Свет маяка
Берил сама не одобряла сводного брата, с его легкомысленным отношением к жизни. А "баловство" наркотиками и эгоистичная безответственность Джастина вызывали у нее глубокое неприятие. Втайне она вполне сочувствовала заботливому старшему брату Луису.., до тех пор, пока с ним не познакомилась.
Когда же буря разразилась, Луис предпочел мерить ее той же меркой, что и Джастина. А Берил из родственной солидарности отказалась признать то, что и сама считала сводного брата неподходящим женихом, тем более для благовоспитанной, мягкой и кроткой девушки, вроде Абигейл.
Джастин же прямо-таки упивался романтической ролью несчастного влюбленного. Самонадеянный юнец упрямо не желал верить, что его ненаглядная Эбби может предпочесть ему брата. Луиса же он явно недооценил. История вышла довольно грязная: Джастина арестовали по обвинению в хранении "травки", а Эбби с негодованием отвернулась от поклонника, когда тот попытался возложить вину на Луиса: дескать, мистер Гренвилл его нарочно подставил.
Неудивительно, что Джастин так философски спокойно отнесся к сестринской амнезии, - ведь провал в памяти затрагивал именно тот период, в течение которого сводный брат Берил, возможно, "отдыхал" в тюрьме. Поэтому-то и не ответил сразу на ту почтовую открытку, что молодая женщина послала ему с острова. Наверное, устыдился своих былых грехов и порадовался шансу стереть прошлое в прямом смысле этого слова. Сейчас он был куда более дисциплинирован и сдержан, ни в какое сравнение не шел с неуправляемым двадцатилетним бунтарем.
На веранде скрипнули половицы, послышались шаги. Берил поспешно выпрямилась, скомкала карточку и затолкала ее в карман джинсов.
- Привет, Клайв! Я...
На пороге и впрямь стоял хозяин. А за ним маячила фигура куда более высокая. Спутник Клайва улыбался - вполне благожелательно и приветливо.
- Кажется, сегодня фраза "доброе утро" вполне уместна, - проговорил Луис.
Бони затрусил к молодой женщине и принялся обнюхивать ее кроссовки.
Голова Берил шла кругом. Ну и как прикажете реагировать? Просто объявить, что узнала своего гостя?
- Я встретил их с Бони на берегу - ну и окликнул. Луис все рассказал мне о твоем героическом подвиге - в красках, ничего не скрывая, - усмехнулся Клайв, с блаженным вздохом плюхаясь в кресло-качалку и распрямляя сведенные артритом ноги. - Хорошо, что он составил тебе компанию.., в такую непогоду одному не сладко. Я уж думал, вернусь - а дома-то и нет, только груда развалин. По телевизору такие страсти показывали!
- Ну, мы дешево отделались! На острове все не так уж и страшно, отмахнулась Берил.
- Уж не скажи. Я тут потолковал на пристани с рыбаками, - проворчал Клайв, покусывая седой ус. - Да я и сам все вижу: не слепой, небось! С крыши черепица осыпалась, кое-где обшивка разошлась. И как мне, скажите на милость, ремонтом заниматься с такими-то руками! - Клайв с досадой посмотрел на скрюченные болезнью пальцы. Большую часть жизни он провел на море, и теперь у завзятого рыбака в голове не укладывалось, как это его закаленное, ко всему привыкшее тело подло подводит хозяина! - И вообще давно пора подлатать хибарку. Спасибо Луис вызвался сделать все, что нужно, - в оплату за кров и стол.
- Луис?! - недоверчиво охнула Берил. Тот широко ухмыльнулся: его, кажется, несказанно позабавила реакция молодой женщины. В брюках цвета слоновой кости и темно-синем кашемировом свитере, добытых из саквояжа, Луис выглядел ослепительно и, судя по нахальной усмешке, отлично об этом знал.
- Ага. Считай, что он в работники ко мне нанялся, - подтвердил Клайв, очень довольный собой. - Так что вот тебе временный жилец и нахлебник. А раз уж на него стряпать придется, денег за жилье я с тебя за эти дни брать не стану.
- В работники?! Но это.., это невозможно!
Ему нельзя здесь оставаться! - отчаянно закричала Берил, не заботясь о приличиях. - Пусть уезжает!
- Но куда? - резко вмешался Луис. - Доктор Макнайт совершенно прав: память ко мне понемногу возвращается.., но медленнее, чем хотелось бы. И процессу этому лучше не мешать. Может, я приехал сюда налегке отнюдь не без причины. Может, поэтому у меня и денег при себе нет. Может, я влип в неприятную историю. Пока не вспомню всех обстоятельств доподлинно, возвращаться к нормальной жизни я не стремлюсь. Это бы значило добровольно подставить себя под удар. Кто-кто, а ты должна понимать такие вещи.
- А ведь он прав, девочка, - хитро подмигнул Клайв.
У Берил на языке вертелось: мультимиллионер, владелец престижнейшей картинной галереи никогда не будет уязвим так, как свободная художница, у которой за душою ни цента! Но от подобных разоблачений молодая женщина благоразумно воздержалась.
- Что за нелепость! - воскликнула она. - С чего, Клайв, ты взял, что он смыслит в ремонтных работах? Сомневаюсь, что этот тип вообще знает, с какой стороны за молоток берутся!
Льдисто-серые глаза недобро сверкнули.
- Откуда такая уверенность? - тихо осведомился Луис.
Берил ухватила его за запястье и разжала сильные пальцы, демонстрируя широкую ладонь.
- Посмотри сам! Эти руки к физическому труду не привыкли. У того, кто управляется с инструментами, кожа такой нежной не бывает, - ехидно сообщила она. - А ногти-то, ногти! Отполированные, ровно подстриженные.., небось, каждую неделю маникюр делает!
- Мне казалось, женщинам нравятся ухоженные мужские руки, - проговорил Луис многозначительно, даже не пытаясь вырваться. - Между прочим, у тебя у самой кожа такая шелковистая, словно ты в салонах красоты днюешь и ночуешь.
Вспыхнув, Берил отдернула руку. Что за роковая ошибка: пальцам их ни в коем случае нельзя было соприкасаться! Может, память Луис и утратил, но врожденный талант обольстителя и врожденное чувственное обаяние остались при нем.
Даже когда они ссорились из-за своих ближайших и дражайших родственников, Луис каким-то непостижимым образом умудрялся привносить в их столкновения некий элемент сексуального азарта. К своему ужасу, при виде него Берил всякий раз испытывала запретное возбуждение и втайне замирала от восторга, когда ей удавалось отыграть очко-другое в очередной словесной перепалке и серые глаза противника одобрительно вспыхивали.