Неродственная связь (СИ)

Тахаев надвигается, игнорируя дистанцию и перекрывая доступ к выходу, поэтому всё, что я могу сделать — это выставить перед собой руки и вжаться ладонями в его каменную грудь.
Мои зубы звонко отстукивают, а его кожа горячая, бугристая и напряжённая, будто под ней скрывается вся сила, которую он сдерживает.
— Слушай сюда, вертихвостка, — цедит Аслан сквозь зубы, перехватывая меня за запястья. — Если я не смотрю на тебя — это не означает, что меня не интересуют девушки. Чем ты можешь зацепить, кроме смазливой внешности? Есть хоть что-то необычное или особенное? М-м? Представь себе, мир не крутится только вокруг тебя.
Я учащённо дышу, пытаясь проглотить растущий ком в горле. Холодная вода лупит по мужским плечам, пар рассеивается, и теперь я чётче вижу лицо Аслана — особенно тень вызова в его глазах.
Хочется, чтобы он скорее ушёл, оставив меня в покое, но вместо этого Тахаев разворачивает меня спиной к себе, развязывает бретели лифа и бросает его на пол, отодвинув ногой в сторону.
Тяжелая энергетика давит на нервы, уничтожает сопротивление и протест.
Всё происходит так быстро, что я не успеваю опомниться. Новая реальность вводит в ступор. Если мне казалось, что свой максимум стресса я уже получила, то глубоко заблуждалась, потому что крупная ладонь Аслана накрывает мою грудь и грубо сжимает, заставляя меня вжаться щекой в плитку и широко распахнуть глаза.
Это кажется дурным сном — кошмаром, из которого я не могу проснуться, но чужой запах, тепло и прерывистое дыхание, щекочущее затылок, оказываются самыми настоящими.
В висках громко взрывается пульс. Я не могу поверить в то, что мое тело трогает дикий неандерталец. Псих. Я никогда не воспринимала его больше, чем друга, и точно не представляла в эротических фантазиях, поэтому происходящее окунает меня в грязь и обжигает низ живота кипятком.
Не так должен был пройти мой первый раз. Не с ним и не здесь. Я не обязана испытывать стыд и унижение. Возможно, я не самый хороший человек на этой планете, но точно не заслуживаю подобного.
— Не надо… — сипло прошу. — Убери руки.
Аслан развязывает верёвки на крошечных трусиках, раздевая меня догола. Ягодицы обжигает звонкий шлепок ладони, в талию впиваются длинные пальцы. Раздвинув коленом мои ноги, он упирается в поясницу чем-то большим и твёрдым.
Боже.
Тахаев же не лишит меня невинности и не станет во мне двигаться?
— Не дёргайся. Ты хотела, чтобы я смотрел? — сухо спрашивает. — Я смотрю, готов тебя выебать. Прогнись и поставь ступни шире.
Из горла вырывается странный звук, похожий на скулеж. Кричать бессмысленно, вырываться тоже. Я содрогаюсь, будто от высоковольтного разряда, не слыша ни шума воды, ни музыки, ни голосов подруг. Перед глазами появляются мутные пятна, освещение тускнеет. Последнее, что я могу сделать, чтобы прекратить мучение — это попросить прощения. Открыто и искренне.
— Извини... Аслан, извини. Слышишь? Я больше не буду...
Этого оказывается достаточно, чтобы отмотать ситуацию.
Захват становится менее болезненным, соски перестают ныть, а кожа согревается под теплом льющейся из потолка воды.
Обернувшись к Аслану лицом и прикрываясь руками, я с трудом шевелю губами, наблюдая, как он поправляет резинку плавательных шорт и простыми движениями завязывает шнурок. Спокойный и вовсе не дикий. Будто не он только что нагибал меня, чтобы трахнуть. Не он беззастенчиво мял грудь и вжимался в ягодицы эрекцией.
— В следующий раз за свой длинный язык ты ответишь куда жестче, — хрипло произносит Тахаев, отступая на выход и мазнув по мне презрительным взглядом.
Я коротко киваю и смотрю в пол. На щиколотках болтаются трусики, плечи опущены, а кожа выглядит неестественно бледной. Я не могу не думать о том, дошёл бы Аслан до конца, если бы я не попросила прощения?
  
Глава 11
 
***
Ночью мне снится, как мы с Асланом занимаемся сумасшедшим сексом. Сон такой яркий и реалистичный, что кажется, будто всё происходит на самом деле. Я жадно сосу его язык, а его член таранит меня со скоростью отбойного молотка. Кровать ходит ходуном, от стонов звенит в барабанных перепонках, и есть только одно-единственное желание — чтобы это никогда не заканчивалось.
  
Когда финал близок, я отрываю голову от подушки и резко сажусь. Часы показывают третий час ночи. Дыхание сбитое, сердце колотится. Моя ночнушка насквозь мокрая от пота, а низ живота наливается чем-то горячим. Когда я осознаю, что это было не по-настоящему, облегченно выдыхаю.
Нет, нет, нет.
Никогда и ни за что.
Находясь в состоянии шока, я встаю с постели и иду в ванную. Там я умываю лицо, зачерпывая холодную воду и не в силах поверить, что меня никто не трогает и не трахает, а губы пекут неизвестно по какой причине. У меня, вероятно, лихорадка, потому что никому в здравом смысле не приснится подобное.
Я снимаю ночнушку и прячу её в корзину для грязного белья. Смотрю на свои бедренные косточки, талию и грудь. Следов не видно, но ощущение, что вскоре на коже возникнут синяки, которые долго будут напоминать о прошедшем вечере, не покидает меня.
Аслан был не в себе. Правда. Это сейчас я осознаю, что он не посмел бы, а тогда, когда Тахаев мял моё тело и давил членом в спину, казалось, что всё-таки принудит.
Боже.
Раньше Дёма частенько мне снился, но сны с его участием были степенные, романтичные и трогательные, а тут — всё вышло из-под контроля. Абсолютно. Сложно представить, что секс может быть таким бурным и безудержным. Скорее всего, я имитировала, потому что в моих ранних фантазиях им занимаются по-другому.
Вернувшись в постель, я открываю галерею со снимками и переключаю фокус внимания. Слишком много чести для Аслана... Вот мы с Дёмкой на яхте, в кино и в ресторане. Красивые, довольные. Смотримся просто отлично, на контрасте — у меня от природы тёмные волосы, а у Демьяна светлые и выгоревшие на солнце.
Я забиваю голову разными мыслями, пока меня опять не начинает клонить в сон. Всё только с единственной целью — чтобы сознание больше не сыграло со мной злую шутку. Но всё оказывается зря.
Может, это потому, что я не успела на ночь помедитировать?
— Аль… Мы планировали заняться йогой, — вырывает меня из сна голос Лерки.
Нехотя открыв глаза, я обнаруживаю, что новая ночнушка тоже промокла до нитки. И общее состояние такое, будто меня переехали танком. Пару бокалов шампанского явно не причина... Дело в другом.
Откинув одеяло, я опять плетусь в ванную, оставив подруг сидеть в спальне. Я полна желания в пух и прах разнести Аслана, рассказав об этом отцу, Дине и Дёме, но потом торможу.
Слишком стыдно. Слишком ненормально.
Я не понимаю, почему не огрызнулась, не ударила его и не полоснула свежие следы от ожогов, чтобы привести в чувство. На меня это совершенно не похоже. Но стресс был таким сильным, что парализовал любые адекватные методы решения проблемы.
Кое-как приведя себя в порядок, я переодеваюсь в короткий топ и лосины, связываю волосы в хвост и беру с собой мягкий коврик, направляясь вниз.
Мы планировали провести занятия на природе, но из-за холода и мелкого моросящего дождя спускаемся в спортзал, который сделал для себя отец. В свои сорок он в отличной физической форме, увлекается закаливанием и катанием на велосипедах. Дина ему подстать. Это моя мать предпочитала спорту винишко.
— Что-то ты не в духе, Алин, — замечает Ника во время растяжки. — Плохо себя чувствуешь?
Я смахиваю волосы, лезущие в лицо, и плюхаюсь на коврик.
— Да, похоже, месячные начались. Давайте закончим?
Подруги вскоре вызывают такси, прощаются со мной и разъезжаются по домам, а я направляюсь на кухню, пытаясь отвлечься завтраком. Обычно это мой любимый ритуал — составлять тарелку с полезными ингредиентами, но в эту минуту я думаю только о том, как мне смотреть в глаза Аслану. Независимо от обстоятельств, я не стану прятаться и трусить.
Поговорив с Диной и узнав, как скоро они с отцом вернутся, я почти не трогаю еду. Тошнота давит на горло, а тело мучительно ломит. Я выбрасываю завтрак в урну, мою посуду и долго смотрю в окно, не зная, что делать дальше. Надо бы отойти и вернуться в спальню, но я продолжаю обездвижено стоять, увидев бегущего под дождём Тахаева.