивающего камина.
Пока Аслан неспешно снимает куртку и открывает бар, чтобы взять минералку, я продолжаю любоваться парком, освещённым фонарями, рекой, мостом и мельтешащими внизу машинами. Но когда его ладони опускаются на мою талию, грудная клетка начинает дрожать от эмоций, разрастающихся внутри, словно надувной шарик.
  
У меня нет слов, догадок и предположений. По-девичьи хочется переложить инициативу на сильные мужские плечи.
Я теряюсь в присутствии Тахаева, позволяя себе послабить контроль над процессом. Его руки надёжно обнимают, и в эту секунду мне кажется, что все решения уже давно приняты.
— Ты знаешь, что девушки любят ушами? — спрашиваю, покачиваясь из стороны в сторону. — Хочу дать тебе короткий ликбез на будущее.
— Допустим, знаю.
— Ладно. Я хочу тебя… — говорю искренне, стараясь выбить ответное признание. — А ты меня?
Аслан собирает платье гармошкой и тянет вниз колготки вместе с бельем. Они застревают на уровне колен, и дальше я избавляюсь от них сама, чувствуя, как напряжение в номере становится почти осязаемым.
— Меня уже несколько часов накрывает...
Он гладит низ моего живота, касаясь пальцами, и прижимается губами к шее. Его дыхание становится прерывистым и громким, а я замираю, откидываю голову назад и перехватываю руку, чтобы направить движения в нужном темпе. Абсолютно не стесняясь и получая свой важный жизненный опыт.
— Очень хорошо, — одобрительно киваю, слегка царапая выпуклые вены на запястье. — Это близко к комплименту...
Щелкает пряжка ремня, за ней следует плавный звук молнии. Член Аслана касается моего бедра, и в этот момент похоть заполняет каждую артерию и вену, превращая кровь в бурлящий поток желания.
Мне хочется быстрее, сильнее и без остановки. Ощущать его в себе полностью. До потери здравого смысла и полного исчезновения границ.
Ладонь твердо давит на мою поясницу, заставляя максимально прогнуться и шире развести ноги. Я мокрая, заведенная и трепещу от восторга. Мои руки упираются в оконную раму, а хриплый выдох превращается в запотевший след на стекле.
Я вскрикиваю. Свет фонарей сливается в размытую россыпь бликов, когда Аслан входит мощно и глубоко, а его пальцы ощутимо впиваются в мою кожу. Несмотря на то, что я уже не девственница, каждый толчок ощущается остро, будто впервые, заставляя меня терять дыхание и полностью растворяться в происходящем.
Щека прижимается к холодному стеклу, создавая резкий контраст с жаром внутри. Бёдра Аслана ритмично бьются о мои ягодицы, а его ладони сжимают мою грудь, посылая импульсы яркого, обжигающего удовольствия.
Теперь я понимаю, о чём он говорил, когда предлагал остаться в гостинице. Здесь есть много несомненных плюсов для близости — и главный из них в том, что я могу не сдерживаться и громко стонать, не боясь, что нас кто-то услышит.
  
Глава 40
 
***
— Мне кажется, у Аслана кто-то появился, — тихо шепчет Дина, перекладывая пироги с яблоками в большой контейнер. — Только это между нами!
Я успеваю за мгновение вспыхнуть от раздражения, прежде чем осознаю, что речь идёт обо мне.
— Надо же, — нервно усмехаюсь, проводя пальцем по краю чашки. — С чего ты это взяла?
— Это бросается в глаза. Он стал задерживаться допоздна и даже несколько раз ночевал вне дома. Ты тогда, кажется, у Лерки была, поэтому ничего не знала.
С ночёвками, конечно, сложно. С наступлением холодов родители всё чаще сидят дома, так что пару раз мы с ним уезжали в гостиницу. Но постоянно так делать не выйдет — слишком уж подозрительно совпадают мои «посиделки с подругами» с отлучками Аслана.
— Ну есть и есть, — пожимаю плечами. — Он же взрослый, в конце концов.
Дина широко улыбается, ставя контейнеры в большую эко-сумку. Кажется, ей даже в голову не приходит, что между нами с Асланом могло что-то быть. С одной стороны, это облегчение, с другой — почему-то задевает.
Я прекрасно знаю, что не его типаж. Тахаев вырос в среде, где в спутницы выбирали скромных и послушных девушек, а я — полная противоположность.