Макс Лазарь. Книга 3 (СИ)

— На каком языке они говорили? — задал вопрос я, бегло осматриваясь.
Опушка леса, из которого я вышел, заросшие высокими травами луга. Воздух пах свежей зеленью, прелым мхом и гарью с пропечённым мясом. Идиллическая картина, если не считать ошмётки тел, воронку от взрыва на месте машины дроноводов, обломки, происхождение которых уже не определишь.
Я к такому привык, да и в Долине уже не раз мы сталкивались с местами крупных клановых побоищ. Так что ничем особенным ситуация не выделялась по сравнению с тем, что творилось на войне против Орсини. Там сейчас ровно такие же картинки получаются — девственная чужеземная природа и кровавая человеческая мясорубка.
  
— Французский, английский, немецкий, итальянский, болгарский, — перечислила Мира. — Судя по всему, пользуются амулетами-переводчиками, чтобы понимать друг друга.
— Ты посчитала мясо в лагере или это только по те, кто пришёл на нас с артиллерией? — уточнил я.
Первая группа, которую мы вырезали, явно принадлежала к вольным. Их задача, это очевидно — выступить передним заслоном. Стоят они дёшево, толку от них мало, но с энергетическим оружием даже такой сброд может натворить дел. Особенно в случае, когда враг не ожидает подобной мощи в руках отребья.
— Отдельно, — ответила напарница. — Либо это объединённая армия нескольких государств, либо языки использовались разные на случай радиоперехвата, чтобы запутать противника.
Кивнув, хотя это и не требовалось, я поднял с земли кусок металла с облупившейся во время взрыва краской. Маркировка российской армии, но чем только что был этот самый металл, какое изделие разорвало, уже было неясно. Тут даже инвентарный номер не узнаешь, чтобы проверить по складам, что за продукция и откуда она попала в Долину — мне достался лишь обрывок.
Нельзя ведь забывать о том, что кланам частенько передают через портал в том числе и запасы с военных складов. Не свежее, а то, что списывается по регламенту на продажу. Так что вполне может сложиться ситуация, когда ящики с русскими боеприпасами были законно куплены теми же Рябиниными, а потом потеряны в ходе боёв.
— Ладно, времени нет рассусоливать, — озвучил я. — Отступаем к броневику. Скоро здесь будет не протолкнуться от солдат, дронов и новых ракет.
Машина осталась далеко позади. И я не исключал варианта, что перед тем как Мира добралась до артиллеристов, они сумели уничтожить наш транспорт. Каким бы вёртким он ни был, а попадание нескольких снарядов даже усиленную технологиями Предтеч защиту превратят в порошок.
Между нами было более полукилометра, и связаться с броневиком было невозможно. Вот до Миры в теле дотянуться я вполне мог, но напарница оставалась на грани видимости — как раз, чтобы выйти со мной на связь, но и не маячить поблизости.
— Уходим, — подтвердила она и тут же скрылась из радиуса действия модуля.
Выжимая максимум из усиленного технологиями Предтеч тела, я добрался до лагеря всего за несколько минут. Прошло всего ничего, а место дислокации вольных превратилось в один огромный кратер, заполненный горелой почвой, кое-где спёкшейся до состояния стекла. Соваться в него было по-прежнему небезопасно, так что я вновь оббежал его по дуге.
Модуль нащупал броневик, и я рванул к машине. Уже было ясно, что артиллерийская дуэль не прошла для транспорта без потерь, и мне предстояло своими глазами оценить повреждения. И сказать, что я был впечатлён, это не сказать ничего.
Напарница возникла справа от меня через полминуты, когда я уже сел за руль машины.
— У нас новая система вентиляции, — проговорил я, указывая рукой на пробитое в десятке мест лобовое стекло, лежащее на дне кузова.
Бронированное лобовое стекло, которое должно выдерживать такие удары! Теперь в нём не только хватало сквозных отверстий, но и несколько крупных осколков торчало. Смотреть в него было уже невозможно, так что пришлось извлечь, благо Мира ещё в лаборатории предусмотрела такую возможность.
— Едем, — кивнула Мира, садясь рядом со мной. — Или уступишь даме порулить?
Я молча завёл двигатель, с неудовольствием отмечая, что удалось это не с первого раза. Что-то в энергетической системе броневика оказалось также повреждено. А значит, мы можем встрять где-то по пути, так и не добравшись до зоны действия сети Предтеч.
Бросать технику я не стану, да и полезного груза здесь несколько сотен килограммов, которые на руках не утащить. Так что придётся, как и тому командиру дроноводов, устраивать фейерверк, чтобы не передать секретов в руки врага.
— Дроны, — предупредила Мира, зажигая на виртуальной карте точки. — Нас заметят.
— Да пусть смотрят, — ответил я, сдавая назад.
Броневик покачивался, с трудом преодолевая перекопанную взрывами ракет землю. Поваленные стволы, превращённые в труху, вминались колёсами в почву, хрустели ветки. Машина, всё ещё удивительно точно повинуясь моим действиям, развернулась, показав приближающимся дронам тылы.
— Это камикадзе, — определила напарница. — Сейчас я их собью.
Быстро рванув в кузов, она вставила новый пакет снарядов, заряжая «Терракот». Установка тут же ожила, наводясь на маленькие машинки, стремительно приближающиеся к броневику. Пулемёт нам покорёжило так, что стрелять из него невозможно, как и отремонтировать по щелчку пальцев. Так что оставалось расходовать ракеты.
Но у «Терракота-18» была одна проблема — мы не могли корректировать полёт снарядов. Отправил раз, и можно о нём забыть. А операторы дронов явно не первый день за рулём, и прекрасно умеют уворачиваться.
Первый дрон оказался сбит только на шестой выстрел, когда Мира уловила алгоритм его уклонения. Но за это время следующий приблизился на слишком опасное расстояние. Напарнице пришлось высунуть ствол в бойницу и сбивать начинённый взрывчаткой дрон вручную. Взрыв расцвёл в нескольких метрах от земли, осколки брызнули во все стороны.
— Уводи левее, там должно быть место, где мы сможем их отсечь! — крикнула мне она.
«Терракот» израсходовал очередной пакет, и Мира поспешила сменить его новым. Боезапас таял на глазах, а пополнять его у нас времени не было. Эдак придётся сбивать дроны самим.
Я свернул по маршруту, проложенному ассистенткой. Впереди действительно показалось подходящее место, чтобы лишить дроны удобного подлёта. В отличие от «Терракота», ими управляют обычные люди, а человек уступает в реакции и наблюдательности модулю. Так что небольшое преимущество у нас скоро должно было появиться.
— Готово, — отозвался я, сбавляя ход, чтобы не врезаться в стену небольшого ущелья, в которое мы влетели на полной скорости.
Оба склона поросли деревьями настолько густо, что их переплетённые между собой кроны закрывали небо. Теперь, чтобы дроны могли в нас попасть, им придётся заходить либо спереди, либо сзади.
— Вот теперь поиграем! — радостно заявила напарница.
Они влетели сзади, все пятеро разом. Ракетный залп в узком коридоре прогремел взрывами, отражёнными от стен ущелья. Броневик стронуло с места ударной волной.
— Вперёд! — скомандовала Мира.
Она прекрасно видела сквозь деревья — модуль работал в радиусе пятисот метров, так что теперь можно было быть уверенными, что на эти полкилометра вокруг никого не было.
Я за это время успел вывести броневик из леса и вдавить педаль до упора, разгоняя транспорт до предельной скорости. Рыча двигателем, он взбирался на очередной холм и скатывался вниз, на мгновение пропадая из видимости наблюдателей.
В небе будто стая птиц зависла — десятки чёрных точек, не ставших нас преследовать, застыла на одной высоте. Кому бы ни подчинялась эта армия, она только что убедилась, что мы отступаем в сторону Дэйлграда, и преследовать нас не стала.
  
Раз мы бежим к единственному городу Долины, то и найти нас не составит труда. Что стоит военным прислать под видом обычных людей своих разведчиков в Дэйлград и навести справки о парочке бойцов на приметном броневике? Конечно, вряд ли им расскажут подробности, но информацию о том, что один из вломившихся к ним наёмников зовётся Макс Лазарь, армейцы получат.