Неудачный персонаж (СИ)

— Я стал хранителем и оказался заточен тут, — пояснил он, — в сердце горы. Теперь я все вижу, слышу, но… только лишь исподволь могу влиять на творящееся на острове!
"В сердце горы", — стучало у меня в голове, — "в сердце горы". Сидит грустный рогатый мужик, воплощающий собою весь остров. И вокруг этого мужика, когда он злится или грустит, становится очень жарко. А когда он умрет… мать моя женщина!!
— …Калихара же превратилась в юное деревце, что выросло рядом с моей горой. — продолжал рогач. — Отныне я обнимал ее ветром, говорил с ней пением птиц, питал соками из глубин земли. Шли годы, и дерево все тянулось ввысь!…Потом появились злокозненные темные жрицы. Они не рискнули спускаться в пещеру, но, чуя источник силы, обустроили нечестивый алтарь внутри ствола дерева! А следом еще и пираты не нашли ничего лучше, чем прятать у него под корнями сундук с прОклятыми сокровищами!
Он сжал кулак.
— …Но со всем этим я свыкся. Я не мог прогнать жриц, хотя старался, чтобы жилось им не слишком сладко, — дух усмехнулся. — Однако тут пришли вы, Спящие. И существовавшее много лет равновесие рухнуло за пару дней! Я не ропщу: так и построен мир, согласно Скрижалям. Но Калихара!! Древо лишилось листвы, когда началась подготовка мерзкого ритуала. Теперь оно умирает, и я лишаюсь возлюбленной во второй раз. Таков рок. И поэтому…
Он склонил шею.
— РУБИ!!!
Последняя фраза была адресована раглу. Выкрикнув ее, хранитель единомоментно “выключил” свою магию. Скелет, влекомый инерцией, полетел вперед, и лезвие громадного фламберга по дуге устремилось к цели. Сентиментальный рогач зажмурил глаза и вытянул толстую шею, готовясь принять удар.
— Не надо! — одновременно заорали я и Мари. Но сделать ничего не успевали.
…Мертвец изменил направление удара. Вместо того, чтобы снести хранителю голову с плеч или просто развалить пополам его тушу, меч просвистел над самой его макушкой, с треском снеся сначала один рог, а потом другой. Толстяк, вытаращив глаза, повалился набок. Рагл, плечом врезавшись в падающего, грохнулся сверху. Бросил меч и, сев на Альта верхом, несколько раз врезал костяной рукой в латной перчатке тому по лицу.
— Ы-ы-ы!..
— Прекратите! — завизжала Мари.
— Не трогай его! — рявкнул я. — Это не просто гора! ЭТО ВУЛКАН! Если этот дядька умрет — или просто очень сильно расстроится — нам всем хана!! Понимаете??
…Повисла звенящая тишина. Я обвел всех взглядом.
До них дошло — даже Гасан вытаращил глаза и нервно задергал себя за бороду. А потом полетел прочь из залы: небось проверять, высоко ли отсюда кратер.
— Я осмелюсь предположить, — закряхтел Лухрасп, поднимаясь с пола, — что храбрый рагл, узнав о том, что его сестра… м… еще не совсем мертва, хоть и существует в несколько иной форме, раздумал казнить своего врага.
— Ы-ы!
— По крайней мере пока — пока еще, может быть, есть надежда помочь дереву.
— Ы!
— С другой стороны, если б это было возможно — разве не попытался бы это сделать сам хранитель?
— Ы? Ы-ы!!
— Видимо, у храброго рагла есть основания сомневаться в решительности… м… жениха сестры, — Лухрасп оказался талантливым переводчиком с языка скелетов. — Но если достойный рагл лишит хранителя возможности оставаться в здравом уме, мы так точно ничего не узнаем, — вкрадчиво продолжил усач. — Мне кажется, стоит перестать его бить…
Скелет нехотя слез с хранителя, зыркая синими огнями. Тот со стоном сел на полу, ощупывая лицо, и, обнаружив на месте рогов пеньки, взвыл:
— Проклятый мертвяк! Ненавижу!
— Рекомендую вам успокоиться, сэр, — внезапно вступил в диалог Гильермо. В течение всего рассказа хранителя инквизитор держался за нашими спинами и молчал. — Для того, кто пару минут назад помышлял о позорной смерти, утрата сих демонических атрибутов не должна представлять ценность. В таком поведении нет логики.
— МОИ РОГА! — Толстяк сжал кулачищи и… резко дунул вперед, где стоял сгорбившийся, готовый продолжать драку Абсор.
Скелета отнесло прочь и с лязгом впечатало в стену. Хранитель кинулся на него.
 
— А ну, всем стоять!
…О-о-о, это был особенный, фирменный вопль Мари. Я знал, какие фразы последуют дальше. И не ошибся.
— Уроды тупые! Совсем охренели, обезьяны позорные?? Может, хватит друг друга метелить? Я понимаю, что вы больше ничего не умеете, но хоть постараться!
Так… ну сейчас либо нам всем конец… либо нет. Я снова прошелся взглядом по лицам всех участников сцены. Возможность узреть настоящую Марию Рогожкину — не в ипостаси эльфийки, — кажется, выпала им впервые.
Гильермо отвесил бородатую челюсть, Лухрасп внимательно изучал узор на циновке, делая вид, что ничего не случилось. Амра глядел на Мари с изумлением. Раглу было не до того: кажется, он буквально собирал кости. А вот хранитель… толстяк внезапно сдулся. Отвернувшись от своего противника, он опять безучастно плюхнулся на пол.
— Все понятно, — констатировала эльфийка. — Женщина сделала выбор, неприемлемый с точки зрения социума и конкретно брата-дебила — выбрала этого вот.
Мари кивнула на татуированного толстяка с разбитой физиономией.
— Вопрос — зачем? Пожертвовала статусом и перспективами, которые в патриархальном обществе и так были не ахти какими, чтобы позволить этому уцелеть. Взамен получила угробленное здоровье, сомнительный рай в шалаше с грибами и тухлой рыбой, а в качестве финальной награды за свою жертву — ее превратили в дерево. Вопрос — почему я не удивляюсь?
Она перевела дух.
— Однако, заметим, в любом случае это был ее выбор. Выбор самой Калихары. И вместо того, чтобы этот выбор принять — чтобы все по крайней мере остались живы! — брат-дебил и прочие родственнички создают ситуацию, когда девушке остается лишь зарываться еще глубже в землю. Тоже офигеть какая забота. И вот выясняется, что девушка умирает — дерево засыхает. Что делают наш Ромео и брат-дебил? Правильно, бьют морду друг другу, выясняя, у кого из них… рога больше! Вместо того, чтобы решать проблему!
Мари внезапно расплакалась.
— Это я виновата, — пробормотала она, — я же не знала…
Лухрасп неожиданно подошел к эльфийке и мягко приобнял. Та заревела, уткнувшись в плечо усача. Я шагнул к Альту, который с досадой уставился в пол, сжимая в руке собственный рог. Квест? Квест!
— Итак. Как мы можем помочь твоей возлюбленной?
— Никак, — пробормотал тот, пряча глаза. — Если бы это было возможно — думаете, я бы не сделал этого??
— А все-таки? Если совершить невозможное?
И он задумался. Все же задумался, громко скребя толстым пальцем промеж пеньков рогов.
— Вернуть дерево к жизни может только мощная магия, — наконец, выдал Альт. — Я этой силой не обладаю, и никто из вас… — Он поднял глаза и смерил каждого оценивающим взглядом, — тоже.
— Что за магия?
— Дерево нужно полить подходящим зельем, — пожал плечами хранитель. — Зелье жизни… или зелье восстановления… или зелье крови… Не те никчемные бутыльки, которыми могут владеть Спящие, недавно пришедшие в мир, — предупредил он наши слова. — А эликсиры, для создания которых требуется действительно много маны. И редчайшие ингредиенты! Говорят, для создания зелья жизни необходим, ни много ни мало, самое магистериум!
Мы покосились на Гильермо.
— Философский камень, — перевел инквизитор. — Он прав. И магистериум, и само зелье жизни — это легенды.
— А зелье крови? — осторожно спросил я. — Это что за штуковина?
— Это было бы проще всего, — печально сказал хранитель, — будь у нас хотя бы одна капля ее собственной крови. Но проще найти магистериум, ибо ее кожа стала корой, а кровь — древесными соками, тысячи лет назад!
Я размышлял. Идея брезжила, я чувствовал, что решение лежит на поверхности. Это квест — соберись, Леха! Здесь всегда есть отгадка. Это же современные игры.
— А кровь точно должна… м… принадлежать твоей женщине? — я посмотрел на шатающегося Абсора. — Родная кровь… кровь брата! — не подойдет?