Неродственная связь (СИ)

Из-за плохого освещения я почти ничего не вижу, поэтому поддаюсь ближе и прищуриваюсь. Дыхание ровное, глубокое. Я стараюсь не смотреть ниже шеи, но замечаю, что Аслан прикрыт одеялом лишь чуть выше пупка.
Губа разбита, на брови заклеен просочившийся засохшей кровью пластырь, а на скуле виднеется синяк. Я цепенею. Похоже, пропущенных ударов было несколько, но, к счастью, их сила не была слишком сокрушительной, что меня невероятно радует.
Когда Аслан вдруг открывает глаза, я резко вскрикиваю и отпрыгиваю назад, задевая ногой тумбу. Сердце начинает колотиться во много раз чаще, а лежащая на краю толстая книга с грохотом приземляется на пол. Стоило бы уйти сразу, когда я увидела, что Аслан жив и почти здоров, но любопытство взяло верх.
— Боже, — прижимаю ладонь к левой половине груди. — Ты меня напугал.
Аслан медленно садится на кровати и подтягивает одеяло, чтобы прикрыть бёдра, избавляя меня от смущения и лишая возможности заметить его утреннюю эрекцию.
— Насколько я понимаю, намекать, что ко мне нельзя заходить без разрешения, уже нет смысла, — произносит хриплым ото сна голосом. — Ты всё равно делаешь по-своему, да?
— Прости. Я хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Убедилась?
Переступая провода на полу, я подхожу к окну и открываю шторы, впуская слабый утренний свет в комнату. Погода за окном отвратительная — слегка моросит мелкий дождь, небо затянуто густыми серыми тучами. Несмотря на то что меня явно просят покинуть комнату, я не тороплюсь этого делать.
— Можно я сменю тебе пластырь? — возвращаюсь взглядом в сторону Аслана. — Я, конечно, не Лера, но тоже умею заботиться.
Аслан не говорит ни да, ни нет, поэтому, когда он опускает ступни на пол, всё ещё прикрываясь одеялом, я приближаюсь к нему и встаю между широко разведённых ног. Перед глазами ярко вспыхивают вчерашние картинки, а металлический запах крови плотно вбивается в ноздри, замедляя движения и отвлекая от других тем. Хотя в моих действиях нет ни намёка на интимность, ощущение неловкости всё равно плотно повисает в воздухе.
Я приподнимаю край пластыря, чтобы аккуратно снять его. Кожа под ним воспалена, и я стараюсь быть предельно деликатной, чувствуя, как мои пальцы подрагивают, касаясь тёплой кожи.
Запах антисептика смешивается с прохладной влажностью, доносящейся из приоткрытого окна. Аслан сидит неподвижно, дышит ровно. Он не вздрагивает от боли и молча терпит, пока я вытираю бровь ватным диском.
— Как так получилось? — спрашиваю, нарушая тишину в комнате. — Я имею в виду конфликт с Демьяном.
Опустив взгляд в мерцающие чернотой глаза, я вижу в них ледяное спокойствие. Мне сложно понять, кому я больше верю, но хотелось бы в этом разобраться. Аслан непредсказуемый, а ещё вряд ли похож на идиота, который станет нарываться на неприятности в посторонней компании. Поэтому мысли мечутся от неопределенности.
— Твой парень разве не рассказал?
— Рассказал.
Губы Аслана слегка кривятся, выражая сдержанный сарказм или даже презрение, путая меня ещё сильнее.
— Не вижу смысла повторяться.
— Значит, твою версию я не услышу, — недовольно качаю головой.
— Очевидно, нет.
Почему-то кажется, что растормошить Аслана и получить от него внятные ответы не удастся. Его лицо становится непроницаемой маской. Он выстраивает вокруг себя невидимый барьер, через который мне не пробиться.
Я беру новый пластырь и осторожно прикладываю его к ране, делая так, чтобы он крепко держался. Хотя из меня никудышный медик, я стараюсь вложить в это действие всю заботу, какую только могу. Мне даже становится жарко.
— Больно?
— Нормально.
— Ты на меня не обижаешься? — задаю очередной волнующий вопрос.
— На тебя-то за что?
Тяжесть, терзавшая меня всё это время, начинает медленно рассеиваться. Как будто с плеч наконец-то свалился камень, освобождая меня от внутреннего давления.
— Я правда не хотела, чтобы так вышло. Думала, ты ненадолго отпустишь себя после трагедии, отдохнёшь и расслабишься…
Я держу дистанцию, но странное чувство дискомфорта не покидает меня. Всё-таки я девушка, а Аслан — парень. К тому же, он полураздетый, что только усиливает неловкость. Возможно, меня до сих пор не отпустила та сцена в душе, и кажется, что в любой момент Тахаев может потянуть на себя мои бёдра. И... повторить.
  
— Хорошая у вас компания, и конкурсы интересные.
Сдержать короткий смешок не удаётся, и он вырывается прежде, чем я успеваю остановиться. Обстановка мгновенно разряжается, а напряжение исчезает, будто его и не было.
— На самом деле у нас все адекватные, дружелюбные и отзывчивые. Не знаю, что нашло на Демьяна, но вчера он сказал, что ему жаль, и этого больше не повторится. Если нужно, он готов попросить прощения.
— Не нужно, — резко осекает Аслан, когда я заканчиваю с пластырем и отхожу на два шага назад.
Я отворачиваюсь к окну, чтобы не смущать его и дать возможность одеться, рассматривая тонкие змейки воды, стекающие по стеклу.
— Дёма действительно искренне раскаивается.
— Супер.
— И он хотел бы поговорить с тобой лично, чтобы уладить всё мирно и взять на себя весь материальный ущерб. Так что даже не думай ничего платить сам.
— Алина, проехали, — слышу раздражённый выдох. — Я не хочу иметь дел с твоим парнем. Извиняться передо мной тоже не обязательно.
Я киваю, решив больше не поднимать эту тему. В данный момент, похоже, просто не время. Аслан всегда был таким — отстранённым и замкнутым, словно невидимая стена отделяла его от людей и от мира.
— Ты сегодня сильно занят? — спрашиваю с надеждой. На понедельник задали кучу тем, с которыми я точно не справлюсь сама. — Мы можем позаниматься?
— Да, давай после обеда. Я сейчас на пробежку, потом закончу свои дела и продолжу с тобой.
Судя по скрипу кровати, Аслан уже одел штаны и поднялся на ноги, поэтому я оборачиваюсь и, избегая смотреть на голый мускулистый торс, слегка улыбаюсь. Кажется, между нами всё, как и прежде. Это почему-то греет, ведь я думала, что Аслан будет зол и навсегда прекратит наши занятия.
  
Глава 19
 
***
«Признавайся, оседлала вчера Тахаева?» — отправляю сообщение Лере.
Пока она долго и упорно пишет ответ, я невольно напрягаюсь и начинаю ёрзать на месте. Не знаю, в чём дело. С одной стороны, стоит порадоваться за подругу, а с другой — почему-то не получается.
«Секрет!»
Вот коза.
Мне хочется швырнуть телефон о стену, потому что я не люблю играть в загадки. Неужели сложно ответить: да или нет?
«Ладно, я сама у него спрошу», — быстро печатаю, добавляя лёгкую манипуляцию. Конечно же, не спрошу. Мы с Асланом неплохо ладим, но не до такой степени, чтобы откровенничать на тему секса.
«Да стой! Не было ничего... Мы долго убирали дом, а потом смотрели боксёрский поединок. Было круто, но не настолько».
С губ тут же срывается нервный смешок. Честно говоря, я даже не ставила на это. Возможно, дело в том, что Аслан и Лера — полярно разные люди, а, быть может, у меня хорошо работает интуиция. Впрочем, это только я придаю огромное значение первой близости. Парни обычно нет, особенно если девушка не против.
«Слабачка», — вставляю в конце сообщения смеющийся смайл.
«Просто к нему было сложно подступиться. Может, ты права, и он действительно гей?»
«Не оправдывайся. Он не гей, дурочка».
Поплавав в бассейне, я ложусь отдыхать на шезлонг, чтобы перевести дыхание. Лерке сильно попало от родителей, а вот бабушка пока не в курсе, что друзья внучки разбили старинную вазу тончайшей работы, привезённую из Испании несколько поколений назад. Ваза была выполнена из фарфора, украшена цветочными узорами и золотыми линиями. Оценочная стоимость составляла приблизительно три тысячи евро.
Я связываю волосы в пучок, собираясь пойти в финскую баню, но внезапный звонок нарушает мои планы. Увидев имя на экране, я довольно улыбаюсь — это Демьян. Он собирался провести день на футбольном матче, а потом отправиться на покер, поэтому я не стала отвлекать его.