Отморозок 8 (СИ)

Взгляд Уотсона, отточенный годами оперативной работы, скользил не по арене. Он сканировал периметр. Публика. Латиносы, стоящие кучками, с банданами на головах и мерцающими угрюмыми взглядами. Группа афроамериканцев в вызывающе ярких костюмах, их смех и разговоры громче других. Невозмутимые азиаты в каменных позах, окруженные молчаливыми сопровождающими. Горстка белых — либо такие же каменные, либо уже пьяные и развязные. Охрана — мускулистые парни в темных майках, их чуть больше десятка. Охранники стояли рассредоточено, но их позы были профессионально расслаблены, а руки свободны. Джонни Купера Ричард узнал сразу: тощий, вертлявый, в дорогом, но безвкусном пиджаке, он метался между группами, что-то нашептывая, хлопая по плечу, договариваясь и заключая сделки.
  
Уотсон мягко двинулся вдоль стены, сливаясь с толпой. Он был одет соответственно — темные джинсы, черная рубашка, потертая кожаная куртка. Бейсболка с длинным козырьком и темные очки закрывали небритое лицо. Ещеё один уже немолодой белый парень, пришедший поглазеть на драку и, возможно, сделать пару ставок у чёрной доски, где грузный человек в костюме принимал пачки денег и заносил что-то в журнал. Рядом, под присмотром двух здоровенных мордоворотов в черном, зиял открытый сейф.
Он нашел свое место в «VIP-зоне», которая представляла собой всего-то несколько рядов пластиковых стульев поприличней, расположенных чуть ближе к рингу на специально сколоченном помосте. Там сидели сливки местного общества: солидные мужчины в хороших костюмах, и их дорого одетые молодые спутницы, со скучающими выражениями на лицах. Сесть туда означало потерять мобильность и рисковать быть замеченным и опознаным Юрием. Уотсон остался стоять в проходе, прислонившись к холодной бетонной колонне. Отсюда был виден и ринг, и один из выходов, и уголок за рингом, где в тени копошились бойцы.
Его сердце билось ровно, с привычным, холодным ритмом перед действием. Уотсон методично осматривал каждого человека в тренировочной форме. Молодые латиносы с размалеванными татуировками телами, азиаты в традиционных кимоно, несколько голых по пояс чернокожих бойцов, бьющих руками и ногами по лапам… Белых было мало. Рыжий ирландец с перебитым носом и еще один…
Уотсон присмотрелся. Тот стоял чуть в стороне, в простых серых шортах и светлой хлопковой футболке, методично, без суеты, вращал плечами. Со спины — ничего особенного. Выше среднего роста, крепкого телосложения, коротко стриженные тёмные волосы почему-то с проседью на висках. Но когда тот повернулся, чтобы попить воды, Уотсон замер. Лицо… Спокойная, экономичная плавность движений. Взгляд, который скользил по окружающему хаосу, не цепляясь, аналитически оценивая пространство, а не людей. Взгляд солдата на чужой территории.
Именно в этот момент, боец поднял голову и на мгновение, казалось, сфокусировался на толпе. Его взгляд прошел по рядам, мимо пьяных рож, подначивающих бойцов, мимо Купера, лихорадочно жестикулирующего у доски со ставками… и на долю секунды остановился на темной фигуре у колонны.
Уотсон не дрогнул. Не изменил позы. Даже не задержал дыхания. Он просто, без единой мысли, смотрел в ответ пустым, ничего не выражающим взглядом человека, который устал и ждет зрелища.
Взгляд бойца равнодушно скользнул дальше.
* * *
Сегодняшний турнир проходит в помещении того же самого склада что и прошлый раз, но людей уже побольше, и публика здесь, уже явно побогаче. На этот раз, даже отгородили VIP зону на специально сколоченном помосте, где люди с деньгами могут смотреть за боями, сидя на немного более лучших пластиковых стульях чем остальные. Там уже собрался народ: упитанные мордатые мужики в хороших костюмах, некоторые из них в сопровождении молоденьких девушек в вечерних платьях и драгоценных камнях, посверкивающих на серьгах, кольцах и ожерельях.
Джонни говорил, что это турнир рангом повыше, чем тот, в котором я участвовал в первый раз. На этот раз бойцам вступительный сбор платить не нужно. Все сборы оплачивают организаторы и призовые за выигранный бой, вместе с процентами от ставок, сегодня должны составить не менее тысячи долларов. Джонни упоминал, что иногда можно получить и две тысячи, потому, что в такие вечера, деньги в кассе крутятся весьма солидные.
Честно говоря, после предупреждения Габриэля о том, что на меня снова открыта охота, идти на турнир мне совсем не хотелось. Получается, что мое мнимое утопление в Миссисипи не обмануло преследователей, и все это время розыски не прекращались. Или, может быть, мой звонок в Москву был перехвачен, и его соотнесли именно с разыскиваемым беглецом. Но почему?
Я ведь подстраховался и звонил на номер Татьяны Березовской. Если домашний номер Вики, а точнее ее отца генерала, есть в каких-либо базах АНБ и ЦРУ, это должно было сбить тех, кто слушал разговор с толку. Видно, не сбило. Стеклянный дом — это «Аквариум», протечка — это утечка данных, то есть предупреждение о «кроте» в ГРУ. Глупо было думать, что такой примитивный код введет в заблуждение спецслужбы. У них там сидят аналитики с отличным знанием русского языка и, скорее всего, они расшифровали все прямо слету. Хорошо, что для второго звонка, я сменил Сан-Франциско на Сан-Хосе. Возможно, позвони я с прежнего телефона, меня бы взяли прямо там еще тепленького.
Если разговор с Москвой был прослушан и дешифрован, то дело времени, когда его соотнесут с якобы утонувшим в реке беглецом. На самом деле, я учитывал этот риск, когда решил сообщить о «кроте». Меня пока не нашли. Да это и мудрено сделать. Локализовать мое местонахождение, даже учитывая, что я на западном побережье, задача не из легких. Кредитка, по которой я совершал звонок — абсолютно левая. Крадеными в Чикаго документами я воспользовался всего один раз, когда брал машину чтобы зарыть деньги. После, я нигде больше эти документы не светил. О том, что я «Мэйсон Гриффин», знает небольшое количество людей, и нигде в базах это имя не фигурирует. Даже, если преследователи выйдут на компанию, в которой я брал машину в аренду, найти меня в огромном Лос-Анджелесе, не так-то просто.
Габриэль сказал, что «большие люди» предвидя, что я обращусь за фальшивыми документами, распространили в среде криминалитета, специализирующегося на данном роде деятельности, информацию о розыске, и пообещали немалую по нынешним временам награду. Пятьдесят тысяч долларов, кого угодно могут заставить пойти против принципов. Люди, к которым обратился Габриэль, не клюнули и предупредили его, а значит и меня, об опасности.
А как с людьми, к которым обратился Купер? Могли ли они меня сдать? Конечно, могли. Да и сам Купер, предложи ему подобную сумму, мог бы дрогнуть. Почему же я тогда пришел на турнир? А вот хрен его знает… Я дал слово, Купер в меня вложился. Он взял под меня большие деньги, и не приди я на турнир, ему придется за это ответить. Он ведь не сделал мне ничего плохого. Наоборот, и в той, и в этой жизнях, он мне помогал. Кинуть человека, которому я дал слово, как-то не комильфо.
Понимаю, что это не профессионально, и что любой разведчик сразу бы рубил концы, и хрен бы на Купера и иже с ним. Но я ведь не разведчик, на мне не висит никакое задание. Даже тот самый звонок в Москву, на котором, скорее всего, меня и спалили, был уже глупостью, на которую я сознательно пошел. Я отвечаю сам за себя, и поэтому сделал еще одну глупость, пришел на турнир, чтобы не подставить человека, которому дал слово. Ну и чтобы получить свои документы, конечно.
Вдруг люди Купера тоже не стали работать с федералами? То, что Купер меня не предупредил ничего не значит. Во-первых, я не видел его уже неделю, и перемолвился словечком уже прямо здесь. Ему сейчас совсем не до меня. А во-вторых, не всех же фальшивомонетчиков знают федералы. Может те, к кому обратился Купер, как раз из неизвестных им.
  
Ну и еще раз про документы. Габриэль мне те, что я заказывал через него, еще не отдал. Это будет только после дела со складом. И фиг его знает, как там все пойдет. Может не выгореть само дело, а может кинуть Габриэль, или еще что-нибудь произойдет. И тогда, не приди я на турнир — останусь с голой задницей и разъяренным Джонни, желающим свести счеты за подставу. В общем, мне очень нужны документы от Джонни и поэтому я здесь.