Королевский брак, или Не трать мое время (СИ)

Марсела знала, что Хорас ведет свою игру. В деталях, подробностях, озвучила даже мотивы и имена союзников. Знала — и молчала, пока ей это было выгодно, чтобы начать торговаться в самый неподходящий момент. Канцлеру нужны сведения о беглецах, ей — политически выгодный брак. Он желает сохранить лицо, честь семьи и влияние в высших кругах, она — получить признание и титул. Одно стоит другого, как ни крути. 
Подписанный брачный контракт за информацию о местонахождении Эдварда Лодли и Грейс Колти. Изящное, но сдержанное напоминание о том, что эти сведения быстро теряют в цене. И алой нитью между строк: будете думать слишком долго, найду, кому перепродать еще дороже. Что с учетом круга знакомств прекрасной леди грозило почти что катастрофой. 
Сохрани сын хоть каплю благоразумия, они бы получили эти сведения даром, или почти даром, небольшой обман в подобных играх оправдан и закономерен. А теперь придется выкручиваться, придумывая варианты на ходу.
Если сведения дойдут до короля, то об Эдварде Лодли больше не услышит ни единая живая душа: Кредигус приложит все усилия, чтобы уничтожить единственное доказательство своего провала почти тридцатилетней давности. Если слухи дойдут до газетчиков — не видать канцлеру славы как своих ушей. Дать распутной девке желаемое — просто немыслимо, Хорас теперь не выпустит из своих цепких лапок прекрасную Вивьен, будущая герцогиня — его шанс окончательно порвать с отцом и остаться на плаву. 
Луис еще раз прочел последний абзац. Умница Марсела, видимо, предусмотрела и такой вариант развития событий, поэтому была предельно точна в формулировках: брак с лордом Гейбом, без указания имени. Интересно, красотка в самом деле готова делить постель с мужчиной, старше нее вдвое? Впрочем, Луис был почти ровесником короля, а с королем Марсела провела два долгих года. Не в шахматы же они играли за дверями монаршей спальни?
Канцлер тяжело вздохнул и ослабил ворот рубашки. День выдался до омерзения длинный и сложный, а откладывать принятие решения не хотелось. Немного поколебавшись, Луис поднял с пола чистый лист бумаги и потянулся к перу. 
* * *
— А ну стой!
— Милорд. — Слуга замер, почтительно склонив голову. — Простите, я вас не заметил. 
«Конечно. Не ожидал, если точнее, — мысленно отметил младший лорд Гейб, делая шаг из неприметного закоулка на освещенную фонарем мостовую. — Откуда мне тут взяться: я уже час как должен быть в доме невесты, и ты это отлично знаешь, подслушивал под дверью».
— Письмо, — Хорас требовательно протянул руку.
— Простите? — на лице слуги отразилось почти искреннее недоумение. — Не понимаю, о чем вы.
— Одиннадцатый час ночи. Ты служишь в доме канцлера помощником секретаря и посыльным. Живешь, ешь и спишь на расстоянии двух шагов от рабочего кабинета лорда Луиса. У тебя ни жены, ни детей, зато ты весь день носишься по городу, развозя послания отца по адресатам. Думаешь, я поверю, что сейчас ты просто решил подышать свежим воздухом? Письмо, — он нетерпеливо щелкнул пальцами. 
— Н-не могу, милорд, — упрямо повторил парень, прижимая руку к груди. — Лорд Луис с меня шкуру спустит, если узнает.
— А ты не говори, — милостиво разрешил Хорас. — Я тоже не стану. И всё будет хорошо. Н-ну? Мне отбирать силой? Я могу, поверь.
Помощник секретаря нервно огляделся по сторонам и, убедившись, что на улице нет случайных прохожих, вынул из-за отворота сюртука аккуратно запечатанный конверт.
— Кому предназначалось? — младший Гейб повертел конверт в руках, но подписи не нашел. — Скажешь или мне самому прочесть?
— Нет-нет! — всполошился слуга. — Леди Марселе Вальс, велено отдать лично в руки.
— Вот как… 
Хорас вынул из кармана тончайшее лезвие, аккуратно, чтобы не сломать, подцепил печать и все-таки открыл конверт.
— Что вы делаете? 
Изумленный вздох и последовавшие за ним причитания о неизбежной потери работы и увольнении с самыми кошмарными рекомендациями были бессовестно проигнорированы. Младший Гейб наскоро пробежался глазами по тексту, скривился от досады и тихо выругался, затем зажег прямо в воздухе крохотный огонек и поднес к нему печать. 
 
— Уймись, — приказал холодно, запечатывая письмо повторно. — Вот, держи. Если хватит ума держать язык за зубами, никто ничего не узнает. Просто отдай послание — и уходи. Сохранишь и работу, и репутацию. Хотя, если хочешь совет, поискал бы ты более благодарное начальство.
Он демонстративно развернулся и направился прочь. Выждал немного, давая посыльному время взять себя в руки и продолжить путь, а потом незаметно двинулся следом. Похоже, времени на то, чтобы искать союзников не остается, даже Вивьен — и ту не успеет предупредить. Придется действовать наспех и самому, однако, раз отец пообещал «рассмотреть возможность удовлетворения просьбы дражайшей виконтессы» в самые сжатые сроки, времени остается преступно мало.
Нет, а Марсела всё-таки хороша, зря он её недооценил. То, что во всем городе только одна хрупкая дева знает о местонахождении столь ценных преступников, однозначно говорило в ее пользу. Точнее, свидетельствовало о ее уме.
Хорас был уверен: получив заветное «да», она сделает всё, чтобы добыча не сорвалась с крючка. Следовательно — отправит кого-то присматривать за Лодли до прибытия людей канцлера. А значит, у него, Хораса Гейба, все-таки будет шанс довести до конца свою игру. 
  
Глава 31. Союзники
 
Домой мы возвращались уже под утро. По пути почти не разговаривали, видимо, нам обоим нужна была передышка и немного времени для раздумий. А еще я очень хотела залезть в горячую ванну. Расслабиться, дать уставшему от бесконечных прогулок телу несколько часов передышки. Причем желательно в объятиях мужчины, беззвучной тенью скользящего всего в нескольких шагах впереди меня. Хорошо бы прижаться к нему, спрятать лицо на груди, слушая, как спокойно и ровно бьется его сердце, и не думать ни о чем плохом хотя бы до обеда. 
Судя по тому, что в какой-то момент Эд сбавил шаг, подошел поближе и молча, ничего не объясняя, сгреб меня в объятия, это желание было вполне взаимным.
— Эд, — тихонько простонала я, чувствуя, что его руки скользят по моим плечам и шее, зарываются в волосы, легонько тянут назад, заставляя запрокинуть голову.
— Что?
Его губы скользнули по моей щеке. Секунда — и он слегка прикусил мою губу, вовлекая в совершенно безумный, дерзкий и неуместный поцелуй. Долгий, предельно сладкий, волнующий, желанный, на который хотелось отвечать, позабыв обо всем. 
— Скажешь, снова не место и не время? — прошептал он, оторвавшись от меня на мгновение, но так и не разжав рук.
— Скажу: «Делай так почаще». Хорошо?
— Ты не сердишься?
— За поцелуй? — оторопела я.
— За то, что выдернул тебя из твоего мира и втянул в это всё. 
Я всей кожей ощутила, как он застыл в ожидании моего ответа. 
— Знаешь, мы не уверены, правда ли это, и как бы всё сложилось в другом варианте. А гнаться за тем, что уже случилось, — самое бесперспективное дело в мире.
— Даже имея такую возможность вовсе не гипотетически?
— Не даже, а особенно.
— Ты безрассудная, — покачал головой Эд.
— Вот уж точно, не поспоришь, — я провела рукой по его щеке, на которой уже появилась колючая щетина. — Но, если ты не проведешь нас в дом прямо сейчас, не отогреешь и не дашь по-человечески выспаться, я точно взбунтуюсь.
— Ну, держись тогда, королевство.
— Никому мало не покажется, — пригрозила я, даже не пытаясь подавить зевок.
— Тогда пойдем. Безопасность Ареона превыше всего, — он потянул меня в сторону очередной темной аллеи.
— А еще говорил, что одиночка и авантюрист. Смотри-ка, несколько дней в моем обществе — и ты готов спасать всех и вся от грозной и сердитой меня.
— Ты дурно на меня влияешь, согласен. 
Знакомому домику на перекрестке я обрадовалась как родному, однако Эд выходить из-под прикрытия деревьев не спешил.