Неродственная связь (СИ)

Изображение перед глазами теряет чёткость. Я захлёбываюсь, мышцы сжимаются в ответ на движения, а долгожданное удовольствие рассыпается внутри меня ярким фейерверком.
Это мощно, сильно. Взрывоопасно и запредельно. Никакие вакуумные вибраторы не сравнятся даже близко.
Стоны срываются с моих губ — долгие, прерывистые, словно последние вдохи перед погружением в сладостный омут. Я накрываю ласкающую руку своей, ловлю взгляд мерцающих глаз и, не раздумывая, бросаюсь в водоворот.
В ушах звенит, грудь высоко вздымается под напором эмоций. Аслан нависает надо мной, сбавляет темп и вынимает из меня пальцы, похлопывая по нежной коже.
Я плавно прихожу в себя и восстанавливаю фокус. Его лицо близко... Так близко, что я могу различить каждую мелкую тень, каждую деталь. Взгляд беспросветный и дикий, брови сдвинуты к переносице, а на виске часто пульсирует венка.
Он вдруг кажется мне безумно, просто невероятно привлекательным в своей неидеальности.
Я тянусь к нему, поглаживаю жесткую линию челюсти. Касаюсь щетины, которая покалывает кожу.
— Спасибо, — произношу охрипшим после стонов голосом.
— Это всё?
Аслан выгибает бровь, а я толкаю его в плечо, заставляя перекатиться на спину.
— Нет, не всё.
Голова слегка кружится, тело становится слабым и податливым. Я устраиваюсь, поджав под себя ноги, и с замиранием наблюдаю, как его руки уверенно спускают штаны и бельё. Аслан догадался, понял. Поэтому движения решительные и быстрые, как будто нет времени терять ни мгновения.
Растирая россыпь мурашек на плечах, я часто моргаю. Его тело жилистое и рельефное, смуглая кожа покрыта тонким блеском пота. Тахаев лежит на соседней подушке, двигая ладонью по вздыбленному члену, удовлетворяя себя и словно приглашая задержаться, исследовать и принять его.
— Ой, он у тебя другой, — вырывается из меня.
Я не впервые увидела член, но у Демьяна он розовый и тонкий, а у Аслана большой и темный. К тому же нельзя не заметить, что у последнего нет лишней кожи. Для меня это не было секретом — Тахаевы строго следовали традициям, но наблюдать вживую всё равно оказалось шоком.
— Тоже решила навесить мне комплексов?
Я свободно устраиваюсь между его ног и отбрасываю за спину мешающие волосы. Мне до сих пор не верится, что мы делаем это. Балуемся, играем. Доводим друг друга до пика. Черт возьми, почти полностью голые.
На столе стоит ненужный ноутбук, валяются тетради и ручки. Остаются непонятными математические задачи. Даже легкий беспорядок уже не настолько раздражает, как раньше.
— Вообще-то это был комплимент, — недовольно ворчу. — Отличный у тебя член. Сам, наверное, понимаешь, что никаких комплексов быть не может…
За обычной болтовней сердце колотится так сильно, что кажется, его удары можно услышать в тишине комнате. Я прикасаюсь к твёрдому и бархатистому члену. Медленно провожу рукой вверх и вниз, привыкая к ощущениям и размеру и растирая по крупной головке прозрачную каплю смазки.
Аслан сжимает челюсти так, что появляются желваки. Его ноздри широко раздуваются, в глазах беснуются черти. Кто бы мог подумать, что спокойный и уравновешенный парень, которого казалось почти невозможно вывести из себя, способен быть таким.
И я впервые за долгие годы смещаю вектор в другую сторону, признаваясь себе в том, что это вовсе не месть и не попытка самоутвердиться.
Иногда случается так, что планы кардинально меняются. К слову, не всегда к худшему.
Возможно, мои ласки слишком неторопливы, потому что Аслан накрывает мою руку своей и задает более быстрый темп. Мы двигаемся синхронно, смотрим друг на друга почти неотрывно. Я облизываю сухие губы и заворожено наблюдаю за развязными, пошлыми действиями.
Интересно, можно ли считать, что мы восстановили нашу дружбу?
Отец сошёл бы с ума. Дина была бы в истерике. Демьян — получил бы нокаутирующий удар, если бы узнал правду о наших уроках. Но никто и никогда не догадается. Очень на это надеюсь.
Я не удерживаюсь и тянусь ближе, накрывая твердые губы своими и нежно касаясь их языком. Поцелуй пылкий, жадный. Глаза закатываются от восторга, когда член напрягается, Аслан издает сдавленный стон и между пальцев проступают густые, тёплые капли.
  
В комнате становится душно, терпкий запах удовольствия слегка щекочет ноздри. Грудь ноет, тело бросает в жар, а пульс нарастает, эхом врезаясь в барабанные перепонки. Аслан кончает почти бесшумно, но завораживающее и красиво.
Я падаю на соседнюю подушку, подбираясь к нему под бок. Не знаю, сколько времени проходит, пока мы пытаемся собраться с мыслями и восстановить сбившееся дыхание, но двигаться и уходить совершенно не хочется.
Не в эту минуту. В принципе.
— Можно я останусь сегодня у тебя?
Аслан вздергивает плечами, встаёт с кровати за салфетками и подхватывает с пола свою дурацкую чёрную футболку с крупной надписью посередине. На языке крутится предложение выбросить ее на помойку, но мое внимание привлекают чётко выраженные ямочки на пояснице, которые по моим личным меркам считаются важным эстетическим элементом у мужчины...
— Да, без проблем, — добродушно отвечает. — Оставайся, если хочешь.
— Я могу забирать одеяло и толкаться по ночам, — на всякий случай предупреждаю вдогонку.
Аслан усмехается и качает головой, но не отказывается от гостеприимства, скрываясь за дверью ванной.
  
Глава 23
 
***
Выясняется, что Аслан не выносит тактильных контактов.
Он долго не ложится спать, просиживая за ноутбуком до глубокой ночи. А когда, наконец, оказывается рядом в постели, каждый раз отодвигается подальше или отворачивается ко мне спиной.
Сначала я тянусь к нему сквозь сон. Лерка всегда шутила, что я лезу обниматься, даже не замечая того. Но ей, в отличие от Аслана, такое было вполне ок. Гораздо хуже, когда я действительно начинаю толкаться.
С Тахаевым всё иначе. Стоит мне его коснуться, как он напрягается, будто моё прикосновение его обжигает и, тяжело вздохнув, убирает мои руки.
В доме слабо работает отопление. Вечером ещё можно терпеть, но под утро становится так холодно, что я, полусонная, невольно начинаю искать хоть какой-то источник тепла. Иногда не отдавая себе в этом отчёта, а иногда вполне осознанно. Улыбаясь про себя, когда Аслан в очередной раз перемещается ближе к краю кровати.
Как только солнце заливает комнату светом, погрузиться обратно в сон уже не удаётся, но вылезать из-под одеяла мы тоже не торопимся.
Я складываю руки на груди и смотрю в потолок, прислушиваясь к ровному дыханию Тахаева, который упрямо не открывает глаза. Вчера мне показалось, что нам будет дискомфортно, стоит эмоциям схлынуть, но на самом деле это не так.
Меня не топит в стыде, и я не сбегаю к себе в спальню, хотя пахну им, а мои губы до сих пор пекут после поцелуев. Только слегка краснею и чувствую покалывающий жар под пупком, пока в голове всплывают обрывки воспоминаний. Это был отчаянный поступок. Не знаю, как я вообще на него решилась.
— Хорошо, что я всё-таки не страдаю сексуальной дисфункцией, — начинаю говорить, когда Аслан бегло смотрит на экран телефона, проверяя время. — Я всерьёз испугалась, что со мной что-то не так.
— Ага.
Уткнувшись лицом в подушку, он пытается поймать остатки сна, что обычно приносит больше вреда, чем пользы. Несколько минут между повторными звонками будильника не дают облегчения. В итоге можно почувствовать себя более уставшим, чем при быстром пробуждении.
На удивление, я вполне бодрая. Только мышцы слегка тянет, но это быстро исправит контрастный душ, массаж и пилатес.
— С Демьяном этого проверить не удалось, хотя он действительно старался, — продолжаю рассказывать. — Мне даже стало жаль его, когда вместо удовольствия я ощущала лишь щекотку и раздражение. С тобой, к слову, нет. Я имею в виду, ничего плохого не было в принципе.
— Я рад.
— Возможно, всё пошло не так, потому что ты заглянул в мою спальню не вовремя и сбил процесс с Дёмой. К тому же ты забыл закрыть дверь, и я всё время смотрела в проём.