Свет маяка
Луис же, напротив, и не думал скрывать, что воинственная нетерпимость молодой женщины не оставляет его равнодушным. В ту пору он встречался с роскошной пышнотелой блондинкой - Берил мстительно думала, что такая отродясь не смела возразить представителю сильного пола.
- Может, ты парикмахер? У них всегда руки мягкие и ухоженные, саркастически предположила она.
Словно поймав собеседницу на слове, Луис осторожно обхватил ладонями ее тонкую шею, подушечками больших пальцев легонько потирая чувствительные точки за ушами, а затем, словно оценивая, взвесил на руке пышную гриву волос.
- Ощущения и впрямь знакомые, - задумчиво протянул он. - Может, если бы ты позволила мне вымыть и расчесать их, я бы понял это наверняка.
От такого предложения у Берил дух захватило. Она всегда мыла волосы под душем, и теперь услужливое воображение дорисовало картину: Луис стоит за ее спиной в потоке воды и медленно массирует ей голову...
- Вдохновляющая мысль, не так ли? - лукаво осведомился Луис, наслаждаясь произведенным эффектом.
О да, в словесных дуэлях он не знал себе равных! Чего стоила избранная им линия поведения в отношении Джастина! Луис неизменно обращался с зазнавшимся юнцом снисходительно-учтиво, причем к безупречной вежливости примешивался легкий оттенок презрения. А тот очертя голову бросался во все расставленные ловушки - злился, выходил из себя, грубил, выставляя себя же самого в худшем свете. Вздорный, невоспитанный мальчишка, и только!
- А мне тут архитекторы-дизайнеры и ни к чему, - возразил Клайв. - Я простой рыбак и эту самую хибару почитай что своими руками некогда выстроил. И ничего, за пару лет управился...
- Не в том дело, - не сдавалась Берил, вновь оборачиваясь к Луису. - А что, если о тебе беспокоятся? Как насчет друзей и родственников?
Родители его жили где-то в Европе, а Абигейл? Получила ли она диплом экономиста и поступила ли в аспирантуру в Гарварде, как собиралась?
- Что, если ты женат?
Этот козырь Берил приберегала напоследок и с мрачным удовольствием отметила, что противник ее озабоченно нахмурился.
Три года назад Луис Гренвилл был убежденным холостяком. Пышнотелых блондинок в жизни его перебывало немало. Та, которую застала Берил, из длинной череды случайных подружек ничем не выделялась. Абигейл как-то доверительно призналась, что на ее памяти брат ни разу всерьез не влюблялся. "Женщины так и вешаются ему на шею, - сетовала девушка, пытаясь объяснить Берил, почему Луис совершенно не способен понять того "возвышенного, святого чувства", что "навсегда, до самой смерти" связало ее с Джастином. - Он такой циник, что если когда и женится, то по расчету. Как говорится, для продолжения рода".
- Что, если ты женат? - мстительно повторила Берил.
Серые глаза Луиса потемнели, словно от боли.
- Что, если ты сама замужем? - тихо спросил он.
- Я?!
- А вдруг за те два года, что выпали у тебя из памяти, ты обзавелась любящим супругом?
- Что за вздор! - вознегодовала молодая женщина, которую от подобного предположения просто замутило. - Исключено! Джастин бы мне сообщил, верно? Вряд ли я могла выйти замуж, не поставив в известность брата.
- Сводного брата...
- Какая разница! - досадливо пожала плечами Берил. - Даже если бы выскочила замуж в разгар своих странствий, я бы ему хоть какую-никакую открытку послала. Кроме того, когда я приехала на Скалистый, обручального кольца у меня на пальце не было.
- И у меня нет! - демонстративно поднял руку Луис.
- Многие мужчины колец вообще не носят!
- И многие женщины тоже, - цинично улыбнулся Луис.
Кому и знать, как не ему! - мстительно подумала Берил. Абигейл уверяла, что на ее ненаглядного старшего братца заглядываются и замужние особы, хотя благосклонен он лишь к тем, кто узами брака не связаны.
- Будь я замужем, я бы с кольцом не рассталась! - решительно объявила молодая женщина, подбоченившись.
- Я тоже.
Выпрямившись в полный рост, Луис словно старался испепелить собеседницу взглядом.
Шах и мат! Похоже, сколько Луиса не уговаривай, сколько не взывай к его несуществующей совести, он со Скалистого не уедет до тех пор, пока сам того не пожелает. Господи милосердный, ну чем ему так полюбился этот остров? А ей что делать? Она одна была в состоянии поведать Луису Гренвиллу о том, кто он такой, но менее всего к тому стремилась. С какой стати ей унижаться, пересказывая подробности их недолгого знакомства? Она всей душой ненавидела и презирала негодяя, так подло поступившего с Джастином!
- Да вы только посмотрите на эту парочку! - хмыкнул Клайв. - Того и гляди подерутся! А я-то думал, девочка меня похвалит... Берил, ты же месяцами меня пилила: надо бы крыльцо подлатать и все такое... А когда Луис здесь закончит, он и тебе крышу подправит - вишь, железо ржа изъела...
Да старик, похоже, затеял капитальный ремонт. Это ж работы на неделю-другую, а то и на месяц! - с ужасом подумала Берил, а вслух предостерегла:
- Не рисковали бы вы, мистер Хобкерк, нанимая непрофессионала. Что, если он с крыши свалится и шею свернет?
- Это ты заботу проявляешь или выдаешь желаемое за действительное? ехидно осведомился Луис. - Клайв объяснит мне, что делать, а дальше - моя забота. Не ты ли рассказывала, что на острове в ходу бартерные сделки? Работа в обмен на кров и стол - справедливее не придумаешь! Или ты полагаешь, что я собираюсь обмануть доверие беспомощного старика, преследуя некий гнусный замысел?
- Это где же ты тут углядел беспомощного старика? - рявкнул Клайв, с размаху ударив палкой по стене. - Может, я и смахиваю на древнюю развалину, да только в гроб еще не собираюсь! И учти: я отлично знаю, что делаю!
Откуда бы? - угрюмо размышляла Берил. Клайв понятия не имеет, с какого рода человеком свела его судьба. Такой на все пойдет, лишь бы получить желаемое. Надо предостеречь хозяина, как бы плачевно это ни закончилось для нее самой.
- Любому мужчине, которого силой Бог не обидел, плотничать не заказано, ворчливо продолжал Клайв, явно досадуя на неуместное вмешательство Берил. С наступлением зимы его артрит обострялся, отчего немало страдала гордость старика, и горе тому, кто ее заденет! - Я буду руководить. Луису только и останется, что следовать моим инструкциям, а уж здравого смысла ему не занимать! В нашей артели я главный, и точка. А он рабочая сила - вот пусть и вкалывает за прокорм.