Неродственная связь (СИ)

— Уверена, что не хочешь уйти?
Меня прошибает насквозь, когда Аслан стискивает пальцами мои ягодицы, вжимая в свои бёдра. Пульс взрывает виски, глаза шокировано распахиваются, но идея продолжить никуда не пропадает. Она только разгорается ярче.
Я прижимаюсь к нему промежностью.
Есть небольшой диссонанс, потому что это Аслан — мой бывший лучший друг, мой сводный брат. Наши родители живут в долгом и счастливом браке. Мы разные, несовместимые. Мне не нравится, как он одевается, ведёт себя и что говорит. Но нравится кое-что другое.
И если бы кто-то сказал мне несколько месяцев назад, что я буду сидеть на нём верхом, управляемая желанием, я бы громко рассмеялась в ответ.
Дикость.
Безумие.
Абсурд.
— Хочу кое-что проверить.
— Например?
На мои слова Аслан реагирует поднятием брови. Сердце гулко бьётся, когда я провожу подушечками пальцев по линии его челюсти. Завтра это ничего не будет значить, но сейчас является определенно важным.
— Недавно мне снилось, как мы занимались сексом, — тихо шепчу. — И, скорее всего, я бы кончила, если бы резко не проснулась.
Запретное признание повисает в воздухе. От него больше никуда не деться и не спрятаться.
В этой дразнящей игре есть что-то особенное.
Я затаиваю дыхание и наклоняюсь ниже, щекоча кожу Аслана своими длинными волосами. Они свободно скользят по его шее и подбородку, вызывая едва различимый вздох.
Мои бёдра вздрагивают, когда его рот примагничивается к моему, и всё вокруг исчезает, концентрируясь на пиковом моменте.
Мы явно переходим на новый уровень.
Майка едет к талии, на предплечьях рассыпаются мурашки. Аслан требовательно раздвигает мои губы, проникая между ними языком, отрывается от стула и переносит меня к кровати.
  
Глава 22
 
***
— Чего ты хочешь?
Аслан мягко опускает меня на кровать, нависая сверху. Его голос сиплый, приглушённый. На шее болтается цепочка. Тяжелое дыхание касается моего уха и распаляет желание ещё сильнее.
Вина и запрет смешиваются в оглушающий коктейль, от которого кружится голова. Я чувствую себя пьяной и безрассудной, обвивая ногами мужские бёдра и продолжая тереться промежностью о пах.
Оторваться от Аслана смерти подобно. Именно сейчас — я остро нуждаюсь в нём.
Знала бы Дина, чем мы займёмся с её сыном, она бы не стала нас мирить и решать проблему неуспеваемости таким способом. Потому что мы сорвались. Вышли далеко за установленные рамки.
— А что ты умеешь?
Я улыбаюсь шире, потому что Аслану явно непросто сохранять невозмутимую маску. Он не привык, что кто-то ставит его в неловкое положение, а тем более так откровенно.
Чувственные губы растягиваются в легкую, но обаятельную улыбку. Он смотрит на меня из-под полуопущенных век, опасаясь потерять контроль. А мне безумно хочется, чтобы потерял…
— Ничего не умею.
— В любой непонятной ситуации — ищи клитор.
— Я постараюсь.
Аслан сгребает мою майку гармошкой и резко тянет вверх. Я послушно повинуюсь ему, поднимаю руки и позволяю себя раздеть. Не боясь, не стесняясь. Не прикрывая голую грудь. Глядя в потемневшие глаза с каким-то слишком дерзким вызовом. Возможно, потому что достаточно уверена в себе.
— Это правда, что твой первый раз случился с девушкой лёгкого поведения?
Я жалобно всхлипываю, когда горячие губы втягивают в рот мой сосок. Аслан целует так, что я забываю обо всём на свете, кроме ощущения его языка, скользящего по вершине.
Мне хорошо и сладко. Я выгибаюсь навстречу и перебираю короткий ежик волос на затылке, чувствуя, как пламя возбуждения разгорается почти до самого неба. Особенно, когда он повторяет те же манипуляции со второй грудью.
— Откуда такие познания в моей личной жизни?
Вопрос звучит без злости и раздражения. Колючая щетина царапает мою шею и ключицы. Между ног становится влажно. Там буквально пылает от потребности заполучить нечто большее: пальцы, губы или член. Что угодно.
Простое трение через одежду больше не помогает добиться облегчения.
Теперь ясно, почему я про себя радовалась, что у Леры не получилось переспать с Асланом. Это не просто эгоизм — я ощущаю право на него. Сама мысль о том, что подруга могла быть с Тахаевым, буквально разъедает меня изнутри.
  
— Дина рассказала, — честно признаюсь.
— Это был хуевый опыт. Он здесь не пригодится.
Решив не углубляться, я предпочитаю тонуть в его запахе, движениях и ласках. Мне нравятся прикосновения на грани грубости, но не переходящие в боль. Как будто сделанные специально под меня.
— Можно и я тебя раздену?
Я поддеваю край чёрной футболки дрожащими от волнения пальцами. Аслан становится коленями на матрас, а я тут же сажусь. Помимо того, что мне хочется почувствовать тепло, я мечтаю избавиться от этой малопривлекательной тряпки на его теле.
Я тяну ткань вверх, открывая живот с чёткими линиями мышц. Он напряжен, каждый вдох дается с усилием.
Аслан помогает мне, и я одним плавным движением стаскиваю с него футболку, оставляя её лежать на полу.
Сама на мгновение зависаю, разглядывая заметные шрамы на боку и следы от пожара. Его грудная клетка поднимается и опускается чуть быстрее обычного. Не получается не думать, что терпение Аслана всё же не бесконечно, как мне показалось изначально.
Я перехватываю его запястье, падаю на постель и кладу ладонь себе на живот. Она тяжелая и крепкая. В месте прикосновения разливается едва ощутимое жжение.
— Давай просто побалуемся? — наконец предлагаю. — Потрогаешь меня?
Кажется, скажи я что угодно — Аслан согласится. Его пальцы вдавливаются в мою кожу и устремляются под резинку шорт. Медленно, почти дразня, скользят вниз, заставляя меня задыхаться от ожидания.
Я бесстыже выгибаюсь навстречу, когда Аслан находит то самое место: горячее, чувствительное и пульсирующее. Заставляя меня вскрикнуть от острого пронизывающего удовольствия и надавливая на клитор сквозь кружевные стринги.
— Удивительно, как у тебя получается «ничего не уметь»...
Во мне нет стыда, дискомфорта и противоречия. Я обхватываю ладонями лицо Аслана, целую в скулу, подбородок и не сдерживаю прорывающиеся стоны, выдыхая ему их прямо в губы.
Трусики сползают вниз под резким рывком, и длинные пальцы утопают в обильной влаге. Я поддаюсь ему, двигая навстречу бёдрами. Веду себя совсем неприлично и даже развязно.
— Ещё? — спрашивает серьезно.
— Да, да. Ещё…
По телу проносится дрожь, когда пальцы толкаются внутрь. Иногда слишком распирающее, как для девственницы, но недостаточно для того, чтобы закончить.
Я ни секунду не жалею, что проявила инициативу.
Я не холодная.
Я чувственная, живая.
Вовсе не фригидная.
Я не думаю о том, как выглядят мои волосы и макияж, и не переживаю, что скажу что-то глупое и смешное. Пожалуй, я впервые не заморачиваюсь над тем, что происходит. Потому что мысли утекают в другую сторону.
Демьян не зря ревновал. Он оказался на редкость проницательным, и Аслан действительно представляет угрозу. Но явно не для меня.
Я не в его вкусе, не соответствую его правилам, стандартам и предпочтениям, но Тахаева заметно ведет. Из-за нехватки секса, общения или привычного круга людей — это уже неважно, потому что меня от него тоже.
Живот подрагивает, когда пальцы погружаются глубже с характерными хлюпающими звуками. Я чувствую, как удовольствие накатывает, словно прилив, всё ближе подбираясь к точке, из которой уже невозможно вернуться.
Мое тело откликается само собой, невольно сжимая бедра и подстраиваясь под ритм руки. Я извиваюсь, выгибаюсь дугой и тянусь к Аслану, вцепляясь в его плечи, будто боясь растратить накопленное наслаждение.
Дыхание становится рваным, хриплым, почти болезненным. Я вся — как натянутая струна, готовая разорваться.
Оргазм я предчувствую сразу, когда жаркая волна поднимается от низа живота к груди, нагревает кровь и растекается по венам, пока я не перестаю ощущать себя.