Свет маяка
Она действительно уже вымылась... Но Луис отнесся к делу так придирчиво, словно каждая клеточка, каждое нервное окончание требовали отдельного внимания! Он слизывал языком капли воды с мочек ее ушей и с ложбинки у основания шеи, осторожно покусывал влажные плечи, намыленные пальцы скользили по сладко ноющим грудям, снова и снова возвращаясь к соскам, пощипывая и массируя... Теперь уже Берил изнывала от желания развернуться и одарить его ласками столь же интимными.
Но Луис воспротивился. И, наслаждаясь собственной беспомощностью, Берил обхватила ладонями его бедра, проследила пальцами выпуклости мускулов, прижимаясь к нему все крепче. Светлокудрая голова склонилась к нему на плечо так, чтобы Луис мог дотянуться до ее губ.
Теперь ладони его скользнули вниз по напрягшемуся животу, по внутренней стороне бедер...
- Ох, Луис...
Острые ноготки до боли впились ему в кожу.
- Да, знаю, знаю...
Она едва не разрыдалась, когда Луис на миг отстранился. Но он развернул ее, заставляя упереться ладонями в широкую грудь, и тут же снова обхватил бедра Берил, чуть приподнял ее навстречу мощному натиску. Она отчаянно вскрикнула и выгнулась всем телом, принимая его в себя... Луис отстранился и вновь подался вперед, и еще раз, и еще - глубже, сильнее, чаще, одной рукой сжимая ее ягодицы, другой ласково поглаживая плавный изгиб спины.
Потоки горячей воды усиливали возбуждение, и Берил самозабвенно отдалась страсти. Покусывая плечо, Луис все настойчивее оттеснял ее к стене, и теперь с каждым ритмичным движением его бедер Берил касалась спиной прохладного, скользкого кафеля.
С губ Берил сорвался сдавленный всхлип, и Луис воскликнул:
- Смотри на меня! Я так люблю, когда ты на меня смотришь в минуту наивысшего наслаждения!
В этот самый миг, по-прежнему не отрывая от нее жадного взгляда, Луис слегка выгнулся, чтобы поток горячей воды попал точно туда, где их тела сливались в одно. Берил напряглась, и пронзительный крик экстатического восторга свел на нет все его попытки продержаться чуть дольше. Он задрожал всем телом, и перед глазами его заплясали огненные круги.
Измученные, обессиленные, они прислонились к стене. Но когда Берил попыталась высвободиться из его объятий, Луис покачал головой.
- Ты полагаешь, мы закончили? - прошептал он. - Нет, маленькая, и не надейся.
Берил рассмеялась, не вполне веря сказанному. Но тут Луис опустился на колени перед ней - и очень скоро все повторилось сначала...
- Вода стала холодной, - объявила она, хотя давным-давно перестала мерзнуть и тут вдруг осознала, что что-то твердое упирается ей в спину. - Между прочим, у меня от крана знатная отметина останется - да еще на самом пикантном месте!
Берил безудержно захохотала, и у Луиса на мгновение стеснилось в груди он боялся, что никогда больше не увидит, как в любимых карих глазах пляшут озорные чертенята.
- Этот случай как раз для меня, - сощурился он. Несколько взмахов полотенца - и Луис, подхватив ее на руки, решительно зашагал в спальню. Доктор ждет, дорогая, пробубнил он в нос, подражая светилам науки, и уронил свою ношу на постель.
Не в силах сдержать смеха, Берил уткнулась лицом в подушку.
- Ну, и что вы думаете, профессор? - осведомилась она, видя, что постановка диагноза занимает у просвещенного медика чересчур много времени.
- Хмм... - Луис погладил ее по щеке. - Случай вполне излечимый. У доктора Гренвилла есть одно очень эффективное средство, но принимать его следует регулярно и часто...
И в следующую минуту Берил ощутила прикосновение влажного, горячего языка.
- Луис... - Протестующий смех тут же сменился блаженным стоном, ведь его язык становился все более изобретательным и дерзким. - Луис...
Они снова предались любви - на сей раз медленно и неспешно, наслаждаясь каждым легким прикосновением, каждым долгим поцелуем. А когда все закончилось, некоторое время просто лежали, сжимая друг друга в объятиях и наслаждаясь покоем и тишиной.
- Ну как, вспомнила что-нибудь? - спросил Луис, и Берил поцеловала его в плечо.
- Кое-что...
- Хорошее или плохое? - снова спросил Луис и зарылся лицом в ее волосы.
- О, только хорошее. - Она улыбнулась, рассеянно погладила мускулистое бедро, ощущая под пальцами неровный шрам.
- Это был несчастный случай, - бесстрастно сообщил Луис.
Тонкие пальцы чуть дрогнули и переместились выше.
- До того, как мы с тобой познакомились? - нервно осведомилась она; никаких шрамов Берил не припоминала.
- Нет, мы тогда жили вместе.
Она побоялась углубляться в подробности. Ей было так хорошо, так легко и спокойно'. Зачем омрачать безоблачную идиллию? Не лучше ли наслаждаться счастьем, пока это возможно, ведь вечно оно не продлится!
- Шрамы украшают мужчину! - улыбнулась Берил.
Напряжение развеялось, и в спальне вновь зазвенел смех. Они засыпали, просыпались, шептались и вновь занимались любовью, а поутру вместе уселись завтракать, как это водится у влюбленных. К серьезным темам они предпочитали не возвращаться. Вот только Берил, набравшись храбрости, заверила:
- Я к пропаже денег непричастна! Разгадка наверняка в другом. Что бы со мной ни приключилось, могу жизнью поручиться: я не воровка!
Луис задумчиво кивнул и перевел разговор на другое.
В тот же день после ланча Берил позвонила сводному брату. К телефону никто не подошел - наверное, Джастин опять уехал по делам фирмы. Тогда она оставила короткое сообщение на автоответчике.
- Джастин, это Берил. Хочу, чтобы ты знал:
Луис Гренвилл сейчас здесь, на острове. Он остановился у меня. Нам с тобой надо поговорить. Перезвони мне, пожалуйста.
Она ожидала, что в течение ближайшей недели брат свяжется с ней по телефону. И то, что на следующий же день Джастин собственной персоной объявился на пороге ее дома, явилось для Берил настоящим потрясением.
Сейчас он ничем не напоминал хиппующего юнца былых времен. Светлые, тщательно расчесанные волосы, глаза ясные, не одурманенные наркотиками, подбородок чисто выбрит, костюм "с иголочки" - словом, картинка, да и только!
- Где он? - рявкнул Джастин с порога. И слова приветствия умолкли у Берил на устах.