Свет маяка
Он уже принял душ и переоделся в черные брюки и белую рубашку. Берил тут же пожалела о том, что не удосужилась поэффектнее уложить волосы и заменить вылинявшую водолазку нарядной блузкой.
- Я уже накрыл на стол. Не разольешь ли вино по бокалам, в потом я отнесу порцию Клайву?
- Я сама!
Берил торопливо сорвала с гвоздика прихватку.
- Если собираешься поплакаться Клайву в жилетку о том, какой я мерзавец и негодяй, в надежде, что старик вышвырнет меня из дому, - и думать забудь! Он уже знает про наш роман. Я в первый же день открыл ему правду.
- Какую именно правду?
По счастью, Берил еще не успела взять в руки дымящийся горшочек, иначе одной порцией неминуемо стало бы меньше.
- Ну, я признался, что никакой амнезии у меня нет, - пожал плечами Луис. И что я приехал на остров с одной-единственной целью: вернуть любовь всей моей жизни. Клайв охотно подыграл мне: предложил наняться к нему в работники, чтобы я имел повод видеться с тобой каждый день.
- Ах ты, интриган несчастный! Что и говорить, великолепный опережающий ход! Клайв, убежденный холостяк, в сердце оставался неисправимым романтиком.
"Любовь всей моей жизни". Как поэтично это прозвучало! Какой разительный контраст с недавними его рассуждениями о физиологии и похищенных деньгах! За все время их общения Луис ни словом не намекнул на то, что затронуто его сердце. Не пытался уверить Берил в своей любви. Почему? Наверное, знал, что номер не пройдет. Искушенный мистер Гренвилл вполне мог одурачить наивного старика, изображая из себя средневекового рыцаря без страха и упрека. Но Берил - человек здравомыслящий, ее не проведешь!
- Всегда полезно иметь козырь-другой, - усмехнулся Луис. - Думаю, ты сама убедишься, что Клайв на моей стороне.
Так все и вышло. Будучи призван к ответу за пособничество в низком обмане, старик изогнул кустистую бровь и проворчал:
- Луис прав: нельзя прятаться от самой себя. Прошлое само спешит тебе навстречу, детка. И нужно бы толком с ним разобраться, посмотреть в лицо своим страхам, иначе так и будешь жить, шарахаясь от собственной тени. А если этот славный парень тебе поможет - что ж, и слава Богу!
Берил не нашла в себе сил по-настоящему рассердиться на старого рыбака. Ведь он и впрямь хотел как лучше!..
Сколько бы молодая женщина ни задирала нос перед новоявленным шеф-поваром, ужин он состряпал и впрямь восхитительный. А белое вино, которое она собиралась поначалу решительно отвергнуть, оказалось на диво к месту. Правда, памятуя о необходимости сохранить трезвую голову, Берил ограничилась одним бокалом.
Когда же за окнами сгустились сумерки и по стенам заплясали отблески пламени из очага, атмосфера в гостиной стала на редкость интимной. Берил все больше подпадала под волшебные чары Луиса Гренвилла. Занимательнейший из собеседников, он непринужденно и задушевно рассуждал об искусстве, и Берил постепенно оттаивала: все чаще звучал ее серебристый смех, все охотнее забывала она об осторожности.
- Вообще-то из меня вполне мог получиться отличный повар, - признался он, видя, с каким аппетитом Берил отправляет в рот каждый кусочек. - Подростком я вкалывал в кухне отеля-казино. Только я быстро понял, что мое место у стола с зеленым сукном, а не у плиты. Я научился сдавать карты.., и не оглядываться назад.
- Легкая нажива, - понимающе кивнула Берил.
Луис задумался, прежде чем ответить.
- Нет, не сказал бы, что легкая. Чтобы выиграть, необходимы концентрация внимания, опыт, практика, настойчивость и, разумеется, изрядная толика везения. Я всегда знал, что не хочу посвящать азартной игре всю жизнь. Я ждал лишь достойной ставки, а когда удача мне улыбнулась, настала новая пора моей жизни... Знаешь, у сына шулера есть некие преимущества: проворачивая свои аферы в столицах Европы и изображая из себя нуворишей, родители вращались в тех самых кругах, куда вхожи люди искусства, меценаты, собиратели... Чего только я не узнал в ту пору о частных коллекциях!
- А теперь в притворстве необходимость отпала. Ты в самом деле богат и в самом деле владелец престижной картинной галереи...
Сощурившись, Луис посмотрел на собеседницу сквозь матовое стекло бокала.
- Я бы, и глазом не моргнув, отдал "Критерион", и все бесценные полотна за возможность провести с тобою еще одну только ночь, любимая.
Берил едва не расплескала вино на скатерть. Да что с ней такое? На какое-то мгновение она едва не поверила в искренность его слов!
- Экстравагантные комплименты меня совершенно не впечатляют, - укоризненно проговорила она.
- "Блеск женских взоров страстно ловил я ежечасно, я им дарил сердечный пыл, но сердце жег напрасно", - вполголоса процитировал Луис.
- Так и надо бессовестному ловеласу! Как там дальше? "Я красотой пленялся, но, если отклонялся лучистый взгляд, - был только рад и прочь, как ветер, мчался".
Луис запрокинул голову и весело расхохотался.
- Твоя взяла! Я, кстати, ожидал чего-то в этом роде: а то я не знаю, как ты любишь поэтов-романтиков! Это у нас с тобой общее. Ты и впрямь считаешь меня циничным сердцеедом?
- Тот, кто умеет так готовить, просто не может быть закоренелым злодеем!
Берил тут же пожалела о сказанном. Но вместо того чтобы воспользоваться ее оплошностью, Луис лишь слегка наклонил голову, благодаря за комплимент...
Ночь выдалась холодная и ясная, на черном бархатном небе блестели ослепительно яркие звезды, Берил отнесла тарелки в кухню, а Луис, с бокалом в руке, подошел к очагу и подбросил в огонь очередное полено.
Вернувшись, молодая женщина застала идиллическую картину. Луис вытянулся во весь рост на овчинном коврике и, опираясь на локоть, с наслаждением потягивал вино. Бони мирно дремал, свернувшись калачиком в любимом уголке за корзиной с дровами.
- Иди сюда, посиди у огня.
Луис отставил бокал и протянул руку в приглашающем жесте.
Берил, точно во сне, шагнула вперед - и вдруг резко остановилась, задрожав всем телом. Глаза ее расширились, безумный взгляд остановился на лохматом коврике.
- Берил... - прошептал он, и нежные интонации, с которыми он произнес имя, эхом отдались в ее сознании...