Неродственная связь (СИ)

Пульс ускоряется, грудь начинает ныть. В памяти всплывают фрагменты нашего тесного контакта: сбитое синхронное дыхание, тёмная полоска волос от пупка, уходящая под резинку шорт, сильные руки, увитые выпуклыми венами...
Я вспоминаю, как грубые ладони скользили по моему телу, оставляя за собой заметные следы жара, как Аслан прижимал меня к себе, и этот запах — смесь одеколона и чего-то бешеного, первобытного...
Из-за того, что во рту пересохло, я подхожу к холодильнику и достаю последнюю бутылку минералки, прислушиваясь к шуму в прихожей и приближающимся шагам. Я могла бы сделать так, что бывший лучший друг в один миг вылетел бы из этого дома. Могла бы настолько приукрасить историю, что от него не осталось бы живого места. Могла бы что угодно…
— Привет, — спокойно произносит Аслан, проходя на кухню.
На его лице сверкают капли пота, широкие плечи подрагивают от усталости, а мокрая одежда плотно прилегает к телу, подчеркивая мускулистый силуэт. Почему мне пришлось узнать, каким он бывает без одежды? Почему я осознала, что у него есть член, который может вставать на меня?
— Мне звонила Дина — ты не снимал трубку, — строго говорю. — Она интересовалась, как мы с тобой ладим.
— И как?
Аслан вопросительно выгибает бровь и смотрит не мигая. Челюсти крепко сжаты, на скулах играют желваки.
— Хотелось рассказать ей правду, но в последний момент я передумала.
Шаг навстречу, который делает Тахаев, заставляет меня нервно дёрнуться. Наши пальцы соприкасаются, а по венам пробегает разряд, будто от удара молнии. Я крепко сжимаю бутылку воды, но недостаточно сильно, чтобы не поделиться.
— Надеюсь, это было в последний раз, когда ты притрагивался ко мне, — брезгливо морщу нос. — Если мои предупреждения не помогут — будешь иметь дело с моим парнем.
Аслан присасывается к горлышку, допивает минералку до дна и мнёт в руке пластик, издавая противный раздражающий хруст.
— Серьёзная заявка.
— Я не шучу, — вскидываю руки в воздух и отталкиваюсь от кухонной столешницы. Со мной, черт возьми, так нельзя. — Если подобное хоть раз повторится — пожалеешь.
ПС. Если вам нравится история — поставьте, пожалуйста, лайк) спасибо)
  
Глава 12
 
***
Первую контрольную по дискретной математике я провалила с треском, и это мгновенно стало известно отцу. Если я думала, что он расстроится, то глубоко заблуждалась — он в лютом бешенстве.
С завкафедрой его связывают давние приятельские отношения. Они учились в одном универе, но на разных специальностях. На третьем курсе мама забеременела, и отцу пришлось уйти в академотпуск. Спойлер — к учёбе он так и не вернулся, но контакт с Виктором Ивановичем не терял. На всякий случай.
— Не стой столбом, Алина, — грозно рычит отец, когда я заглядываю к нему в кабинет после ужина.
Следом за мной заходит Дина в качестве моральной поддержки. Обычно её присутствие на подобных скандалах ничего не меняет, но дарит ощущение некой безопасности. Мнимой, конечно. Потому что, если папа захочет меня убить — его вряд ли кто-то остановит.
Обойдя письменный стол, отец устало плюхается в кожаное кресло и отстукивает пальцами по подлокотникам. Его брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Я примерно понимаю, что меня ждёт, но не могу перестать трястись в преддверии словесной атаки. Нужно всего лишь молча выслушать нотации, раскаяться и предложить удобное для всех решение.
— Ну что, дочь? Чем порадуешь?
Слова застревают в горле, и всё, на что я способна — это короткий жест плечами. Кажется, что любое оправдание будет недостаточным, и, возможно, от меня уже не ждут ответов — только действий.
Дина тихо садится рядом, будто старается стать невидимой, но её присутствие — единственное, что помогает мне не сломаться под этим напряжением.
— Ничем.
— Это я понял, — зло выплёвывает отец. — Прошёл только месяц с начала учёбы, а мне уже жалуются на твою неуспеваемость. И что прикажешь делать? Лупить ремнём поздно, а разговаривать и просить о чем-то — бесполезно. Ты словно нарочно игнорируешь все наши договорённости, — его голос становится громче, и я чувствую, как давление нарастает. — Тратишь время на покупку шмоток, свиданки и тусовки с друзьями, а учёба для тебя на последнем месте…
  
— Прости. Я нашла репетитора, который должен был подтянуть меня по математике, но через два урока он отказался со мной заниматься.
Это звучит катастрофически, поэтому к щекам приливает жар. Я действительно ходила на занятия к аспиранту, который постоянно психовал, кричал и пах каким-то странным миксом дешёвого одеколона и несвежей одежды. Предлог прекратить занятия был самым банальным — я неспособная. Его слова сильно задели меня, хотя я понимала, что дело было не только в моих знаниях. Я просто не могла выносить нудные объяснения и постоянный едкий запах, отвлекаясь и не в силах сосредоточиться на важном.
— Ищи дальше, — бескомпромиссно заявляет отец.
— Боюсь, это сложно. Я уже думаю над тем, чтобы забрать документы из вуза. Я не тяну.
— Не тянешь, блядь?! Это ты говоришь мне после того, как я всеми правдами и неправдами запихнул тебя именно в этот универ, заплатив уйму денег?!
— Миш, — мягко вклинивается Дина. — Не кричи, пожалуйста. Может, действительно…
Мачеха получает хлёсткий, уничтожающий взгляд, который без слов велит ей заткнуться.
— Вся в мать, — поднимает пиковую волну папа. — Такая же слабая, непутёвая и беспросветно глупая. Привыкшая сидеть на чужой шее, не прилагая особых усилий для собственного развития…
— Михаил Алексеевич! — искренне возмущается Дина. — Хватит! Ты перегибаешь!
Мой первый порыв — сорваться и сбежать из кабинета, чтобы не слышать обидных слов и унижений. Второй и более логичный — перетерпеть, хотя это невыносимо. Радует, что воспитательный процесс подходит к концу.
— Зачем ты её защищаешь? — качает головой отец, постепенно сбавляя тон. — Лучше бы помогла найти репетитора. Я устал в это впрягаться, у меня впереди серьёзные переговоры, которые могут решить судьбу компании.
— Я найду, — заверяет мачеха. — Правда найду. Только не ори.
После долгих убеждений конфликт наконец отступает. Папа скрещивает руки на груди и поднимает брови в знак того, что даёт мне последний шанс. Возможно, единственный. Кажется, ему надоело сражаться за мою успеваемость.
— Забрасывать учёбу со старта ты не будешь, Алина, — даёт наставления. — Ты должна сделать всё от себя зависящее. И только после пятой, десятой или даже двадцатой провальной попытки сможешь сдаться. Если не ударишь палец о палец до этого момента — лишишься всех личных денег, автомобиля и прочих благ, и пойдёшь работать, потому что за твою учёбу и капризы я точно не буду платить. Всё, свободна.
Дина поднимается, подходит к отцу и обвивает его шею руками, осыпая поцелуями и ласковыми словами, от которых меня мутит.
Уже сидя на кухне, мы обсуждаем дальнейший план действий. Мачеха звонит каким-то знакомым и пробивает контакты новых репетиторов, но большая часть преподавателей не набирает учеников в конце сентября.
На примете остаётся одна-единственная женщина, которая в данный момент находится за границей и вернётся в страну только через три недели. Если мы готовы подождать — она готова взяться.
— Пока Анна Евгеньевна отсутствует, — робко предлагает Дина, — я могу попросить Аслана помочь тебе с математическими предметами. Он неплохо справляется.
— Я знаю.
Виктор Иванович очень доволен им. Он часто задерживает Тахаева после занятий, что-то обсуждая и общаясь с ним, будто со своим коллегой, а не одним из студентов-первокурсников. Впрочем, Аслан действительно не похож ни на кого из нас. Он ведёт себя, как отшельник. Ни с кем не контактирует, словно находит удовлетворение только в собственных мыслях и книгах. Я бы умерла от нехватки общения, но его, похоже, это не парит.
— Плохая идея, Дин.
— Почему?
Потому что твой сын раздел меня догола и облапал везде, где только можно.Вслух, правда, говорю совсем другое: