Свет маяка
Берил задрожала всем телом. И Луис крепче сомкнул объятия.
- Вспышка, грохот... Я упала. Кажется, дверь снесло с петель... Из кухни повалил дым.., а мамы и Сью нигде не было... Я встала и поскорее побежала на качели, чтобы мама не узнала, какая я плохая девочка.., потому что, наверное, я во всем виновата, раз не послушалась мамы! Я качалась, качалась, качалась, а потом пришла соседка и забрала меня в дом... Приехали пожарники, набежали люди, но никто меня ни о чем не спрашивал, ведь все думали, что я была в соседском саду. Так и в газетах напечатали, так и бабушка всем рассказывала. Я выросла, свято веря, что все именно так и произошло. А выходит, я просто вытеснила в подсознание то, что не хотела вспоминать... Боже мой! - Голос ее по-детски дрогнул. - Я так боялась: вдруг все подумают, что это я во всем виновата!
Луис погладил ее по влажным волосам.
- Ты тут ни при чем, Берил.
- Но ведь мама пекла торт для меня...
- Повторяю: ты тут ни при чем. Плита вышла из строя. Это не твоя вина. сочувственно и мягко объяснял Луис. - Не всегда в нашей власти оградить близких от незримой опасности. Несчастные случаи бывают - ничего тут не поделаешь. Остается только смириться...
- По крайней мере, теперь я поняла, почему так нервно реагирую на фейерверки и громкие звуки. - Берил опасливо оглянулась через плечо - на фоне моря, в изумрудном зареве, двигались черные фигуры. - Интересно, почему я наконец вспомнила?
- Может, сейчас это воспоминание уже не заключает в себе самую страшную угрозу, как когда-то... А может, потому, что сегодня с тобой рядом я, а мне ты инстинктивно доверяешь.
- Я з-замерзла! - Хрупкое тело Берил сотрясала крупная дрожь, ноги и руки онемели. - Боже мой, отчего же так холодно?
- Ветер и впрямь ледяной, а ты к тому же испытала сильное потрясение.
Луис заботливо закутал свою спутницу в одеяло, легко подхватил на руки и, ласково прижимая к груди, донес до дома. Войдя внутрь, он поставил Берил у огня и принялся растирать ей руки и спину прямо через ткань. Но молодая женщина дрожала все сильнее. Выпростав руки из-под одеяла, она обняла Луиса за шею и спрятала лицо у него на груди, жадно впивая пряный мужской запах разгоряченной кожи.
- Луис... Ох, Луис... - Давняя боль смешивалась с новыми, сбивающими с толку эмоциями. Этот человек внушал ей страх, имел над нею неодолимую власть, однако в сердце своем Берил знала: он ей необходим - необходимы его сила, поддержка, и да, даруемая им радость тоже! - Обними меня, - исступленно прошептала она так же, как совсем недавно молил ее Луис. - Обними меня крепче!
Губы ее слегка приоткрылись, язык робко лизнул мускулистую шею, узнавая знакомый вкус, воскрешая былые восторги.
- Берил.., да ты по-прежнему вся дрожишь. Тебе необходим горячий душ, хрипло проговорил Луис.
- Нет, согрей меня сам!
Она запрокинула голову, обняла его, сцепив пальцы у основания шеи. Влажные ресницы трепетали, в карих глазах бушевала страсть.
Луис застонал, одеяло с тихим шорохом сползло на пол... Он отдернул руки, словно не смея прикоснуться к этой трепещущей, зовущей его женщине.
- Как?
- Ты знаешь как! - глухо отозвалась Берил, облизывая пересохшие губы.
Она полузакрыла глаза - живое воплощение чувственности!
- Ты сама не понимаешь, чего от меня хочешь, - с трудом выговорил он, судорожно стискивая ладонями ее талию.
- Еще как понимаю, - возразила она, выгибаясь так, чтобы прильнуть к нему грудью. - Я прошу тебя о любви. - Руки ее скользнули под черный свитер, отыскали плоские соски. - Я думала, ты тоже этого хочешь, - прошептала Берил, легонько царапая их острыми ноготками.
Выругавшись сквозь зубы, Луис стиснул запястья Берил и силой извлек ее руки из-под свитера. Тогда она приподнялась на цыпочки и прижалась бедром к выпуклости между его ног, наслаждаясь волнующей твердостью.
- Ну же, Луис, хватит осторожничать! - глубоким, грудным голосом приказала она. Берил попеременно бросало то в жар то в холод, желание стремительно нарастало. - Напомни мне, какой ты потрясающий любовник!
Луис наклонился - и припал к ее дразнящим губам в долгом, одурманивающем поцелуе. Затем судорожно отстранился: оба жадно хватали ртами воздух.
- Ступай в душ, Берил, - хрипло велел он. - Ради нас обоих. Тебе нужно согреться, избавиться от последствий шока, чтобы ясно понимать происходящее.
Берил покорно отвела ладони. Она знала: битва отнюдь не проиграна.
- Никакого шока уже и в помине нет, - тихо промолвила она. - Должен быть, а - нет! Я чувствую небывалую легкость, словно наконец обрела свободу. И вижу яснее, если угодно. - Она стянула через голову джемпер, а вместе с ним и футболку, оставшись в одном кружевном лифчике золотистого цвета - чуть светлее оттенка янтарных глаз.
Берил небрежно швырнула одежду на кресло, отлично сознавая, как соблазнительно выглядит. Под пристальным взглядом Луиса пульс ее участился. Она искушаюше дотронулась пальцем до крохотного бантика между чашечками лифчика - дескать, смотри, застежка совсем ненадежная, - а затем поиграла с бретелькой - просунула под нее ладонь, поводила вверх-вниз и медленно приспустила с плеча.
- Я и впрямь пойду в душ.., ведь тебе, кажется, нужно время, чтобы решиться, - томно проворковала Берил, берясь за вторую бретельку. - Но я буду думать о тебе.., думать, ждать и желать!
Берил запрокинула голову навстречу горячим струям - ослепляющая, оглушающая водная пелена словно отгородила ее от окружающего мира. Молодая женщина утратила ощущение времени. Да и что ей до него? В мыслях царил отрадный покой, упругие водяной поток массировал тело.
Но вдруг потянуло холодом, и в следующий миг под душ встал Луис. Сильная рука обвила ее за талию и потянула назад, привлекла к обнаженному и возбужденному мужскому телу. Острые зубы затеребили влажное плечо, широкая ладонь обняла полные груди. Берил повела бедрами, и пальцы, обхватившие ее грудь, судорожно сжались.
- Я знала, что ты придешь, - прошептала она.
- Иначе и быть не могло, маленькая. - От этого бархатистого баритона Берил таяла, точно мед на солнце. - Дай-ка мне мыло.
- Но я уже...
- Замолчи и дай сюда мыло.
Властный приказ щекотал нервы, и без того натянутые, точно струны. Берил получила, что хотела: она довела Луиса до чувственного исступления и теперь с радостью уступила инициативу ему.